Английские частицы функции и перевод

контекста и семантические возможности которых нельзя свести к одной, пусть даже обобщенной, функции. Ярким примером здесь является частица оh. Вне контекста ее функцию определить практически невозможно. В наиболее общем виде возможно лишь сказать, что она употребляется как реакция на что-то сказанное собеседником, происходящее вокруг говорящего или в его мыслях. Очевидно, однако, что такое определение мало что дает нам в практическом плане, тем более в аспекте перевода, где нужно четко знать, какой элемент смысла войдет в смысловое представление. В этой связи рассмотрим несколько примеров с точки зрения путей определения конкретной функции этой частицы.

(1)“Hallo, Professor Zapp,” he said, drawing level. “Are you taking a stroll?” – “Oh, hi, Percy.”

В приведенном диалоге мы видим слова hallo и hi, свидетельствующие о том, что герои только что встретились и приветствуют друг друга. ‘Drawing level’ указывает на то, что первый подошел ко второму; значит, вероятно, для последнего эта встре- ча была неожиданной, так как до этого он не заметил своего знакомого. Тот факт, что oh идет перед hi второго собеседника, подтверждает эту гипотезу – частица oh выражает неожиданность встречи.

(2)I suppose he is busy with his popsy these days, like he said he’d be. – Oh, he said that, did he?

Во втором тексте один из собеседников повторяет часть высказывания другого, которая, очевидно, вызвала его интерес. После этого идет особая разновидность расчлененного вопроса (did he? вместо didn’t he?), которая обычно употребляется как раз для того, чтобы показать, что только что сказанное вызывает интерес или определенные эмоции (удивление, раздражение). Из этого можно сделать вывод, что частица oh, скорее всего, выражает эмоцию удивления.

(3)Didn’t Wilson tell you about how he found me? – Wilson? Oh, the chap in the room underneath.

21

ПОИСК ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ ЭКВИВАЛЕНТОВ И ПОНЯТИЕ ЕСТЕСТВЕННОСТИ ЗВУЧАНИЯ

Как уже говорилось выше, на втором этапе процесса перевода происходит порождение текста на языке перевода (ПЯ), которое идет от смыслового представления ИТ, то есть вся сумма смыслов, заключенных в этом смысловом представлении, должна в идеале найти свое отражение в конечном тексте на ПЯ. При этом, если мы в качестве исходного тезиса приняли положение о том, что процесс перевода – это акт коммуникации, то вполне логично заключить, что к нему применимы те же понятия, что и к обычному одноязычному процессу коммуникации. Для второго этапа процесса перевода наиболее существенным понятием из общей теории коммуникации является понятие коммуникативного эффекта. Порождение переводного текста – это не механический процесс придания смыслу словесной оболочки, это процесс творческий, в котором очень большую роль играют такие каче- ства переводчика, как чувство языка, языковая компетенция и наблюдательность. Как будут восприняты слова и высказывания переводного текста, какие мысли, ассоциации, чувства и эмоции они вызовут у читателей и слушателей? Ведь язык – очень мощное средство воздействия, и порой одно неосторожное слово может испортить впечатление от всего текста, или же привести к непониманию, неправильной интерпретации коммуникативных намерений и целей собеседника. Конечно, коммуникативный эффект – понятие достаточно абстрактное и, в любом случае, трудно поддается измерению хотя бы в силу того, что каждый из потенциальных адресатов текста – это личность со своими собственными, часто субъективными языковыми предпочтениями и привычками. Но, с другой стороны, языковая система возникла не вчера, она постоянно совершенствуется и развивается, в результате долгого развития в ней присутствует большое число за-

23

кономерностей и интуитивно ощущаемых носителями каждого конкретного языка правил употребления языковых единиц, которые в совокупности и определяют языковое поведение людей, как при порождении высказываний, так и при восприятии высказываний других. Если бы этого не было, возник бы полный хаос языкового индивидуализма, и коммуникация людей друг с другом стала бы по меньшей мере неуспешной, а, скорее, и вообще невозможной. Таким образом, можно сказать, что при том, что у переводчика в большинстве случаев нет возможности измерить коммуникативный эффект, который его текст произведет на читателей или слушателей, он может с большой долей вероятности предсказать этот эффект, опираясь на культурно-языковые нормы и закономерности. Предсказуемый коммуникативный эффект ПТ должен быть в общем равен тому эффекту, который производит ИТ на носителей исходного языка. Упрощенно говоря, если ИТ должен, в соответствии с намерениями его отправителя, вызвать у читателя улыбку, то и ПТ должен также вызвать улыбку у своего читателя. Такое соотношение коммуникативных эффектов двух текстов обычно определяется как эквивалентность коммуникативного эффекта. Причем этот вид эквивалентности является не менее важным, чем денотативная эквивалентность, то есть равнознач- ность описываемых в двух текстах объективных реальностей. Как же достигается эквивалентность коммуникативного эффекта? Поскольку он напрямую связан с коммуникативным намерением и функцией языковой единицы, то очевидно, что, для того чтобы производить эквивалентный эффект, две единицы должны выполнять эквивалентную функцию, то есть быть функциональными эквивалентами. Так, например, анализ показывает, что английская частица oh и русская ох при всей своей внешней похожести не могут становиться функциональными эквивалентами в большинстве контекстов. Происходит это в силу того, что их функции в современных английском и русском языках почти не совпадают. Зато, в зависимости от контекста, функциональными эквивалентами oh могут становиться другие, порой менее оче- видные на первый, поверхностный взгляд, средства русского языка – частицы да, ой и а-а. Однако оказывается, что одной эквивалентности функций иногда бывает недостаточно, языковая система нередко располагает целым рядом единиц способных выполнить одну и ту же функ-

