Юридические лица России и Германии. Законодательство и тенденции его применения в современных экономических условиях. Сборник статей Международной нау

прикрывающую деятельность другого лица, и, следовательно, такое лицо и должно быть привлечено к ответственности за свои единоличные действия.

Ведение внутренней документации. Самостоятельность предприниматель- ской корпорации и независимость ее действий формально подтверждает наличие уста- ва, оформленных решений органов (resolutions), самостоятельного банковского счета, ведение налоговой и финансовой документации.

Имущественная обособленность корпорации. Примерами отсутствия иму-

щественной обособленности корпорации в деле Fontana v. TLD Builders, Inc. являлось смешение имущества корпорации и ее акционера путем перемещения денежных средств со счета корпорации на счет ее акционера. При этом данному акционеру фор- мально не выплачивались дивиденды, он также не был связан с корпорацией трудовы- ми отношениями и ему никогда не начислялась заработная плата, оклад либо какая- то иная компенсация. Таким образом происходило слияние личных средств акционера

икорпорации. В литературе отмечается, что в случаях осуществления корпоративных выплат с личных счетов акционеров, директоров или иных лиц такие действия долж- ны быть надлежаще оформлены, иначе они производят впечатление имущественной несамостоятельности корпорации122. Кроме того, корпорации следует с осторожностью осуществлять льготные выплаты кредиторам либо контрагентам (preferential payments), поскольку они могут быть истолкованы как совершение действий в ущерб дру- гим кредиторам.

Осуществление расчетов в ущерб отдельным кредиторам. О несамостоя-

тельности и зависимости корпораций свидетельствуют факты использования несколь- кими компаниями одной торговой марки (trademark) в сочетании с использованием специфических форм расчетов, нехарактерных для независимых лиц либо нерыноч- ных цен при расчетах.

Второй составляющей «двухконечного теста», используемого судами для снятия корпоративной вуали, является недобросовестность (unfairness) лица, оказывающего влияние на деятельность корпорации. Данный критерий является наиболее спорным

итяжело доказуемым. Например, при рассмотрении спора Judson Atkinson Candies, Inc. v. Latini-Hohberger Dhimantec123 суд отметил, что преднамеренное банкротство не является «мошеннической схемой» (fraudulent scheme) и, соответственно, не высту- пает вторым элементом, необходимым для снятия корпоративной вуали.

Вцелом при полном соблюдении корпоративных формальностей суд в подавляю- щем большинстве случаев не прибегает к снятию вуали, а возлагает ответственность на саму корпорацию124. Кроме того, в литературе подчеркивается, что ни один из вы- шеперечисленных факторов не имеет решающего значения при принятии решения о снятии вуали, все элементы оцениваются судом в совокупности125.

Традиционнооснованиямигражданско-правовойответственностивотечественной литературе называют необходимые и достаточные условия, при которых возникает та- каяответственность— юридическиефактыилифактическиесоставы, принаступлении которых возникают охранительные правоотношения. В качестве такого фактического состава выступают следующие условия: 1) противоправность действия (бездействия); 2) вред; 3) наличие причинно-следственной связи между вредом и противоправным деянием; 4) вина126. Применительно к корпоративным правоотношениям сложность доказывания связана с каждым элементом. В качестве вреда могут выступать причи- ненные юридическому лицу убытки в форме реального ущерба или упущенной выгоды. Сложность данного элемента диктуется общей тенденцией судебной практики.

122См.: May M. Ibid. P. 314.

123См.: 2007 WL 674662 (ND Ill 2007).

124См.: Kinney Shoe Corp. v. Polan. 939. F. 2d 209 (4th Cir. 1991).

125См.: May M. Ibid. P. 311.

126См.: Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / Под общ.ред. В.А. Белова. М., 2007. С. 874–875.

51

Полагаем, что противоправность действий аффилированных лиц тесно связана

сих виной и предопределяется недобросовестностью и неразумностью таких действий или бездействий. По мнению некоторых цивилистов, сам факт причинения убытков компании обосновывает противоправность поведения контролирующих лиц127.

