Юридические лица России и Германии. Законодательство и тенденции его применения в современных экономических условиях. Сборник статей Международной нау

ноиобладаетстимулирующимэффектомдляосуществленияинвестиционныхпроектов, которые на начальных стадиях могут являться убыточными73. Профессор В. С. Плотни- ков отмечает, что консолидированная группа налогоплательщиков представляет собой «экономическое объединение юридически самостоятельных организаций, созданных на основе приобретения большинства прав собственности или прав, обеспечивающих значительное влияние в дочерних и зависимых обществах, действующее как единая хозяйствующая единица и осуществляющее общую финансово-хозяйственную полити- ку с целью получения прибыли и реализации инвестиционных проектов»74. А. А. Со- лоненко подчеркивает, что целью корпоративных объединений является реализация инвестиционных проектов75.

Таким образом, можно заключить, что одной из целей, в связи с которой про- исходит объединение юридических лиц посредством договора о создании консоли- дированной группы налогоплательщиков в группу, является легальное основание для снижения налогового бремени и рисков при осуществлении инвестиционной деятельности. В свою очередь, договор о создании консолидированной группы налого- плательщиков представляет собой правовое средство, направленное на объединение юридических лиц в единое сообщество, консолидированную группу налогоплатель- щиков, в рамках которой стороны договора, участники группы, имеют возможность снижать налоговое бремя и развивать потенциал в области реализации новых инве- стиционных проектов.

Представляется, что обозначенное формирует стимулы для развития пред- принимательской активности, в том числе в сфере инвестиционной деятельности, для организаций, которые являются участниками консолидированной группы на- логоплательщиков, что представляет собой важные предпосылки для наращивания предпринимательской активности, особенно в условиях сложившейся экономической нестабильности в стране.

73См.: Рюмина Ю. А., Баннова. К. А. Причины и последствия консолидации налогоплательщиков // Экономика. 2013. № 2 (22); Баннова К. А., Гринкевич Л. С. Систематизация особенностей объединения в форме консолидированной груп- пы налогоплательщиков // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2013. № 4.

74Баннова К. А., Гринкевич Л. С. Указ. соч.; Плотникова В. В. Законодательное регулирование формирования консо- лидированной отчетности; Плотников В. С. Основы консолидированного учета: методологические аспекты. Саратов: Изд-во СГСЭУ. 2000.

75См.: Солоненко А. А. МСФО и российское законодательство о признании зависимости сторон // Финансы. 2007. № 5.

41

М. В. Смирнова,

аспирант кафедры гражданского права ВГУЮ (РПА Минюста России), студент магистратуры Свободного университета Берлина

НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ УЧРЕДИТЕЛЬНЫЙ ДОГОВОР И УЧЕНИЕ О ПОРОЧНОМ ОБЩЕСТВЕ (LEHRE VON DER FEHLERHAFTEN GESELLSCHAFT) В НЕМЕЦКОМ ПРАВЕ

В немецком праве все виды юридических лиц основываются на учредительном договоре, для действительности которого необходимо соблюдение общих требований, предъявляемых к сделке. В случае, если учредительный договор содержит в себе поро- ки, применение общих гражданско-правовых последствий недействительности сделки

вкорпоративном праве могло бы привести к практическим сложностям ликвидации уже начавшего свою деятельность юридического лица. Поскольку после начала дея- тельности возникают различные «внешние» правоотношения (Rechts Beziehung — Außenverhältnis), например уже заключены договоры с клиентами, трудовые договоры, рассмотрение юридического лица (далее — общество) как никогда не существовавшего

вюридическом плане привело бы к крайне негативным последствиям. По этой при- чине правоприменительная практика и цивилистика Германии выработали особые последствия недействительности учредительного договора, выразившиеся в учении

опорочном обществе (die Lehre von der fehlerhaften Gesellschaft) (далее — учение). Суть учениясостоитвтом, чтообщество, учредительныйдоговоркоторогопообщемуправилу является оспоримым или ничтожным, при наличии определенных предпосылок (Vorassetzungen) рассматривается в качестве действительного и может быть ликвидировано только на будущее (exnunc)76. Целями учения являются защита гражданского оборота, имущественных интересов участников и предотвращение проблем ретроспективной ликвидации общества77.

