Брачный договор. Правовые основы-1

Глава 3. Наследование по закону по памятникам ХV–ХVII вв.

актив и пассив. В таком составе наследство и поступало к наследникам. С точки зрения субъективных прав этих последних наследственная масса представлялась несколько в ином виде, чем при открытии наследства. На это существовали особые причины, которые требуют отдельного рассмотрения.

B. Объект наследования в момент раздела наследства

Как мы указывали выше, главное содержание и значение «ряда»

исменившей его потом духовной грамоты заключалось в разделении наследства между всеми членами семьи. На этот раздел, конечно, должны были оказывать влияние различия в юридическом положении отдельных членов семьи и свойства разделяемых прав. Остановимся на различии в юридическом положении отдельных членов семьи.

Естественная и сама собой возникающая власть домовладыки

имужа может или строиться и проводиться по известному, искусственному принципу, или слагаться просто и естественно, как указывает сама природа. Если в нашем праве и встречаются обозначения родительской власти со стороны именно этого признака (государь-ба- тюшка, государыня-матушка), то они употребляются не в том строго юридическом значении, которое придавали подобным выражениям римляне и которое Гай считает исключительной принадлежностью своего народа. Поэтому все попытки В.Н. Никольского навязать нашему праву институт patria potestas1 могли строиться или на невнимании, например, к тому, что статья Уложения царя Алексея Михайловича, говорящая о праве отца vitae necisque2, заимствована из Литовского статута, или на противоречиях с самим собою3. У нас женщина, в человеческих способностях которой так сомневались римские юристы, призвана разделять вместе с мужем семейный авторитет4 и даже, в случае его смерти, самостоятельно управлять семьей. Имея в виду такое высокое положение женщины в древнем праве русских и место, отводимое ей правами других народов, легко уже по одному этому обстоятельству заключить, что и другие члены семьи пользовались полным признанием их индивидуальных прав.

1  Patria potestas – власть римского домовладыки (отца семьи) над детьми, в число которых включались и внуки, правнуки и т.д. [прим. ред.].

2  Vitae necisque potestas – право (власть) над жизнью и смертью [прим. ред.]. 3  См.: Никольский В. Указ. соч. С. 277–282.

4  См.: Цитович П. Указ. соч. С. 161.

61

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

Начиная с эпохи Русской Правды и до настоящего времени у нас оказываются возможными случаи, когда одряхлевшего отца сменяет сын, и даже младший1. Рассматриваемая со стороны своей юридической структуры семья древнего русского права представляет идеальный аппарат в сложном организме социальной жизни. При наибольшей степени свободы составных частей достигается удивительная гармония и единство действий целого. Поэтому, если в вопросе о разделе наследства между членами семьи нам и придется иметь в виду какие-либо неравенства личных прав, то только неравенства фактические, вытекающие из природы вещей, а не насильственно навязанные правом.

Главный интерес и значение наследства в разбираемую нами эпоху должны были сосредоточиваться на недвижимости как основе материального благосостояния. Однако не все лица могли пользоваться недвижимостью (дочери смердов2), значительная ее часть переходила обыкновенно к церкви, дворовая недвижимость всегда поступала

впользу младшего брата, помимо его участия в общем разделе. Затем

вэпоху Московской централизации пред нами восстает целый ряд ограничений прав на недвижимое наследство, проводившихся изза политических видов. Мало-помалу в высших классах земельная собственность принимает характер государственной инвеституры3,

востальных же классах – общинного землевладения, при которых наследование недвижимости оказывается доступным не для всех. Спрашивается теперь, что же оставалось на долю тех, кто никаких прав на недвижимость не мог предъявить или ввиду прав других получал из нее слишком мало. В их распоряжение поступала та часть наследства, которая состояла из движимостей. Состоя из скота, земледельческих орудий, оружия, одежды, а также и денег, эта часть под видом различных выдач распределялась между наследниками, не получавшими недвижимости. С этой точки зрения станет понятной еще одна сторона духовных завещаний. Невозможность для наследников самим разграничить имущество по его назначению и принадлежности возлагала на завещателя обязанность указать размеры приданого, принесенного его женой и подлежащего возврату, часть, которую он возлагает на нее, определяет дочерям в приданое, назначает в мона-

1  См.: Ефименко П.С. Сборник народных юридических обычаев Архангельской губернии. Кн. 1. Архангельск: Губ. тип., 1869. С. 46.