Однако наиболее проблематичным элементом считается причинно-следственная связь. В простых случаях (продажа по заниженной цене или покупка по завышенной цене) она доказывается довольно просто, поскольку лежит на поверхности. В иных слу- чаях ее бывает установить нелегко. Например, если директор заключил невыгодную сделку, но ему дано на это указание контролирующего лица. Неблагоприятные по- следствия находятся в прямой взаимосвязи с действиями именно директора. Полагаем обоснованной позицию, что в случае, когда удалось выявить существование контроля, надо презюмировать наличие указаний контролирующего лица, даже если директор

вних не признается, и перекладывать на контролирующее лицо бремя доказывания отсутствия оснований для привлечения его к ответственности128.

Влитературе также дискутируется вопрос о правовой природе гражданско- правовой ответственности в рассмотренных выше случаях: лиц, осуществляющих полномочия единоличного органа управления или входящего в состав коллегиальных органов юридического лица, а также лиц, контролирующих действия компании.

Основанием наступления договорной ответственности служит нарушение дого- вора, т. е. соглашения сторон129. Таким образом, нарушения своих фидуциарных обя- занностей по отношению к юридическому лицу субъектами первой и второй группы, предусмотренными ст. 53.1 ГК, возможно признать нарушением договора (устава, кор- поративногодоговораилииногоакта, наоснованиикоторогоонидействуютпоаналогии

сдоверенностью), и соответственно такую ответственность можно считать договорной.

Втожевремяаффилированностьлиц, атакжевозможностьосуществлятьконтроль над действиями юридического лица не всегда основаны на договоре. Более того, даже если такая связанность и является договорной, ответственность контролирующего лица не вытекает из нарушения такого договора. Соответственно, необходимо согласиться

свысказанной в литературе позицией о деликтной природе ответственности контроли- рующихлиц130. Приэтомвнедоговорнаяприродагражданско-правовойответственности не исключает ее аналогии с доктриной снятия корпоративной вуали, поскольку лица, на которых возлагается ответственность, в соответствии с данной концепцией также не обязательно связаны договором с корпорацией.

Думается, чтозаконодательноерасширениекругасубъектовгражданско-правовой ответственности, реализованное законодателем в ст. 53.1 ГК, следует оценивать как позитивное явление российского корпоративного права, понимая под ответствен- ностью в том числе «обязанность, необходимость давать отчет в своих действиях, поступках»131.

127См.: Егоров А. В., Усачева К. А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства — неудачный эквива- лент западной доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС. 2013. № 12.

128См.: Егоров А. В., Усачева К. А. Указ. соч.

129Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. I. / отв. ред. Е. А. Суханов. М., 2010. С. 448.

130См.: Егоров А. В., Усачева К. А. Указ. соч.

131Тархов В. А. Ответственность по советскому гражданскому праву, с. 6–7. (Цит. по: Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. М.: «Юрид. лит.», 1976. С. 20).

52

Р. Н. Адельшин,

доцент кафедры предпринимательского права, гражданского и арбитражного процесса, ВГУЮ (РПА Минюста России), кандидат юридических наук, доцент

К ВОПРОСУ НОВЕЛЛИЗАЦИИ И ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ РЕГУЛИРОВАНИЯ КОРПОРАТИВНОГО ДОГОВОРА

Конкуренция мнений, иногда критическая, между регулированием отношений из корпоративного договора нашла отражение в процессе новеллизации и кодифика- ции законодательства о юридических лицах. Полноценное понятие «корпоративное право» не видится без наличия внятно прописанных нормативных положений о кор- поративном договоре и выявления принципов соотношения норм законодательства

иположений о таком договоре на данном этапе для выявления надлежащих подходов правоприменения.

Сэтой точки зрения и согласно западноевропейской модели следует отметить, что корпоративные договоры в обновленном российском корпоративном праве сочетают

всебе черты европейского и американского подходов, в наибольшей мере приближаясь к модели таких соглашений, закрепленной английским Законом о компаниях 2006 г.,

ине находятся в рамках заложенных в этом законе моделей. Общие нормы о корпора- тивном договоре теперь закреплены в новой ст. 67.2 ГК. Однако существует ряд особен- ностей, которые следует теперь учитывать.