Концепция порочного общества является результатом судебного развития пра- ва (die richterliche Rechtsfortbildung), начатого еще имперским верховным судом (das Reichgericht)78. Положения учения изначально развивались применительно к хо- зяйственным обществам (Kapitalgesellschaften) и были законодательно закреплены

в§ 75–77 Закона об обществах с ограниченной ответственностью (Gesetz betreffend die Gesellschaften mit beschränkter Haftung), § 275–277 Закона об акционерных обществах

(Aktiengesetz). Сегодня учение применяется и в отношении различных видов товари- ществ (OHG, GbR, KG), и в отношении общества с ограниченной ответственностью до внесения его в реестр (die Vor-GmbH)79. В доктрине учение на протяжении его раз- вития обосновывалось различными версиями80, однако у ученых до сих пор отсутствует единогласие в определении правовой природы этого института, иногда его относят к обычному праву (Gewohnheitsrecht)81.

76См.: Schäfer, Gesellschaftsrecht § 5Rn. 18.

77См.: Henssler/Strohn/RöthelRn. 114; BeckOK BGB/Schöne BGB § 705 Rn. 85.

78См.: MükoBGB/Ulmer/Schäfer BGB § 705 Rn. 323.

79См.: BGH NJW 1992, 1501; BGH NJW 1952, 97; BGH NJW 1954, 1562.

80См.: MükoBGB/Ulmer/Schäfer BGB § 705 Rn. 348 ff.

81См.: MükoBGB/Ulmer/Schäfer BGB § 705 Rn. 325.

42

Для применения учения необходимо присутствие в совокупности следую- щих предпосылок: наличие порочного учредительного договора (ein fehlerhafter Gesellschaftsvertrag), начала деятельности общества (Vollzug) и отсутствие приоритета иных подлежащих защите интересов (keine vorrangigen schutzwürdigen Interessen)82.

Для наличия первой предпосылки учредительный договор должен, во-первых, быть заключен в соответствии с общими требованиями, предъявляемыми к сделке со- гласно § 145ff Германского гражданского уложения (Bürgerliches Gesetzbuch) (далее — BGB), при наличии essentialianegotii договора, направленных на его заключение во- леизъявлений и действительной воли сторон83, а во-вторых, содержать пороки, ведущие к его недействительности, например согласно § 104ff, 125, 154, 155, 119, 123, 181, 134, 138 BGB84.

Конкретныеусловиявторойпредпосылкинеясныиспорныидолжныразрешаться с учетом целей учения85. Как правило, наличие начала деятельности общества призна- ется в действиях, осуществляемых вовне, например в заключении сделок с третьими лицами (в том числе при подготовке к сделке), в выступлении от имени общества, и не- которые действиях во «внутренних» правоотношениях (im Innenverhältnis), например внесение вкладов в имущество86. Не всегда признаются в качестве начала деятельности внесение товарищества в торговый реестр, что представляется крайне спорным, и такое «внутреннее» действие, как оформление решений органов управления87.

Втечение развития учения условия третьей предпосылки существенно менялись, иногда приоритет отдавался интересам тех или иных групп оборота, иногда целям уче- ния. Приоритет общественных интересов в случае противоречия закону (§ 134 BGB)

идобрым нравам (§ 138 BGB) имеет место только во «внутренних» отношениях, а во «внешних» правоотношениях признается не единогласно88, поскольку цель законода- тельного запрета может быть достигнута и при ликвидации юридического лица exnunc,

атакже посредством ответственности участников. Интересы недееспособных (§ 105I, 108I BGB), по мнению правоприменителей и большей части ученых89, имеют приоритет над положениями учения и необходимостью защиты оборота, поэтому недееспособный можетпотребоватьназадсвойвкладинеучаствуетнивполучениивыгоды, нивпокры- тии убытков90. С момента вступления в силу Закона об ограничении ответственности несовершеннолетних (Gesetz zur Beschränkung der Haftung Minderjähriger) цивилиста-

ми ставится под сомнение необходимость ограничения применения учения в случае несовершеннолетних91. Преднамеренно обманутым и потребителям последняя право- применительная практика отказывает в приоритетной защите их интересов92.