2  Смерды – в древней Руси свободное сельское население [прим. ред.].

3  В феодальном праве Западной Европы инвеститура – торжественный ввод во владение недвижимостью [прим. ред.].

62

Глава 3. Наследование по закону по памятникам ХV–ХVII вв.

стырь на помин души. Исполнителями его указаний будут не только наследники в тесном смысле, но и «душеприказчики», «приказники», как называет их статья 14 Псковской Судной Грамоты и Акты Юридические (№ 112, 115 и др.)1.

Формы заключения браков у славян и у русских, в исторической преемственности сменявшие друг друга, содействовали развитию и укреплению личных и имущественных прав женщины. «Умычка выработала согласие самой невесты на брак, продажа пополняла это согласие необходимостью согласия родной семьи, конечно, в лице ее авторитета, а форма выдачи с приданым придала санкцию этому второму согласию»2. Участие жены приданым в деле устроения семьи сообщало ей значение семейного авторитета. Однако естественная разница ее положения в сравнении с положением мужчины – положения жены3 и женщины – существенно повлияла на ее наследственные права. Русская Правда прямо высказывает, что жене «задниця мужня не надобе», однако в той же статье находится намек на ее собственное имущество, переходящее по наследству только к ее детям, – «что первое жене». К этому имуществу присоединяется еще то, что оставит ей муж или дадут дети, если отец умрет, не исполнив этой обязанности, как это вытекает из слов – «то на ню часть дати»4. Можно, конечно, возразить, что возвращение принесенного приданого и выдача части на «прожиток» не есть собственно наследование, но для нас эти свидетельства очень важны как указания того, что не следует причислять к объекту наследования. Состояли приданое и часть на «прожиток» из движимостей – платья, ценных вещей и денег. Именно, по смыслу статьи 90 Псковской Судной Грамоты родственники умершей жены (мать или сестра) могут потребовать с ее мужа, женящегося на второй, возвращения жениного платья и других потребляемых вещей. Хотя он возвращает «по души», т.е. по совести, однако это делалось не по

1  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 137; Акты юридические. С. 146, 148. 2  См.: Цитович П. Указ. соч. С. 157.

3  Там же. С. 161.

4  Статья 88 Троицкого списка по изданию Калачова: «Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть дати, а что на ню мужь възложить, тому же есть госпожа, а задниця ей мужня не надобе; будуть ли дети, то что первое жены, то то возмуть дети матере своея, любо си на женоу будеть възложил, обаче матери своей возмуть»; соответствует статьям 93 и 94 в издании 1997 г.: «Если после смерти мужа жена останется вдовой, то детям на нее выделить часть, а что ей завещал муж, тому она госпожа, а наследство мужа ей не следует; Если будут дети от первой жены, то дети возьмут наследство своей матери; если же муж завещал это второй жене, все равно они получат наследство своей матери» [прим. ред.].

63

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

малоценности возвращаемых вещей, а по доверию к возвращающему. По статье 91 невестка точно так же может требовать у свекра и деверя возвращения ее приданого из оставшегося после мужа имущества. Неопределенность размера, которую мы видим при возврате потребляемых вещей, совсем не имела места, когда речь шла о вещах непотребляемых, количество и ценность которых определялись по рядным записям, бывшим в старину в большом употреблении1. Итак, на протяжении всей рассматриваемой эпохи из наследственной массы всегда выделялось то, что принесено женой по рядной и что несомненно принадлежало ей.

