Брачный договор. Правовые основы-1

Глава 2. Наследование по закону в законодательстве ХIII–XV вв.

родных братьев и сестер, а в то далекое время они, вероятно, составляли главный предмет судебных разбирательств, которые в виде ряда норм вошли в состав Русской Правды.

Зерно субъективного произвола, заложенное еще Русской Правдой

вправе отца изменять доли законных наследников, с течением времени росло и получало признание особенно под влиянием духовенства,

винтересах которого было освободить волю завещателя от всяких ограничений обычаем и дать ей новое направление. Вследствие этого

вПсковской Судной Грамоте можно уже найти обособление и даже противоположение двух систем наследования – по закону и по завещанию – отморщина и приказное по терминологии статьи 55 этой Грамоты. Однако и тут центр тяжести падал на наследование по закону, так как догма его в Грамоте разработана довольно полно в сравнении с догмой наследования по завещанию. К этому же заключению приводят сохранившиеся «рукописания», где обыкновенно излагалась воля завещателя. Хотя иногда и встречаются назначения сторонних людей, однако большею частью назначаются лица, имеющие и без того право наследования по закону1. Поэтому можно сказать, что во время действия законов Псковских и Новгородских (XIV и XV вв.) рядом с семейным началом наследования существовал и субъективный произвол, но первое начало все же не было поколеблено последним2.

Но кто составляет семью, тот круг лиц, откуда являются наследники? Статья 15 Псковской Грамоты перечисляет их так: «отец или мать, или сын, или брат, или сестра, или кто ближнего племени»3. Восходящие – отец или мать, по объяснению М.Ф. ВладимирскогоБуданова, могли явиться наследниками, если их дети, уже выделенные, умирали, оставляя малолетнее потомство, или поставленные для управления семьей восходящими, умирали раньше этих последних4. Ближайшие нисходящие, чтобы быть наследниками, должны не покидать совместной жизни – «а пойдет из дому, части ему не взять» (статья 53)5. Управление семьей переходит на «вятшего [старшего. – прим. ред.] брата» (статьи 94 и 95)6. Боковые призываются к наследованию за неимением нисходящих, даже если они не жили вместе с умершим

1  См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С. 420, 422. 2  См.: Цитович П. Указ. соч. С. 136.

3  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 138.

4  См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. С. 423–424. 5  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 153.

6  Там же. С. 166–167.

41

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

(новость в сравнении с Русской Правдой), но зато они рассматриваются как посторонние и могут принять или отказаться от наследства, «за живот поимати» [потребовать наследства. – прим. ред.] (статья 86)1. Что касается супругов, то они пожизненно или до второго брака пользуются движимым и недвижимым имуществом другого супруга, но только если нет завещания, иным образом обеспечивающего пережившего (статьи 88 и 89)2.

В сравнении с Русской Правдой законодательство Пскова и Новгорода в области наследственного права впервые устанавливает принципы двух систем наследования и шире определяет круг лиц, призываемых по каждой из них. Все эти лица различно пользовались своими наследственными правами, входили в бесконечные тяжбы и споры

инадолго отвлекли законодательство от созидательной юридической работы. Обращение к суду святителя, установленное для тяжущихся братьев и детей в Уставе Св. Владимира, раздел, совершаемый на основании приказа князя «детьским»3, различные формы процессуальных доказательств – «право по души», «правда дати», – установленные Псковской Судной Грамотой (статьи 90, 94, 95)4, – вот те пути, которыми притязания наследников сводились к определенным границам

иуказывался объективный предел их субъективных прав.

Эти пути и средства были, однако, очень ограничены и, если их было достаточно, то только потому, что обычай обеспечивал правильное течение общественной жизни и защищал интересы одного лица от неправильных притязаний других. Между тем в большинстве работ, излагающих наследственное право рассматриваемой эпохи, обнаруживается тенденция представить его сферой полнейшей автономии частного лица, своего рода откровением индивидуализма в худшем его смысле. Читая эти работы, можно предположить, что существовала целая система правил, определяющих порядок перехода наследства и снабженных арсеналом принудительных средств для водворения права. Однако ничего подобного нельзя найти ни в Русской Правде, ни в Псковской Судной Грамоте. Чересчур же сильное увлечение на-

1  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 163–164. 2  Там же. С. 164.