Корпоративным договором можно изменять структуру управления непублич- ным хозяйственным обществом на отличную от той, которая установлена ГК или спе- циальным законом. В свою очередь, п. 3 ст. 66.3 ГК предусмотрена возможность по единогласному решению участников (учредителей) такого общества передавать вопросы, отнесенные законом к компетенции его общего собрания, на рассмотрение постоянно действующего коллегиального органа общества. Однако при такой пере- даче вопросы, отнесенные к компетенции коллегиального органа, могут таким же образом фактически отстранять рядовых участников общества от управления им. Следовательно, предполагается изменять структуру управления и компетенцию ор- ганов непубличного хозяйственного общества с учетом вышеуказанного и составлять разделы корпоративного договора с учетом новелл о защите прав участников корпо- ративных правоотношений.

Корпоративным договором можно изменять объем прав участников непубличного общества. При этом можно отступить от принципа соответствия (пропорциональности) этого объема долям участников в капитале такой организации, что может повлечь перекосы в получении решающего голоса в управлении делами общества и основной доли прибыли (в противовес принципу свободы договора в корпоративных соглашени- ях). Иными словами, участник непубличного хозяйственного общества, внесший не- большой или даже символический вклад в его имущество, может получить решающий голос в управлении его делами и основную долю его прибылей, а участник, внесший основной имущественный вклад, может быть лишен таких прав и возможностей благо- даря использованию принципа свободы договора.

53

Сторонами корпоративного договора могут быть не только участники хозяйствен- ного общества, но и иные лица, не являющиеся его участниками, не несущие имуще- ственных и иных связанных с этими обязанностями рисков по имуществу корпорации, нодопущенныекуправлениюеедеятельностью, втомчисленаделенныегенеральными полномочиями. Например, при представительстве от имени общества перед коллеги- альными органами управления.

Так, Федеральный закон от 03.12.2011 № 380-ФЗ «О хозяйственных партнер- ствах»132 содержит запрет ограничения участия в управлении его деятельностью всех участников партнерства и разрешает при этом участие в соглашении об управлении партнерством любому третьему лицу без ограничений. Тогда как ст. 67.2 ГК не только не имеет такого запрета, но и допускает заключение корпоративного договора не всеми участниками хозяйственного общества.

Содержание корпоративных договоров — коммерческая тайна. При этом согласно п. 4 ст. 67.2 ГК участники (стороны) такого договора обязаны уведомить о факте его за- ключения только общество, возможно без информирования участников, не раскрывая содержания договора, о котором могут быть не информированы и партнеры.

Указанное существенно меняет понимание структуры общества с ограниченной ответственностью, ранее определявшейся императивными нормами закона: место традиционной германской модели GmbH (Gesellschaft mit beschränkter Haftung) фак-

тически занимает англо-американская модель private limited company (Ltd.)133. Кон- фиденциальный характер корпоративного договора, по сути, исключает необходимость законодательного регулирования публичных обязанностей общества, например, таких как раскрытие информации об аффилированности, взаимоотношения материнских и дочерних обществ и т. п.

Таким образом, представляется важным мнение Е. А. Суханова об изменении принципиальных основ самого корпоративного права. Благодаря участию третьих лиц, участвующих в корпоративном договоре, управление корпорацией выводит- ся за ее рамки и передается субъектам, не являющимся участниками корпорации, не вносящим взносов в ее имущество и не несущим никакого риска и ответствен- ности за последствия своих действий134.

Приэтомпредставляетсянедопустимоймодель,когдатрадиционноекорпоративно- правовое регулирование европейского континентального типа, основанное на импера- тивных требованиях к статусу корпораций и их участников (и потенциальных креди- торов), полностью заменяется договорно-правовым регулированием с присущими ему принципами диспозитивности и свободы договора.

Таким образом, очевидно, что договорное право не может заменить собой корпора- тивноеправо.Принципсвободыдоговоранераспространяетсянинагражданско-правовые отношения с участием неопределенного круга третьих лиц (регулируемые вещным правом и правом на результаты интеллектуальной деятельности), ни на гражданско- правовые отношения с участием заведомо слабой стороны (регулируемые корпоратив- ным правом и бурно развивающимся в последние годы в европейском континентальном праве правом защиты потребителей — Verbraucherschutzrecht).Следовательно, в россий- ском корпоративном праве в качестве общего подхода должен быть сохранен европей- ский континентальный тип корпоративно-правового регулирования.

При этом видится перспективным, что основное направление совершенствова- ния законодательной политики в данной части — это детализация нормативных по- ложений, развивающих логику договорного начала в регулировании корпоративных

132См.: РГ. 2011. 9 дек.