Выдача дочери замуж с достаточным приданым представлялась нашим предкам нравственным требованием, обойти и не подчиниться которому было бы позором. Если выдача производилась при жизни родителей, то никаких осложнений в наследовании не случалось, так как выданная дочь, как отрезанный ломоть, более не приставала2 к родной семье. Но если родители умерли, то обязанность снабдить девушку приданым переходила на наследников. Так, дочерям смердов приданое давал князь, получавший наследство смерда. Если были братья, то эта обязанность переходила на них и, следовательно, принуждала их принять в расчет сестру при разделе наследства, тем более что размер приданого, хотя прямо и не определяемый, должен был сообразовываться3 с достатком братьев и полученным наследством – «отдадять ю за муж братия, како си могуть»4. Иногда родители, умирая, прямо указывали, сколько может требовать сестра с братьев в качестве приданого – «И по приказу отца своего, что мне велел отец мой дати сестре моей Огрофене десять рублев денег, да другой сестре Федосье десять же рублев» (1515 год)5. Поэтому можно вполне согласиться с г. Цитовичем, говорящим, что «дача приданого возводится на степень юридической обязанности… по отношению к братьям»6, и, следовательно, прибавим мы от себя, часть, назначенная для исполнения этой юридической обязанности, не может быть относима к составу наследственной массы.

1  См.: Акты юридические. С. 418–424.

2  Здесь приставать – следовать за кем-либо [прим. ред.]. 3  Здесь – согласовываться [прим ред.].

4  Статья 89 Троицкого списка по изданию Калачова; соответствует статье 95 в издании 1997 г.: «…братьям следует отдать ее замуж, как они смогут» [прим. ред.].

5  См.: Акты юридические. С. 146.

6  См.: Цитович П. Указ. соч. С. 157.

64

Глава 3. Наследование по закону по памятникам ХV–ХVII вв.

Мы уже неоднократно говорили об обязанности братьев при разделе наследства двор с постройками отдать непременно младшему сыну. К сожалению, мы не имеем достаточно сведений, чтобы проследить, как далее развивалось это право младшего брата, которое ввиду постоянной определенности объекта, очевидно, не подходит под мерку тех отношений, которые обычно нормируются наследственным правом.

Самая значительная часть выделялась из общей наследственной массы в пользу церкви. Уже в Русской Правде одна статья (статья 87 Троицкого списка) указывает, что отцы в «ряде» определяли между прочим часть для выдачи церкви на помин души, если «ряда» не было составлено, то детям вменялось в обязанность непременно выделить из сообща полученного имущества часть на помин души – «паки ли без ряду оумреть, то всем детем, а на самого часть дати души»1. Таким образом, уже в ХIII в. обязанность выделов на помин души законом была возведена на степень юридической нормы, которая и в дальнейшем своем развитии не утеряла жизненного значения. Даже в эпоху Иоанна IV и позже, когда наследование недвижимости подчиняется вполне требованиям политики, даже и тогда, по словам К.А. Неволина, «из соображения всех узаконений открывается, что наследовавший имение подлежал строгой и непременной обязанности учредить поминовение по душе умершего»2. Точно так же, если родственники умершего не желали отдать недвижимость церкви, то должны были выкупить ее и «цену роздати по манастырем и по церквам Божиим» (1551 год)3. Не приводим выписок из различных юридических актов, так как они прекрасно изучены в интересующем нас направлении К.А. Неволиным, и нам остается только воспользоваться выводами, которые этот тонкий знаток нашего древнего права делает на основании своего изучения. До ХVII века у нас «1) церковь во всех случаях имела право наследовать умершему; 2) если после умершего оставались нисходящие или жена, церковь наследовала вместе с ними в известной части имения; 3) если после умершего не осталось ни детей, ни жены, церковь имела преимущественное право наследования, и боковые родственники умершего или казна должны были… от нее выкупать имение»4.

1  Статья 87 Троицкого списка по изданию Калачова; соответствует статье 92 в издании 1997 г. «…если же умрет без завещания, то разделить на всех детей, а на самого <покойного>отдать часть на помин души» [прим. ред.].

2  См.: Неволин К. История российских гражданских законов. С. 382. 3  См.: Акты юридические. С. 272.

4  См.: Неволин К. История российских гражданских законов. С. 383.