Вслучае несоблюдения указанных предпосылок учения применяются общие правила недействительности (перспективная или ретроспективная недействитель- ность). Если все предпосылки соблюдены, организация рассматривается в качестве действительной, до ее ликвидации признается правоспособной93, а права и обязанности

82См.: BGH NJW-RR 1988, 1379; BGH NJW 1992, 1500;MükoHGB/Karsten Schmidt HGB § 105 Rn. 234 ff; Henssler/ Strohn/RöthelRn. 113 ff.

83См.: BGH NJW 1992, 1500; EBJS/Wertenbruch HGB § 105 Rn. 248 f.

84См.: BGH NJW 1954, 1562; MükoBGB/Ulmer/Schäfer BGB § 705 Rn. 328 f.

85См.: BeckOK BGB/Schöne BGB § 705 Rn. 85.

86См.: NJW 2005, 1784; NJW-RR 2013, 1373; Henssler/Strohn/RöthelRn. 123.

87См.: EBJS/Wertenbruch § 105 Rn. 252; MükoHGB/Karsten Schmidt § 105 Rn. 236.

88См.: BGH NJW 1974, 1201; BGH NJW 2005, 1784; MükoBGB/Ulmer/Schäfer BGB § 705 Rn. 334; MükoHGB/Karsten Schmidt HGB § 105 Rn. 242 f.

89См.: BGH NJW 1992, 1503;BGH NJW 1983, 748; Henssler/Strohn/ServatiusRn. 32; Baumbach/Hopt/Roth HGB § 105 Rn. 84.

90См.: BeckOK BGB/Schöne BGB § 705 Rn. 88.

91См.: Schäfer, Gesellschaftsrecht § 5 Rn. 23; BeckOK BGB/Schöne BGB § 705 Rn. 88.

92См.: BGH NJW-RR 1988, 1379; BGH BB 2001, 1652; ZIP 2008, 1018.

93См.: BGH NJW 2005, 1784; MüKoBGB/Ulmer/Schäfer § 705Rn. 342 f; Henssler/Strohn/ServatiusRn. 30; EBJS/Wertenbruch HGB § 105 Rn. 270.

43

участников, за исключением установленных отдельными недействительными положе- ниями договора (так, они должны внести взносы и имеют фидуциарные обязательства (Treupflichten) по отношению к другим участникам)94, и внутренняя структура органи- зации регулируются учредительным договором с пороком95, Тем не менее участники, например, в случае недееспособности или преднамеренного обмана могут потребовать во «внутренних» отношениях тех прав и обязанностей, которые были бы у них в случае ретроспективного действия ликвидации96.

Деятельность порочного общества может быть прекращена только на будущее посредством подачи иска о прекращении общества (Auflösungsklage) согласно § 133 Германского торгового уложения (Handelsgesetzbuch) (далее — HGB) (в том числе об исключении участника (Ausschließungsklage) согласно § 140 HGB, когда порок до- говора касается только вступления участника в общество)97 или посредством выхода участника из общества (Kündigung) согласно § 723I2 BGB98. В любом случае ссылка на недействительность учредительного договора не должна противоречить фидуциар- ным обязательствам участников, например в случае, когда порок может быть легко преодолен без существенных издержек99. Общество, деятельность которого прекраще- на, ликвидируется в соответствии с учредительным договором и § 145ff BGB100. Таким образом, нельзя требовать ликвидации общества незамедлительно после обнаружения порока договора, и это способствует стабильности гражданского оборота.

В заключение следует отметить, что, несмотря на детальную проработку доктри- ной и правоприменительной практикой отдельных положений учения, целесообраз- ным представляется закрепление на законодательном уровне применения положений учения к товариществам, а также правового регулирования таких вопросов, как кон- кретные критерии начала деятельности общества и установление приоритета между целями учения и защитой интересов недееспособных или общественности (в случае противоречия деятельности общества закону).

94См.: BGH NJW 1958, 668; BGH NJW 1955, 1067; MüKoBGB/Ulmer/Schäfer § 705Rn. 343; Baumbach/Hopt/Roth HGB

§105 Rn. 86.

95См.: BGH NJW 1975, 1022; BeckOK BGB/Schöne BGB § 705 Rn. 91.

96См.: MükoHGB/Karsten Schmidt HGB § 105 Rn. 244.