133См.: Суханов Е. А. Предпринимательские корпорации в новой редакции Гражданского кодекса Российской Федера- ции // «Журнал российского права». 2015. № 1.

134См.: Суханов Е. А. Указ.соч.

54

отношений, их диспозитивности, а также придание корпоративному договору функции одного, зачастую не превалирующего из документов, отражающего договоренности сто- рон — участников корпоративного образования135.

Поскольку корпоративный договор становится наряду с уставом, регламентом, решениями собраний одним из документов, фиксирующих содержание ранее достиг- нутыхдоговоренностей, егоновоерегулированиевГКприводитктому, чтоегоусловия так или иначе начинают влиять на права лиц, не являющихся его непосредственной стороной.

Для практики правоприменения представляется важным следующее.

Не только непосредственные участники корпорации, но также и лица, формально не обладающие какой-либо долей участия в уставном капитале или акциями конкрет- ного общества, могут выступать в качестве его стороны. Согласно п. 9 ст. 67.2 ГК ими могут быть кредиторы соответствующей корпорации, а равно любое иное лицо «в целях обеспечения охраняемого законом интереса».

Однако получение эффективного контроля над корпорацией через договор сопря- жено с рисками, главным образом риском признания подобного «теневого» акционера в качестве контролирующего лица по смыслу п. 3 ст. 53.1 ГК. Указанное может повлечь его ответственность перед корпорацией за нарушение фидуциарных обязанностей дей- ствовать добросовестно и разумно, а также риски, связанные с владением инсайдерской информацией.

Еще одним следствием расширения круга участников корпоративного договора и детализации соответствующих правил явилось более либеральное в этой части ре- гулирование Кодексом подобной проблематики. Соответственно, сторонами корпора- тивного договора вовсе не обязательно должны выступать все участники корпорации, для его заключения достаточно как минимум двух ее членов. Тем самым внутри одной корпорации может существовать одновременно несколько корпоративных договоров. Сторона корпоративного договора вовсе не обязана участвовать в нем всем принадле- жащимейпакетомакций. Одноитожелицоможетчастьюпакетаакций(частьюдолей) выступать стороной одного корпоративного договора, а оставшейся частью — стороной другого и т. д.

Согласно п. 7 ст. 67.2 ГК стороны корпоративного договора отныне лишены воз- можности уклониться от исполнения налагаемых им обязанностей через ссылки на то, что договор противоречит отдельным положениям устава.

Таким образом, представляется актуальным для правоприменения: не придание корпоративному договору некой абстрактности, т. е. независимости от иных сделок или юридически значимых фактов, а защита его положений от последующего недо- бросовестного поведения его отдельных сторон, впоследствии пытающихся уклониться от их исполнения.

Суть новелл подтверждает общую направленность правового регулирования корпоративных отношений возможностью реально защитить в таких случаях принцип свободы договора.

Корпоративный договор — это уже не только договор внутри корпоративного об- разования, но в некотором смысле и документ, декларирующий корпорацию вовне136.

Нарушение корпоративного договора может выступать основанием для призна- ния недействительными решений органов общества. Так, если будет доказано, что контрагент хозяйственного общества, все участники которого заключили корпоратив- ный договор, знал или должен был знать о наличии соответствующих ограничений (п. 1 ст. 174 ГК), такая сделка может быть признана недействительной, причем пред- варительного признания решения органа корпорации не требуется.

135См.: Степанов Д. И. Новые положения Гражданского кодекса о юридических лицах // «Закон». 2014. № 7.

136См.: Там же.

55

По любому корпоративному договору, налагающему на его сторону определенные ограничения, главным образом связанные с отчуждением долей (акций), сделка, со- вершенная его стороной, т. е. сделка члена корпоративного образования с любым иным лицом, может быть признана недействительной по правилам п. 1 ст. 174 ГК. Это озна- чает, что правом на иск тогда будут обладать прочие участники, стороны корпоратив- ного договора, в интересах которых договором были предусмотрены соответствующие ограничения на совершение сделок.