65

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

Эти красноречивые выводы не требуют объяснительного комментария, и нам нужно только указать путь, каким возникло в нашем праве такое исключительное учреждение, как «помин души», в описанной нами форме. Что власть духовенства и влияние его на наше право было огромно, это мы указали еще во введении, и этим объясняется возведение благочестивого обычая на степень принудительной нормы. Но что придало этой норме живучесть, что заставило русских людей подчиняться ей по свободному произволению души, а не под страхом принуждения? Влияние духовенства сказалось в области не только правовых, но и в особенности нравственных вопросов, из которых вопрос о загробном воздаянии так интересовал русских, чему лучшим доказательством служит древняя книжная письменность и народное творчество. Духовенство с особенной энергией откликнулось на эту естественную потребность русской души и воспользовалось ею для своих целей. Подобно греку, поразившему воображение Св. Владимира картиной загробных мучений, наше духовенство грозило грешникам муками ада и убеждало позаботиться о приуготовлении1 к будущей жизни. Но ведь трудно самому и жить, и работать над собственным спасением! И вот русский человек обращается к церкви, отдает ей перед смертью нажитые блага тленного мира, чтобы с ее молитвами стяжать себе блаженство небесного царства. Не в интересах церкви, конечно, было отказываться от материальных богатств, обеспечивавших ей влияние и независимость. Поэтому если в родовых понятиях и требованиях обычая встречались препятствия к оставлению наследства церкви, то она устраняла их, пользуясь нормами византийского права. Духовное завещание, ненужное древнему праву русских для назначения наследников, оказалось в руках духовенства орудием обеспечения своих прав на наследство умершего. Орудие оказалось вполне пригодным и привилось2 вполне, несмотря на видимую бесполезность.

Таким образом, нравственные требования, смешавшись с материальными выгодами и интересами, поднялись у нас на степень правозарождающих факторов и наложили свою печать и на институты наследственного права.

1895 г.

1  Здесь – подготовка [прим. ред.].

2  Здесь – прижилось [прим. ред.].

Приложение

Представление Ю.С. Гамбарова к оставлению В.А. Краснокутского при Университете

для приготовления к профессорскому званию по кафедре гражданского права

В Юридический факультет

Представляя к оставлению при Университете по кафедре гражданского права, с определением полагаемой при этом стипендии, окончившего в минувшем 1895/96 учебном году курс юридического факультета с дипломом 1-й степени – Василия Александровича Краснокутского, имею честь объяснить следующее: г. Краснокутский держал превосходно как полукурсовые, так и окончательные при государственной комиссии 1895-96 г. экзамены, обратил на себя внимание большинства участников испытательных комиссий. Сверх обстоятельных занятий во время прохождения университетского курса, г. Краснокутский много трудился над специальными вопросами гражданского права и сделал несколько работ, обнаруживших не только редкое прилежание, но и выдающиеся способности к толковому изложению всех занимавших его тем. Он овладел в это же время вполне тремя иностранными языками – английским, французским и немецким и свободно и обильно черпал в литературе на этих языках источники для своего научного образования.

По выдержании испытания в государственной комиссии, г. Краснокутский приступил немедленно к отбыванию в качестве вольноопределяющегося воинской повинности и, занятый с утра до вечера военной службой и подготовкой к офицерскому экзамену, так же блестяще им сданному, он не имел возможности ни продолжать своих университетских занятий, ни сделать специальной работы, задаваемой по установившейся на нашем факультете практике оставляемым при университете для приготовления к профессорскому званию. Но через два или три месяца г. Краснокутский оканчивает отбывание воинской повинности и желает вернуться к занятиям по гражданскому праву, которому посвящено и прекрасное сочинение о наследовании по за-

67

Приложение

кону в русском праве, поданное им в прошлом году в испытательную юридическую комиссию.

Ввиду особенных достоинств этого сочинения и указанных выше только вскользь соображений, относящихся к личным качествам

г.Краснокутского, я нахожу возможным предложить г. Краснокутского к оставлению при Университете, не требуя от него других доказательств пригодности к предстоящей ему деятельности. Считаю поэтому нелишним ознакомить факультет с содержанием и главными результатами названной выше и представленной при сем работы

г.Краснокутского.