24

цию. Благодаря языковой вариативности у переводчика есть порой достаточно широкий выбор, в рамках которого он обычно реализует свои языковые предпочтения (они есть у каждого), и это – вполне нормальное явление. Но иногда случается так, что какое-то языковое средство ПЯ, способное в принципе выступить в качестве функционального эквивалента единицы ИТ, зву- чит неестественно в конкретном контексте, либо в силу своей особой стилистической окрашенности, либо несочетаемости с конкретным языковым окружением, либо в силу еще каких-либо причин. Так, эквивалентами английского союза for, в принципе, могут становиться русский союзы ибо, поскольку и частица ведь. Однако ибо, в силу своего предпочтительного употребления в книжном языке и определенной архаичности, не всегда может стать естественно звучащим эквивалентом for, который, хотя и не является особенно разговорным союзом, в целом достаточно часто употребляется в современном языке. Понятие ‘естественность звучания’ (английский термин naturalness) в настоящее время достаточно известно, по крайней мере в зарубежной лингвистике. Оно подразумевает использование таких средств и структур ПЯ, которые воспринимаются носителями этого языка как обычные и привычные в данном ре- чевом контексте. Поскольку каждый язык имеет собственные предпочтения в плане стиля и способа выражения, естественность звучания непосредственно связана с культурологическими различиями между языками и особенно важна при переводе единиц прагматического кода, таких, как частицы, одно из основных предназначений которых – придание речи естественности. Применение принципа естественности к поиску переводческих эквивалентов может проявляться по-разному. Выше мы уже упомянули о том, что стремление к естественности звучания нередко приводит к сужению круга потенциальных эквивалентов единицы ИТ. Но иногда случается и так, что это стремление может оказаться причиной того, что переводчик вообще отказывается от передачи какой-либо функции, то есть сознательно применяет прием сокращения в переводе. Так бывает, например, в случаях так называемой языковой избыточности, когда несколько единиц, будучи употребленными вместе в одном высказывании, служат для усиления друг друга. Яркий тому пример – усилительная частица all в сочетании с другим усилителем – частицей too. Рассмотрим пару высказываний.

25

(1) The party was over, all too soon.

Очевидно, что для выражения сожаления достаточно было бы употребить одно too (ср. The party was over too soon), так что добавление all лишь дополнительно усиливает этот прагматический смысл. Есть ли в русском языке частицы способные выражать усиление в похожем контексте? Ответ положительный – это частица уж. Что мы получим в переводе? ‘Праздник закончился, уж слишком рано.’ Насколько естественно звучит уж в этом высказывании? Ответ на этот вопрос неоднозначен, поскольку очевидно, что в некоторых ситуациях уж в таком высказывании может выражать дополнительный смысл – упрек (легкое недовольство). С этой точ- ки зрения более естественным нам кажется экспликация эмоции сожаления – ‘Праздник закончился, к сожалению, слишком рано.’ Итак, при переводе первого высказывания мы ориентируемся на принцип естественности звучания в плане отказа от функционального эквивалента уж и предпочтения другого – к сожалению.

(2)All too easily she might have been the usual sort of landlady. (JB: 9)

Нет, не тот самый Во втором случае мы имеем дело еще с одной частицей – easily, употребляемой довольно часто для усиления модальных глаголов may, might, could. Смысловой блок из двух усилительных частиц all too еще больше подчеркивает общее прагмати- ческое значение. Такая избыточность звучит естественно в английском языке, но в русском, как нам кажется, довольно трудно было бы найти слово, естественно усиливающее довольно эмфатичную частицу вполне в данном контексте, а уж тем более блок из двух слов. Поэтому с точки зрения естественности зву- чания русское эквивалентное высказывание могло бы выглядеть как ‘Она вполне могла оказаться обычной хозяйкой.’ Применить принцип естественности звучания можно и в плане равночастотности употребления языковых единиц в двух сопоставляемых языках. Вернемся опять к английской частице oh, в частности к тому случаю, когда она употребляется в функции выражения страха. Рассмотрим следующий пример:

“Oh, help,” said Pooh as he dropped ten feet on the branch below him. (WP: 31).