97См.: BGH NJW 1952, 97;BGH NJW 1967, 1961;EBJS/Wertenbruch HGB§ 105 Rn.271.

98См.: BGH NJW 1952, 500; EBJS/Wertenbruch HGB§ 105 Rn. 272.

99См.: BeckOK BGB/Schöne BGB § 705 Rn. 92; EBJS/Wertenbruch HGB § 105 Rn. 271.

100См.: BGH NJW 1952, 97; Baumbach/Hopt/Roth HGB § 105 Rn. 90.

44

О. Н. Фомина,

доцент кафедры предпринимательского права, гражданского и арбитражного процесса, ВГУЮ (РПА Минюста России), кандидат юридических наук

НОВЕЛЛЫ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ ГРАЖДАНСКОПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ УЧАСТНИКОВ КОРПОРАТИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Вопросы гражданско-правовой ответственности неизменно занимают важное место как в теории, так и на практике, не теряя своей актуальности. Адекватное и обо- снованное распределение ответственности — одна из ключевых задач корпоративного права. Сама корпоративная форма изначально возникла с целью ограничения иму- щественной ответственности физических лиц. Именно ограничение ответственности является одним из сущностных признаков юридического лица. Ограниченная от- ветственность служит минимизации предпринимательских рисков и тем самым дает предпринимателям больший простор в принятии решений, что стимулирует деловую активность и создает условия для увеличения прибыли. Частные лица используют корпоративно-правовые институты прежде всего в качестве инструментов распределе- ния гражданско-правовой ответственности и рисков. Если отечественный правопоря- док не удовлетворяет в полной мере таким задачам и масштабы деятельности позволя- ют, то в целях «корпоративной оптимизации» используются иностранные юрисдикции, которые с помощью различных «привязок» встраиваются в корпоративную схему биз- неса. Это соответствует основной цели предпринимателя101 — получение наибольшего дохода (прибыли). Однако баланс интересов и устойчивость имущественного оборота требуют в отдельных случаях пренебречь таким важным свойством юридического лица, как ограниченная ответственность его участников.

Целью данного очерка является анализ норм ст. 53.1 ГК, появившейся в граждан- ском законодательстве в результате принятия революционного Федерального закона от 05.05.2014 № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положе- ний законодательных актов Российской Федерации»102 (далее — ФЗ № 99-ФЗ). В част- ности, необходимо установить круг лиц, на которые может быть возложена гражданско- правовая ответственность в соответствии с указанной нормой, основания возложения такой ответственности, а также правовую природу такой ответственности.

Для определения области рассматриваемых вопросов следует прежде всего дать понятие корпоративным отношениям и соответственно лицам, которые могут нести гражданско-правовую ответственность в этих отношениях. Эти задачи неразрывно связаны с рассмотрением и сопоставлением таких понятий, как «субъект» и «участник» корпоративных правоотношений.

Статья 2 ГК определяет корпоративные отношения как отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими. Исходя из данного

101Понятие «предприниматель» в данном случае используется в широком смысле, включая любой субъект предпри- нимательской деятельности (см.: Каминка А. И. Основы предпринимательского права. М., 2007. С. 10 и др.).

102См.: СЗ РФ. 2014. № 19. Ст. 2304.

45

тезиса, круг субъектов корпоративных правоотношений представляется достаточно огра- ниченным и включает сами корпорации и их участников, в том числе участников — юри- дических лиц, т. е. «материнские компании». В отдельных случаях к таким субъектам также можно отнести арбитражных управляющих. Согласно общепринятому подходу, органы юридического лица не обладают самостоятельной гражданской правосубъек- тностью103 и соответственно, деликтоспособностью, т. е. они не могут нести гражданско- правовую ответственность за свои действия, поскольку таковые признаются действиями самого юридического лица, которое и несет за них ответственность. Однако изменения, внесенные ФЗ № 99-ФЗ, позволяют отойти от такого устоявшегося подхода и фактически приравнять органы юридического лица к субъектам корпоративных правоотношений.