Упоминание в ст. 67.2 ГК о возможности оспаривания сделок стороны корпора- тивного договора не излишни. И, возможно, было бы вполне достаточно общих пра- вил ст. 174 ГК, однако специальное напоминание о такой дефиниции призвано снять какие-либо сомнения в том, что корпоративный договор и ограничения из его условий могут не иметь эффект для третьих лиц137.

137 См.: Степанов Д. И. Указ.соч.

56

В. П. Павлов,

профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права

Финансового университета при Правительстве РФ, доктор юридических наук

ГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ КОММЕРЧЕСКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЮРИДИЧЕСКИМИ ЛИЦАМИ РЕЗУЛЬТАТОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

В условиях международного разделения труда 80 Транснациональных корпора- ций (далее — ТНК), действующих в России, охватывает 14 весьма важных отраслей: электронная и электротехническая промышленность (19 КТНК), автомобилестроение (12), нефтедобыча (9), химия (II), пищевая и пищевкусовая промышленность (7), тор- говля и прочие услуги (7), фармацевтика (5), промышленность по производству науч- ных приборов, фотоаппаратуры и фотоматериалов (2), тяжелое машиностроение (1), авиакосмическое производство и инновационные услуги (2), транспортное и дорожное машиностроение (1), производство строительных материалов (1), ресторанные услуги

(1)и наконец производство предметов косметики и личной гигиены (2). Американские ТНК представлены в 11 из 14 вышеперечисленных отраслей. Осо-

бенно их позиции прочны в электронной и электротехнической промышленности — 6 КТНК из 19, а также в нефтедобыче — 4 из 9. Японские ТНК широко представлены в сфере торговых и прочих услуг — 6 из 7, а также в электронной и электротехнической промышленности — 6 из 19, кроме того, японские ТНК обнаружены в российской химии

ив автомобилестроении.

Всвязи с широким использованием в предпринимательской деятельности назван- ных лиц результатов интеллектуальной деятельности возникает вопрос о соответствии действующего законодательства экономическим интересам России.

1. Первое, на что обращает вниманиедействующий в настоящеевремя ГК, — это от- сутствиеявновыраженнойцелиправовогорегулированиякаквцеломвГК, такивчасти IV, посвященной праву интеллектуальной собственности, что привело к подмене публич- но значимой цели регулирования постановкой и решением отдельных задач по охране частныхинтересов. Так, публичнозначимаяцельпредпринимательскойдеятельности— создание материально-технической базы для все более полного удовлетворения матери- альныхидуховныхпотребностейграждан(ст. 1 ГКРСФСР1964 г.), подменяетсячастной задачей— систематическоеполучениеприбылипредпринимателем(ст. 2 ГКРФ1994 г.). Вместо инструмента реализации выше обозначенной публичнозначимой цели — обе- спечения равного доступа граждан к культурным ценностям для участия в культурной жизни и пользования результатами научного прогресса и их практического применения, а также защиты моральных и материальных интересов именно автора (ст. 15 Междуна- родного пакта об экономических, социальных и культурных правах)138, устанавливается юридическая монополия любого правообладателя на извлечение прибыли от коммерче- ского использования произведения вне зависимости от того, является он автором или нет (ст. 1229 ГК РФ). При этом срок действия этой монополии (исключительного права) со- ставляет для авторских произведений последующий период жизни автора плюс 70 лет

138 Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 г.

57

после его смерти (ст. 1281 ГК РФ). В нынешних быстро меняющихся условиях жизни и духовных запросов и потребностей граждан эта норма равнозначна установлению бес- конечного срока охраны имущественных интересов предпринимателей, поскольку по ис- течении названного срока произведение теряет свою актуальность и не может приносить прибыль издателю, производителю фонограмм и пр. предпринимателям.

2.Отсутствие формально-логического определения результата интеллектуаль- ной деятельности (далее — РИД), закрытый перечень РИД, данный законодателем

вст. 1225 ГК, является основанием для многочисленных споров по поводу признания новых изобретений. Судебная система, вооруженная таким исчерпывающим перечнем, не в состоянии будет помочь изобретателю в защите его РИД. Это означает, что новей- шие отечественные разработки, формально не подпадающие под названный перечень, могут свободно использоваться иностранными предпринимателями в конкурентной борьбе с отечественными.