Вкратком введении устанавливается задача, состоящая в историческом изучении и догматическом анализе важнейших вопросов, соединенных с наследованием по закону в нашем праве. Здесь уже пробивается и серьезное критическое отношение к существующим в литературе этих вопросов возражениям и хорошо усвоенная г. Краснокутским мысль о связи права с жизнью, и, особенно с тем историческим фактором, который, в лице православного духовенства, сыграл такую большую роль в развитии и выработке всего нашего наследственного права.

Первая глава посвящена изучению «постановки вопроса для древнейшего права». Следуя здесь за Н. Дювернуа, наш автор указывает на «странную односторонность исследований о русском наследственном праве», выражающуюся в том, что исследователи наши, занимаясь исключительно определением круга лиц, призываемых к наследованию, совершенно игнорируют как исторические основы наследования, так и сущность наследственного перехода имуществ. На то и другое г. Краснокутский и обращает, главным образом, свое внимание. Общие точки зрения дают ему исследования Гейслера, Фюстеля де Куланжа, Кюка и др., устанавливающие то общее положение, что в древнее время, при господстве принципа семейной общности, не может быть речи о наследовании и наследственном преемстве – тут речь может идти только о пользовании и управлении общим имуществом. Указывая вполне правильно на разложение семейной общины как на момент, с которого можно считать начало наследственного права, г. Краснокутский заканчивает свою первую главу характеристикой универсального преемства в смысле единичного (в праве – единого) титула для перехода наследственного имущества и подчеркивает в изучении наследственного права именно вопроса об этом преемстве.

Во 2-й главе г. Краснокутский переходит к русскому праву и рассматривает наследование по законодательным памятникам ХIII–ХV вв.

68

Приложение

(Русская Правда, Псковская и Новгородская судные грамоты). Согласно своей основной точке зрения он не останавливается подробно на лицах, призываемых к наследованию, и занимается более всего объектом и юридической природой наследования. Особенно обстоятельно выясняется значение «ряда» и доказывается, что «ряд» Русской Правды, в противоположность римскому тестаменту, имеет целью не назначение наследника, а распределение имущества между законными наследниками и «указание границ их распоряжений, дабы они не сталкивались между собой в случае продолжения совместной жизни». Отсюда следует само собою, что Русской Правде был чужд принцип двух систем наследования. Этот принцип был впервые и более или менее ясно установлен в законах Пскова и Новгорода «под влиянием духовенства, в интересах которого было освободить волю завещателя от влияния ограничений обычаем – и дать ей новое направление».

В главе 3-й и последней г. Краснокутский повторяет предыдущее изложение на памятниках ХV–XVII вв. и трактует наиболее важные вопросы догмы наследственного права, до сих пор мало изученные. Исследование обширного материала, почерпнутого, главным образом, из юридических актов, приводит его к заключению, что наследником по закону следует считать всю «семью», которая и приобретает имущественные отношения на основании единичного титула. Г. Краснокутский хорошо выясняет практическую важность и юридическое значение этого института как способа приобретения наследства. Например, в отделе, посвященном объекту наследственного права, изучается внимательно состав этого объекта и старательно доказывается, что он образуется не только из наличного имущества, но и из всего долгового актива и пассива.

Таким образом, сочинение г. Краснокутского носит историкодогматический характер. Изложение доведено до Уложения Алексея Михайловича и посвящено, в сущности, изучению универсального преемства, его принципа и объекта, во все течение истории русского права до Уложения 1649 г.

Мы имеем перед собой хорошо продуманный свод законодательных постановлений и ученых исследований по вопросу о наследовании в нашем праве за весьма значительный период его развития. Этот свод обнаруживает в его авторе не только достаточное знакомство со специальной монографической литературой, но и способность к сознательному пользованию этой литературой и критическому к ней отношению. Отправными пунктами работы служат, однако, не литературные мнения, а непосредственное изучение первоисточников:

69