Исходя из мировой практики, а также тенденций отечественного законодатель- ства, круг лиц, на которых может быть возложена ответственность в связи с реализа- цией корпоративных отношений, значительно шире перечня субъектов корпоративных отношений. В частности, к таким лицам относят членов коллегиальных органов и лиц, осуществляющих функции единоличного исполнительного органа, а также иных лиц, «уполномоченных выступать от имени юридического лица» или «определяющих его действия» (ст. 53.1 ГК).

Полагаем, что указанные лица в той или иной степени являются участниками корпоративных отношений, но не обязательно их субъектами. С точки зрения формаль- ной логики с учетом традиционного понимания категории «субъект правоотношения» участник корпоративных правоотношений не обязательно обладает субъективными корпоративными правами и юридическими корпоративными обязанностями.

Если исходить из понимания гражданско-правовой ответственности как послед- ствия нарушения субъективного гражданского права104, потерпевшим в результате такого нарушения и соответственно лицом, в отношении которого могут быть приме- нены меры ответственности, может быть только субъект корпоративных правоотноше- ний — соответственно сама корпорация либо ее участник. При этом из формулировки ст. 53.1 ГК следует, что потерпевшим может быть только юридическое лицо, в случае подачи иска участник может выступать лишь от имени юридического лица в качестве ее представителя105. Следовательно, кредиторы не могут предъявлять требования на основании ст. 53.1 ГК. Возможно, что в случае удовлетворения требований кредито- ров юридическое лицо может предъявить требования к лицам, указанным в ст. 53.1 ГК,

впорядке регресса.

Всоответствии со ст. 53.1 ГК юридическое лицо может привлечь к ответственности любое лицо, отвечающее предусмотренным в указанной статье критериям. Представ- ляется, что в данной норме законодатель прежде всего имел в виду случаи ответствен- ности лиц, осуществляющих функции единоличного исполнительного органа юриди- ческого лица (генерального директора, директора, президента и т. п., также в роли единоличного органа организации может выступать и юридическое лицо («управляю- щая компания»)), лиц, занимающих позиции членов совета директоров и материнской организации по отношению к дочерней. Важной новеллой является правило о возмож- ности предусмотреть в уставе конкретной корпорации наличие в ней нескольких лиц, наделенных полномочиями ее единоличного органа и действующих в соответствии с ее уставом либо совместно, либо даже независимо друг от друга (абз. 3 п. 1 ст. 53 ГК).

Законодатель не ограничивается вышеназванными случаями и позволяет возло- жить ответственность на основании ст. 53.1 ГК и на иных участников корпоративных отношений.

103В теории существуют дискуссии по этому поводу (см. напр.: Ломакин Д. В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. М., 2008. С. 277-278 и др.).

104См.: Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / Под общ. ред. В. А. Белова. М., 2007. С. 869.

105См.: Суханов Е. А. Комментарий к ст. 65.1–65.3 ГК РФ // Вестник гражданского права. 2014. № 3. С. 107–130.

46

Можно выделить три группы таких лиц: 1) лица, уполномоченные выступать от имени юридического лица; 2) члены коллегиальных органов юридического лица;

3)лица, определяющие действия юридического лица.

Кпервой группе относятся лица, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от его имени. Наряду с указанными выше к таким лицам можно отнести представителя по доверенности (в том числе руководителя филиала или представительства юриди- ческого лица, действующего на основании доверенности — ст. 55.3 ГК), арбитражного управляющего106, ликвидатора или председателя ликвидационной комиссии юриди- ческого лица107.

Думается, чтосхожуюприродуимеетдеятельностьдоверительногоуправляющего, однако формально он не подпадает под действия данной нормы, поскольку в силу пря- мого указания закона «сделки с переданным в доверительное управление имуществом доверительный управляющий совершает от своего имени» (п. 3 ст. 1012 ГК).

Ко второй группе относятся члены совета директоров, наблюдательного совета, правления, члены ликвидационной и ревизионной комиссий и т. д. Новеллой ФЗ № 99- ФЗ является отождествление отчасти правого положения членов коллегиального орга- на юридического лица с единоличным исполнительным органом (п. 3 ст. 53 ГК).

Как было замечено выше, существенные изменения несет ФЗ № 99-ФЗ в уста- новление правовой природы органа юридического лица, который в соответствии с п. 1 ст. 53 ГК теперь следует считать представителем юридического лица. Это вытекает, с одной стороны, из формулировки, что орган действует от имени юридического лица (т. е. как самостоятельный субъект права), а с другой — руководствуясь прямой отсыл- кой к п. 1 ст. 182 ГК.