3.Представленный в разделе VII ГК перечень прав не включает в себя прав на на- учные открытия и на защиту против недобросовестной конкуренции, предусмотренных п. (viii) ст. 2 Конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности, участником которой является Российская Федерация139. На практике это открывает широкие возможности для экономических диверсий в адрес России со сто- роны конкурирующих государств путем распространения недостоверной информации о якобы перспективных научных открытиях. Попытки внедрить эти научные направ- ления, требующие огромных финансовых и материальных затрат после упразднения существовавшего в СССР Института государственной регистрации открытий, чреваты ощутимыми экономическими потерями для страны, поскольку достоверность сведений, изложенных в иностранных публикациях данного рода, не подлежит обязательной го- сударственной экспертизе.

4.По формальным признакам не включены в перечень охраняемых РИД произ- ведения народного творчества, которые в результате стали бесплатным источником предпринимательской наживы. В то же время исключительными (смежными) права- ми наделены предприниматели (производители фонограмм, издатели и пр.), которые не вносят творческого вклада в создание РИД, но наделены монополией на их ис- пользование в предпринимательских целях. Безусловно, предпринимательская дея- тельность названных субъектов требует защиты их инвестиций на период подготовки

кизданию авторских произведений. Но законодатель, наделив их исключительными правами, лишает предпринимательскую деятельность в данной сфере одного из глав- ных признаков — рискового характера (ч. 3 ст. 2 ГК). Обладая юридической монопо- лией на распространение произведений, предприниматель не только минимизирует свои риски, но и в состоянии неограниченно увеличивать прибыль за счет повышения цены на пользующиеся спросом издания, создавая тем самым препятствия к равному доступу граждан к культурным ценностям в нарушение ст. 15 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах.

Введение фигуры публикатора (ст. 1339 ГК), т. е. посредника между автором про- изведения и издателем, с наделением его исключительными правами еще более на- рушает реализацию публичного интереса в авторском праве.

5. Иностранное законодательство проводит четкую грань между авторской

ипредпринимательской деятельностью. Так, французское законодательство с 1956 г. ограничило число авторских копий скульптурного произведения, на которые распро- страняется режим льготного налогообложения, восьмью единицами. Изготовление

ипродажа автором последующих копий подлежит налогообложению, как обычная предпринимательская деятельность. Для предотвращения злоупотреблений с 1968 г. на каждую отлитую скульптуру должна наноситься дата отлива, а с 1981 г. была

139 Подписана в Стокгольме 14 июля 1967 г. и изменена 2 октября 1979 г.

58

законодательно закреплена система нумерации авторских копий140. Отечественный законодатель подобных ограничений не предусматривает.

Встатусеавтора(ст. 1225 ГК) законодательсовместилдванесовпадающихпофунк- циям лица — автора, представляющего обществу созданное им нематериальное благо,

ипредпринимателя, который может неограниченно использовать это благо для извле- чения прибыли в частных интересах.

6.Механизмы неэквивалентного обмена результатами интеллектуальной дея- тельности в нормативных актах РФ и Всемирной торговой организации.

Опыт развитых стран показывает, что внешнеторговый оборот РИД является эффективным средством опережающей модернизации технологической базы страны, повышения культуры производства, обеспечения занятости национальных рабочих кадров, лидерства в научных исследованиях.

Торговый оборот РИД осуществляется путем заключения договоров об отчужде- нии исключительного права и лицензионных договоров (ст. 1233 ГК). В гражданском праве признается равенство участников отношений вне зависимости от их гражданства (п. 1 ст. 1 и п. 1 ст. 2 ГК). Казалось бы, что указанные предпосылки с течением времени должныпривестиквыравниваниютехнологическогопотенциаларазвитыхиразвиваю- щихся стран в процессе товарооборота РИД. Однако этого не происходит. Более того, мы наблюдаем неуклонную деградацию промышленности большинства новых стран, кото- рые образовались на территории СССР — бывшего лидера в сфере высоких технологий

иосвоения космоса. При этом возникает вопрос о нормативно закрепленных на между- народном и национальном уровне механизмах опережающего развития уже развитых стран по сравнению с развивающимися и со странами с переходной экономикой.