3  «Аже братья ростяжються перед князем о задницю, который детьский идеть их делить, то тому взяти гривна коун» (статья 100 Троицкого списка, статья 117 Карамзинского списка) по изданию Калачова» соответствует статье 108 в издании 1997 г.: «Если братья будут судиться перед князем о наследстве, то детскому, который идет их делить, взять гривну кун» [прим. ред.].

4  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 164–165, 166–167.

42

Глава 2. Наследование по закону в законодательстве ХIII–XV вв.

ших исследователей субъективной стороной наследственного права объясняется тем, что на главном первоисточнике действительно отразился принцип субъективных прав личности, и вот по каким причинам. Как первое, но все же истинное проявление правового мышления наши памятники отнеслись к жизни совершенно правильно и за объект правового воздействия взяли ее патологическую сторону. Разрешая споры и недоразумения, столь свойственные человеческой природе

иодинаково проявляющиеся среди всяких общественных порядков

инастроений – как расшатанных и осужденных на скорую смену, так

иносящих в себе элементы крепости и стойкости – право того времени в статьи действующих законов влагало свой взгляд на ненормальный ход и порядок вещей. Задача настоящего историка, и в особенности историка-юриста, в том и состоит, чтобы сквозь взволнованную поверхность житейского моря проникнуть взором в спокойные глубины

иразличить тихое течение жизни.

Сэтой точки зрения нам кажется, что ни Русская Правда, ни Псковская Судная Грамота не свидетельствуют о разложении тех форм жизни, к которым приложима указанная нами в первой главе догма наследственного права. По-прежнему в семье заранее известно, что молодое поколение, состоящее из таких-то лиц, сменит старое поколение. Конечно, те, кто уходит из семьи, в нее более не возвратится и, следовательно, никогда не будет наследником. Русская Правда предполагает и другой элемент разбираемой догмы. Когда умирает старший в семье, младшие немедленно вступают на его место, как его бывшие помощники, ставшие теперь самостоятельными. В самом деле, все споры и тяжбы, которые имеются в виду и Уставом Св. Владимира,

иРусской Правдой, и Псковской Судной Грамотой, происходят между наследниками, получившими уже свое неоспоримое право на это звание и сопровождающие его выгоды, по поводу обладания теми или другими предметами. От права, следовательно, требовалось провести

иуказать границы прав, субъектами которых сразу и немедленно становятся родственники умершего, жившие вместе с ним и обладавшие всеми свойствами и качествами, чтобы продолжать дело умершего.

Оставляя до будущей главы детальное рассмотрение догмы наследования по закону и ее элементов на фактах бытовой и юридической жизни, заключим эту главу живописным местом художника-юриста К.Д. Кавелина, которое объяснит все предшествующее и осветит юридический материал, подлежащий еще нашему изучению. Собственно говоря, это место отнесено автором к Псковской Судной Грамоте, но мы его распространим и на эпоху Русской Правды и других более

43

ГЛАВА 3

Наследование по закону по памятникам ХV–ХVII вв.

Посвятив предыдущую главу изложению известного нам законодательного материала, приступим теперь к догматическому изложению и проверке его на памятниках ХV–ХVII столетий, так как только держась почвы твердо установленных фактов, можно делать какие-либо выводы и быть уверенным в их правильности. Невозможность полного ознакомления с богатым наследием сохранившихся данных принуждает нас отыскивать между ними важнейшие и, не соблюдая строго хронологической последовательности, разбирать их в том или другом отношении. От этого, по-видимому, должна получиться неточность, так как придется сравнивать памятники позднейших времен с законодательными постановлениями Русской Правды и Псковской Судной Грамоты. Но, не говоря уже о распространенности этого метода в науке, он имеет тем большее основание для своего применения в интересующем нас отношении, что мы не находим у себя переживаний1, понятных только в свете сложного исторического разбора и обратных заключений. Русская жизнь до царствования Алексея Михайловича представляла непрекращающееся развитие тех форм общежития, которые имелись в виду Русской Правдой и были бы непонятны нам, если бы не продолжали господствовать еще около четырех столетий.

В дальнейшем изложении догмы наследования по закону мы коснемся двух наиболее важных ее вопросов – о способе преемства по закону и об объекте наследования, причем рассмотрим последний в момент открытия наследства и в момент раздела его между наследниками.