26

ФУНКЦИИ И РУССКИЕ ЭКВИВАЛЕНТЫ АНГЛИЙСКИХ ЧАСТИЦ

ACTUALLY

В наиболее общем виде коммуникативный смысл частицы actually связан обычно с указанием на какой-либо актуальный факт как на факт реальной действительности, часто выступающий как нечто новое, неосознанное, а порой и неожиданное по сравнению с тем, что говорилось ранее, что обычно считается истинным, что думал собеседник. В этой связи функцию указания на действительное положение дел следует, пожалуй, считать базисной, изначальной функцией actually, от которой развились другие ее функции, часто встречающиеся в разговорной речи. В письменном, книжном языке указанная частица употребляется, в основном, именно в базисной функции, и здесь подходящими эквивалентами частицы могут служить русские на самом деле и действительно:

•…the people who were appointed to top posts never actually applied for them before they were approached (DL: 164)

…люди, назначаемые на высшие должности, на самом деле всегда подавали заявления лишь после того, как им предлагали это сделать.

Функция указания на действительное (в противоположность несуществующему) положение дел встречается, однако, не только в письменном стиле, но и в нейтральном, и в разговорном, где в качестве эквивалентов, в силу своей нейтральности, могут выступать те же, уже указанные выше слова:

•None of them actually saw the Monster.

28

Никто из них на самом деле не видел Лохнесское Чудовище.

•…it was just like being married, really, and when we actually got married it was a purely social event…(DL: 219)

…на самом деле мы жили в точности как муж и жена, а когда мы действительно поженились, это было чисто формальное мероприятие.

При сопоставлении в одном предложении двух фактов с точ- ки зрения того, какой из них ближе к действительному положению вещей, actually может выполнять эмфатическую функцию и переводиться различными усилительными средствами:

•…it led to the development of mathematics which were viewed as akin to, if not actually identical with, the workings of the mind of God. (RS: 314)

…это привело к развитию математики, поскольку считалось, что математические процессы схожи с процессами, происходящими в уме Творца, а то и полностью совпадают с ними (или даже полностью совпадают с ними).

Одной из наиболее распространенных разговорных функций actually следует признать функцию привлечения внимания к актуальному для данной ситуации факту. В этом случае значе- ние, приобретаемое частицей, становится близким к значениям русских вводных слов кстати, надо сказать и между прочим:

•And he did introduce us to two people. The Greek actor he said was going to play the poet. And the director. Another Greek. We all had dinner…actually we liked them both. (F: 341)

И он действительно познакомил нас с двумя людьми. С актером-греком, который, как он сказал, будет играть роль поэта. И режиссером. Тоже греком. Мы обедали все вместе…между прочим, они оба нам понравились.

•It’s just a technique, actually rather a marvellous one, for helping you get into a part. (F: 292).

Это просто способ, кстати, очень даже неплохой способ помочь вам вжиться в роль.

29

С помощью частицы actually говорящий может не просто привлекать внимание к какому-либо факту, а использовать вводимое частицей высказывание в качестве уточнения, объяснения сказанного выше. В этом случае подходящим эквивалентом ча- стицы может стать русское выражение дело в том, что (или ча- стица вообще-то):

•– I suppose we both preferred our own company.

–That’s not very complimentary of you.

–Sorry. I didn’t mean to sound offensive. Actually, I was feeling rather dreary, and thought I’d better keep it to myself. (Pr: 126)

–Мне кажется, мы оба не хотели никого видеть.

–Ýòî íå очень-то вежливо с вашей стороны.

–Извините. Я не хотел никого обидеть. Дело в том, что я был в довольно дурном настроении и подумал, что мне лучше побыть одному.

Выступая в функции привлечения внимания к актуальному факту, частица actually может приобретать дополнительные оттенки смысла, а именно выражать противопоставление или поправку по отношению к предыдущему высказыванию. Однако приобретаемый частицей оттенок полемичности носит вежливый и мягкий характер, в связи с чем на роль ее эквивалента хорошо подходят русские частицы вообще и вообще-то (хотя часто возможно использование также и уже упомянутого выражения на самом деле). Рассмотрим ряд примеров:

•“But I thought he did something rather fine during the resistance.” – “Not on your nelly. Actually he did a deal with the Germans.” (F: 621)

“Но мне казалось, что он неплохо проявил себя в период Сопротивления.” – “Ничего подобного. Он вообще сотрудничал с немцами.”

Âприведенном примере частица вводит факт, вступающий

âотношение противопоставленности по отношению к высказыванию первого собеседника: герой не только не участвовал в Сопротивлении, но, напротив, сотрудничал с оккупантами.

30