Развитые страны (Евросоюз, США, Япония) и ТНК, базирующиеся в этих странах, реализуют модель развития в рамках правовой базы Всемирной торговой организации,

вчастности Соглашения о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (ТРИПС). Основныминструментомреализацииэтоймоделиявляетсянеэквивалентный обмен с развивающимися странами. Известно, что в условиях свободного конкурентно- го рынка неэквивалентный обмен невозможен. Поэтому основной задачей сторонников этой модели является устранение свободы конкуренции из сферы своей деятельности. Для решения этой задачи необходимо выполнение двух условий: 1) монополия про- давца товаров; 2) монополия покупателя товаров. Развитые страны реализуют оба этих условия. Через систему ТНК, местом базирования головных компаний которых являют- ся Евросоюз и США, в этих странах концентрируются права на результаты интеллекту- альной деятельности из дочерних предприятий и зависимых обществ во всем мире.

Действующие в России ТНК осваивают российский рынок не для создания в России высокотехнологичныхпромышленныхпредприятий, адлясбытасвоейготовойпромыш- ленной продукции при недопущении конкуренции со стороны отечественного произво- дителя. Достижению этой цели способствует содержание п. 2 (1) ст. 1358 ГК, согласно которому ввоз на территорию РФ для целей введения в гражданский оборот предмета,

вкоторомиспользованоизобретение, считаетсяправомернымиспользованиемизобрете- ния. Благодаря этой норме иностранный предприниматель получает российский патент на РИД и вместо того, чтобы организовать в стране патентования современное произ- водство запатентованной продукции с привлечением национальных рабочих кадров, что изначально является целью патентной системы, развертывает высокотехнологичное производство в своей стране, создает там рабочие места, а прибыль от ее реализации на законных основаниях получает в другой стране (в частности, в России).

Таким образом, провозглашенный Правительством РФ переход на инновацион- ную модель развития требует первоочередного устранения противоречий и пробелов

вГК, создающих условия для реализации неэквивалентного обмена в торговле РИД с иностранными партнерами.

140См.: http://north-palmyra.ru/news/digests/1327/

59

О. В. Сушкова,

доцент кафедры гражданского права ВГУЮ (РПА Минюста России), кандидат юридических наук

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЛОЖЕНИЙ О НЕКОММЕРЧЕСКИХ (КОРПОРАТИВНЫХ)

ОРГАНИЗАЦИЯХ

Роль некоммерческих организаций (далее — НКО) в современном гражданском обществе имеет большое значение. Реформы, проводимые в рамках такого института гражданского права, как юридические лица, показали, что НКО не только актив- но используются участниками гражданского оборота в своей деятельности, но и их организационно-правовые формы и деятельность не имеют ограничителя. В связи с этим принятие Федерального закона от 05.05.2014 № 99-ФЗ «О внесении измене- ний в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о при- знании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации»141 (далее — Закон № 99-ФЗ) является очередным этапом реформирования гражданского законодательства.

Первоначальный проект Федерального закона № 47538-6 «О внесении измене- ний в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» был разработан в рамках реализации Концепции развития гражданского законода- тельства, одобренной 7 октября 2009 г. решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства (далее — Концепция).

Как указано в Пояснительной записке к этому законопроекту, изменения законо- дательства направлены на упрощение и унификацию правового статуса юридических лиц, повышение роли ГК в регулировании этих отношений, повышение требований ксозданию, реорганизациииликвидацииюридическихлиц, усилениеимущественной ответственность их органов, защиту прав участников любых корпораций (а не только хозяйственных обществ).

После принятия в первом чтении законопроект № 47538-6 был разделен на от- дельные положения для рассмотрения в качестве самостоятельных законопроектов (постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ № 1150-6 ГД). В частности, был выделен Проект федерального закона № 47538-6/2, предусматри- вающий изменения гл. 4 ч. 1 ГК (о юридических лицах), который был подписан Пре- зидентом РФ 5 мая 2014 г.

ОднойизновеллЗаконаявляетсявыделениеположений, общихдлявсехнекоммер- ческих корпоративных организаций. В ГК включена ст. 123.1, в соответствии с которой:

- некоммерческими корпоративными организациями признаются юридические лица, которые не преследуют извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности и не распределяют полученную прибыль между участниками, учредите- ли (участники) которых приобретают право участия (членства) в них и формируют их высший орган (п. 1 ст. 123.1 ГК);

141 См.: СЗ РФ. 2014. № 19. Ст. 2304.

60