Бегство от языка миф о Вавилоне и проклятие Парменида. Очерк о философской семиотике

айну, из когнитивной синонимии нельзя вывести суть аналитич- ности и в целом нельзя провести границу между аналитическими и синтетическими суждениями, поскольку невозможно разложить истинность высказывания на лингвистический и фактуальный компоненты»1.

В противопоставление изложенному можно отметить, что для семиотики (в особенности для семиотики культуры) синонимия имеет огромное значение, поскольку позволяет проследить куль- турно-исторические процессы, недоступные для других методов анализа. Наиболее частый способ образования синонимов – заим- ствования из других языков (самолет – аэроплан), при этом сино- нимия позволяет отследить культурные контакты, отодвинутые вглубь времен. Однако абсолютных, стопроцентных совпадений значений у различных слов не бывает, синонимия всегда связана с эмоциональной окраской, коннотатами и т.д.: «В основе лексиче- ской синонимии лежит оппозиция двух и более слов (лексем), не- сколько различающихся лексическими значениями (абсолютных, стопроцентныхсинонимовбытьнеможет),новопределенныхкон- текстах, имеющих общее смысловое содержание»2. В связи с этим особый интерес представляет такая форма синонимии, как эвфе- мизмы.

«Есть нечто странное и парадоксальное в широко распростра- ненном толковании греческого термина “эвфемизм”. Словари фик- сируют у слова ευφημειν два противоположных значения, причем первое–“произноситьслова,несущиедоброепредзнаменование”– обратнотому,чтозаэтимстоит:“избегатьслов,сулящихнедоброе”, отсюда и “хранить молчание”»3. В настоящее время к этим двум значениям прибавилось, по сравнению с древнегреческим языком, третье. Эвфемизмом называется слово или выражение, которое призвано заменить другое слово, произнесение которого в данной конкретной ситуации невозможно (табуировано). Наиболее упо- требительными являются в настоящее время эвфемизмы, заме- няющие обсценную лексику, однако рассмотрение исторического развития процесса табуации слов и выражений показывает, что исходным пунктом являются сакральные формулы, относящиеся

крелигиознымобрядам.Этотпроцессначинаетсяещевтотемисти- ческую эпоху. Общеупотребительное сейчас славянское «медведь» является эвфемистической заменой табуированного индоевропей- скогокорня*rkpos,откоторогопроисходятгреческоеρκτος,латин- ское ursus и др. Табуация, однако, происходит только в славянских языках, что обусловлено проживанием в ареалах обитания медве- дей и тотемистическим характером отношений с этим животным. Добавим, что в настоящее время северные народы избегают и на- звания «медведь», заменяя его эвфемизмами «хозяин», «косола- пый»ит.д.

Эвфемизмы, относящиеся к ненормативной лексике, имеют, как ни странно, ту же самую природу. Б. А. Успенский убедительно показывает, что русская матерная брань изначально имеет харак- тер магических заклинаний, связанных прежде всего с культом земли и с обрядами, совершаемыми на празднествах плодородия. Матерные выражения также часто сопровождают процессы приво- рота, исцеления и т.д.1 Изначально эта фразеология является табу- ированной лишь в той мере, в какой ее употребление соотносится с соответствующим обрядом. «Мать» в матерных выражениях под- разумевает в первую очередь Мать-землю. Таким образом, бранное в настоящее время выражение «…твою мать» могло иметь совер- шенно иной смысл: «да будет твоя земля (твое поле) оплодотво- ренным (приносящим урожай)». Подлинная табуация происходит лишьспринятиемхристианства,послечеговсе,относящеесякязы- честву, оказывается под запретом. Характерный факт: в многочис- ленных грамотах и указах к матерной брани приравниваются и со- вершенно безобидные, с нашей точки зрения, языковые формулы, отражающие и многие другие обряды, например свадебные игры, святочныеколядыидр.Все,относящеесякязыческимпережиткам, приравниваетсякбесовскому,сатанинскому,апотому–запретному для произношения. В разговорной речи христиан не принято упо- минание черта, вместо этого слова также предпочитают использо- ватьэвфемизмытипа«рогатый»ит.д.

(Заметимвскобках,чтоподобныепережиткимифологического сознания присутствуют и в настоящее время. Замечено, например, что онкологические больные стремятся избегать слова «рак», ис- пользуя для обозначения диагноза эвфемизмы «этот, с клешней» ит.п.).

1 См.: Мифологический аспект русской экспрессивной фразеоло- гии//ИзбранныеУспенскийтруды Б. А..Т.2.Языкикультура.М.,1994.

72

веку, мост, переброшенный над пропастью». Задача учителя – пе- ревести человека по этому мосту. Следовательно, Заратустра – тот, кто помогает осуществить этот переход, он переводит нас к сверх- человеку. Заратустра – переводчик в самом прямом, изначальном смысле слова, он должен перевести мышление человека к мышле- нию сверхчеловека. Образ каната, натянутого между башнями, мо- ста, переброшенного над пропастью, и т.п. – не что иное, как схва- тывание того самого небытия, которое не может быть выражено словами. Именно с Ницше начинается новая философия, которую часто определяют как философию различия. С нашей же точки зре- ния, новая философия отличается от классической в первую оче- редь тем, что ее методы позволяют достичь цели, недостижимой вклассике,ипреодолетьпроклятиеПарменида,завершив,наконец, тысячелетний поиск трансцендентного небытия. Впрочем, эта ра- ботаещеоченьдалекаотзавершения…

НАУЧНОЕИЗДАНИЕ

КащеевСергейИванович

БЕГСТВООТЯЗЫКА: МИФОВАВИЛОНЕ

ИПРОКЛЯТИЕПАРМЕНИДА

Очеркофилософскойсемиотике

Редактор– Компьютернаяверстка,дизайнМ. П. Яковлеваобложки–Е. А. Янина

Подписановпечать06.02.2024.Формат60×84 ¹/ . Бумагаофсетная.Печатьофсетная.ГарнитураCambria.

Усл.печ.л.4,42.Уч.-изд.л.3,87.

Тираж500экз.Заказ41. Издательство

Саратовскойгосударственнойюридическойакадемии. 410028,г.Саратов,ул.им.ЧернышевскогоН. Г.,135.

Отпечатановтипографиииздательства Саратовскойгосударственнойюридическойакадемии. 410056,г.Саратов,ул.им.ЧернышевскогоН. Г.,зд.104,стр.3.