1  Здесь переживание – «продукт или реликт пережитого прошлого, остаток старины, чего-нибудь устаревшего» (см.: Этимология: Принципы реконструкции и методика исследования / Акад. наук СССР. Ин-т русского языка. М.: Наука, 1965. С. 106)

[прим. ред.].

45

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

I. Способ преемства по закону

Главной сферой развития принципа индивидуальной свободы можно считать область имущественных прав, где все право- и дееспособные пользуются неограниченной свободой распоряжения. Относительно древнейшего русского права можно с уверенностью сказать, что принцип индивидуальной свободы признавался им в полном объеме. Выдел сына из семьи, раздел членов дома, где умер хозяин, вечные ссоры о «добытке», «прикупе» и «остатках» составляют, как мы видели раньше, главный интерес нашего древнейшего законодательства. Там же мы пытались из общих соображений доказать согласимость1 всех этих указаний с принципами общности и единения. Наши априорные соображения получат самое лучшее подкрепление в фактах, где найдется материал и для догматического анализа вопроса.

Уже «ряд» Русской Правды был своего рода разделом между законными наследниками, определением границ их индивидуальной свободы в распоряжении общим имуществом, но он мирно уживался с постоянной общностью семейной жизни. Такое же значение в большинстве случаев имели разделы, совершавшиеся в последующие времена. В самом деле, стоит всмотреться в содержание известных раздельных актов, и нас невольно поразит та форма, в которую облекаются эти свидетельства человеческой неуживчивости. Видно, что лишь из уважения к правам тех или других лиц производится точное размежевание границ их власти, дабы не нарушалась любовная, солидарная связь, подобающая членам одной родственной группы. Вот подлинные выражения некоторых актов. «Се разделиша (братья. – В.К.) промеж себе по любви» (ХV век)2. «Поделили есмя село Покровское, по любви, по отца своего благословленью» (1541 год)3. В одном акте мать делит сыновей «полюбовно» даже «Государьским жалованием, вотчинами и поместьем» (1588 год)4. Раздел совершается на основании полюбовного договора: «Се яз… договорился полюбовно с братом своим…

1  Здесь – согласованность; от соглашать – «приводить в порядок, в согласие, в должное, соответственое отношение» (см.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. 2-е изд., доп. Т. 4. СПб.: Тип. М.О. Вольфа, 1882. С. 264) [прим. ред.].

2  См.: Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства / Изд. Археографической комиссии. СПб.: Тип. II Отдел. Собств. Е.И.В. Канцелярии, 1838. С. 273.

3  Там же. С. 278.

4  Там же.

46

Глава 3. Наследование по закону по памятникам ХV–ХVII вв.

иподелили дворовых» (1694 год)1. Основанием раздела часто служило не личное желание делящихся, а устный приказ (благословение) или письменное распоряжение родителей. Так говорится: «по благословению отца своего… поделились есмя (два брата. – В.К.) своей отчиной» (1529 год)2. Что такой раздел не нарушает общей связи членов семьи, видно из одного акта, где два брата и племянник по женской линии «поделились есме меж себя, по родителскому благословению и по духовной памяти» и вместе с тем обязались взаимно поддерживать друг друга – «и что которому учинитца убытка и волоките, и то нам поднимати по третем, а впредь у нас дел в дел» (1646 год)3. Иногда центр тяжести раздельного акта состоит в том, что произведенный раздел кем-либо утверждается – «а в том есмя все четыре вотчичи били челом государю своему игумену Офонасью… чтоб пожаловал к нам на тот дел в нашу вотчинку» (1551 год)4.

До сих пор, не желая покидать почвы наследственного права, мы касались фактов из этой области. Попробуем теперь взглянуть и на некоторые другие жизненные отношения и посмотреть, отражается ли на них тот момент постоянного общения, который мы признали решающим в области наследственного права. Скажем заранее, люди выступают в гражданском обороте группами, где правда легко различить отдельных членов личного состава, но рассматривать все их действия приходится под углом зрения связующего их во единое целое принципа.

Первым союзом, где фактическая раздельность предполагает юридическую общность, является союз супружеский. Для нас вопрос важен главным образом по общей тенденции. Уже Устав Ярослава5 говорит в статьях 24 и 25 об имуществе жены, принесенном ею и заработанном, как о фонде, обеспечивающем семейную жизнь («жито»)6. Цель приданого, по Русской Правде, заключается в поддержании семьи,

ипотому оно поступает в общее распоряжение мужа и жены. Эта же

1  Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства / Изд. Археографической комиссии. СПб.: Тип. II Отдел. Собств. Е.И.В. Канцелярии, 1838. С. 280.

2  Там же. С. 277.

3  Там же. С. 279, 280.

4  Там же. С. 272.

5  Уста­в­ князя­ Яросла­ва­ I о церков­ных­ судах­ – судебник ХI–XIII вв. по делам, входившим в компетенцию митрополичьего или епископского суда и не подве­дом­ст­вен­­ ным кня­жеско­­му су­ду – о за­ключе­нии­ и рас­тор­жении­ брака,­ об уголовных и церковных преступлениях белого духовенства [прим. ред.].

6  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 221.

47

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

мысль настойчиво проводится в целом ряде так называемых рядных записей. Так говорится, например, «се дасть Иван Михайлович и жона его Федотья, Миките Федоровичу и дочере своей Овдокеи» (XIV век)1. Напротив, если цель брака не достигнута, то по смерти мужа бездетная жена может требовать возврата принесенного приданого: «А оу кого помрет сын, а невестка останется, до оучнет на свекри, или на девери скруты2 своеа искати, или платья своего; ино свекру или деверю отдать платье, или крута» (статья 91 Псковской Судной Грамоты)3.

Семья, выступая в гражданском обороте, включает в свой состав обоих родителей и их детей, а иногда лишь этих последних под общим именем братьев. Участие этого элемента (детей) наряду с родителями проявляется обыкновенно активно. Но иногда можно найти следы пассивного участия, принятия их во внимание как возможных деятелей. Это служит нам доказательством живого, от самих родителей идущего стремления сделать участие в семейных делах общим для всех членов. Так говорится – «се дасть Ондре Михаилович землю,

ижена его Анна, и сын Офромеи, и дочи его Мария, в дом Рожествоу» (ХV век)4. По большой части выражения актов дают понять, что пассивное участие детей в сделках, участие одним именем имеет в виду их собственные интересы и обеспечение от каких-либо нарушений. Так, меняясь вотчинами, контрагенты обеспечивают действительность акта и для их потомства – «впрок ему и его детям» (1557 год)5. Все сделки по отчуждению и приобретению имущества считались делом общесемейным, почему контрагенты обозначали в актах и свое потомство поименно или общим именем. «Се яз Андрей… своим сыном с Никитою продали есмя…» (1568 год)6; «се купи Костянтине

иего братья Смене и Ортемья… участок, чим володел Михей и сын его Климуша…» (XIV век)7; «а дал… всим тим сябрам, Сасиным детем, полчетверта сорока белке» (XV век)8; «и дал есми ему и его детем

1  См.: Акты юридические. С. 144.

2  Скруты – женские украшения [прим. ред.].

3  См.: Хрестоматия по истории русского права. С. 165.

4  См.: Акты, относящиеся до юридического быта древней России / Изд. Археографической комиссии; под ред. Н. Калачова. Т. 1. СПб.: Тип. Имп. академии наук, 1857. Стб. 440.

5  См.: Акты юридические. С. 139.

6  Там же. С. 127.

7  Там же. С. 110.

8  Там же. С. 111.

48

Глава 3. Наследование по закону по памятникам ХV–ХVII вв.

впрок» (1533 год)1; «се купи… у Григорьевы дочери и у еи мужа… чим володел Григореи Васильевич и его дочи Федора и зять его Федор… тым володети Василью Филимонову и Евсею Онаньину, их детем и ввеки» (XV век)2. Не будем приводить актов покупки у братьев, перечисляемых поименно3. Самые сделки совершаются через представителя всей семейной группы, который и обозначается в самом акте «а стояло у печати Гошкуй ото всего племени» (XIV век)4, для акта же вырабатывается особая форма, повторяющаяся с вариантами во всех сделках и указывающая на семейный характер приобретения – «купи собе одерень и своей братьи» (XIV и XV века)5, «собе одерень и своим детем» (1444, 1501, 1526, 1539 годы)6, «а собе и своим детям купили

ввеки» (XV век)7. Заем также совершается сообща, напр. братьями, и в обеспечение его дается в залог общая собственность – «Наум и Онцифор Негодяевы… да яз Еляха да Данило Степановы… есмя… заложили свой (общий. – В.К.) наволок» (1483 год)8.

Имеются в изобилии примеры безмездных отчуждений, делаемых сообща, преимущественно в пользу церквей и монастырей, а также выдач приданого – «Се аз… и моя осподарыня мати… по наказу родителей своих, отца моего и деда, дал есми» (XIV и XV века)9; «выдали дед мой… и отец мой… тетку мою родную… и дали в приданое» (1682 год)10.

Если иногда отдельное лицо, не рассчитывая на общее согласие на отчуждение имущества или по каким-либо другим причинам, составляло акт отчуждения от своего имени, то обыкновенно в нем помещалась оговорка, что семья и род не должны ограничивать самостоятельно выразившуюся волю предъявлением своих прав выкупа или каких-либо других претензий. Явное доказательство того, что семейные и родовые группы имели достаточно средств, чтобы во имя общих интересов потребовать возвращения отчужденного. «А после моего живота, княгине моей, и брату моему… и племяннику моему…

1  См.: Акты, относящиеся до юридического быта. Стб. 449. 2  См.: Акты юридические. С. 112.

3  Там же. С. 113, 118, 121.

4  Там же. С. 110.

5  Там же. С.110, 111, 112, 114, 115, 116, 117, 118, 119. 6  Там же. С. 117, 120-121, 122.

7  Там же. С. 269.

8  Там же. С. 260.

9  Там же. С. 144.

10  См.: Акты, относящиеся до юридического быта. Стб. 490.

49

Василий Краснокутский. Наследование по закону в русском праве

и роду моему, до того села и до деревень дела нет» (1563 год)1; «а в тот мой двор жене моей, и детем моим, и братье, и моему роду и племени, не вступатца» (1580 год)2. Затем, обращаясь к законодательству, мы в нем находим следы освобождения лица от семейного контроля в деле отчуждения имущества. Так, в статье 85 Судебника 1550 года3 говорится, что братья и племянники только тогда лишаются права выкупа, когда сами были свидетелями отчуждения вотчины, дав, таким образом, косвенное согласие на него. Затем рядом позднейших узаконений были указаны условия, делающие приобретателя имущества самостоятельным его собственником. Из всего этого можно a priori вывести заключение, что до этих законодательных мер всякие сделки по отчуждению и приобретению имуществ считались делом общественным.

Права, возникшие на почве общего и совместного действия в гражданском обороте, влекут за собой и общие обязанности для всех участников тех или других сделок. Не касаясь пока вопроса о наследственном переходе долгов на наследников, так как это составит предмет отдельного обсуждения, укажем, что и при жизни всех членов семьи между ними устанавливается взаимная ответственность по всем обязательствам. По крайней мере, все известные нам выражения актов указывают на корреальную связь4 всех участников сделки. Муж и жена, совершая заем, говорят – «А в сребре есмя и в росте и с двором один человек, кой нас заимщиков в лицех, на том деньги и рост» (1562 год)5. Братья тоже говорят: «А в серебре есмя и в росту все нас один человек, которой нас в лицех, на том денги и рост на любом» (1524 год)6; «кой нас заимщиков (отец и дети. – В.К.) в лицех, на том денги и заклад» (1563 год)7. В одной заемной служилой кабале отец с тремя сыновьями

1  См.: Акты юридические. С. 148.

2  Там же.

3  Судебник Ивана IV – свод законов Русского государства XVI в. Составлен по инициативе царя Иван Грозного и в 1550 г. и принят на первом Земском соборе. Состоит из 100 статей и содержит нормы гражданского, уголовного и процессуального пра-

ва [прим. ред.].

4  Имеется в виду солидарное обязательство, в силу которого каждый содолжник обязывается уплатить всю сумму или совершить все действия в пользу кредитора по его требованию, не ссылаясь на других, а каждый сокредитор получает право требования с должника всего исполнения [прим. ред.].

5  См.: Акты юридические. С. 264.

6  Там же. С. 261.

7  Там же. С. 265.

50