Таким образом, законодатель официально признал фидуциарную агентскую природу отношений управляющих, директоров (лиц, действующих в интересах орга- низации) и юридического лица. Не наделяя формально орган правосубъектностью (он не выделяется открыто в качестве самостоятельного субъекта права), фактически за ним признается деликтоспособность. Соответственно на указанных лиц возлагают- ся вытекающие из фидуциарных отношений фидуциарные обязанности действовать добросовестно и разумно, а также действовать в интересах юридического лица (обязан- ность лояльности, т. е. не допускать конфликта интересов).

Полагаем возможным провести аналогию указанных обязанностей с обязанно- стями управляющих в англо-американском праве (directors, officers). Принцип фиду- циарности был изначально применен английской судебной практикой к отношениям управляющих и компании по аналогии с институтом доверительной собственности, ис- пользуя в отношении директоров подход, который ранее применялся к доверительному собственнику. «Несмотря на то что правоотношения складывающиеся в рамках корпо- рации и в рамках траста, совершенно различны по своей природе, общая идея о том, что директор осуществляет функции по управлению имуществом, переданным компании третьими лицами, не оставила сомнения в возможности заимствовать идею фидуци- арности из отношений, складывающихся в рамках доверительной собственности»108.

106В случае если на арбитражного управляющего возлагаются полномочия руководителя должника, на него распро- страняются все требования, установленные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации для руководителя такого должника, и по отношению к нему применяются все меры ответственности, установлен- ные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации для руководителя такого должника (ст. 20.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

107С момента назначения ликвидационной комиссии к ней переходят полномочия по управлению делами юридиче- ского лица. Ликвидационная комиссия от имени ликвидируемого юридического лица выступает в суде. Ликвидационная комиссия обязана действовать добросовестно и разумно в интересах ликвидируемого юридического лица, а также его креди- торов (п. 4 ст. 62 ГК РФ).

108Lacy J. De. Reform of UK Company Law.Routledge-Cavendish, 2002.P. 152. (Цит. по: Шашков Ю .В. Фидуциарные обязанности директора (director`sfiduciary duties): от англо-американской доктрины к российской корпоративной практике //

Закон. 2009. № 12. С. 3).

47

Внастоящее время в англо-американском праве выделяют достаточно большой перечень фидуциарных обязанностей директора (управляющего). Наряду с основными – обязан- ность проявить должную степень заботливости и профессионализм (dutyofcareandskill) и обязанность действовать в лучших интересах бенефициара (dutyofloyalty), выделяют также обязанность действовать добросовестно (dutyofgoodfaithandfairdealing), обязан- ность раскрытия информации (dutyofcandor/disclosure) и др. При этом все разновид- ности фидуциарных обязанностей так или иначе связаны с основными — dutyofcare и dutyofloyalty или вытекают из них.

Соответственно одним из оснований привлечения управляющего (директора) к ответственности в англо-американском праве, как и лиц, уполномоченных выступать от имени юридического лица и членов его коллегиальных органов в отечественном правопорядке, следует признать нарушение такими лицами своих фидуциарных обя- занностей по отношению к юридическому лицу как принципалу109.

Другое основание привлечения указанных лиц к гражданско-правовой ответствен- ности также вытекает из «агентской» (от англ. agency — «представительский») природы отношений их с юридическим лицом. Такие лица действуют на основании своего рода до- веренности(вкачествекоторойможетвыступатьустав, корпоративныйилиинойдоговор и т. д.). По общему правилу, если лицо (представитель, агент и т. д.) выходит за рамки предоставленных ему полномочий, оно самостоятельно несет ответственность за такие действиякакзасовершенныеотсвоегоимени, анеотименипредставляемого: «Сделка… накоторуюпредставляемыйнедалсогласия, можетбытьпризнанасудомнедействитель- ной по иску представляемого, если она нарушает его интересы. Нарушение интересов представляемого предполагается, если не доказано иное» (абз. 2 п. 3 ст. 182 ГК).

Аналогом данной конструкции является англо-саксонская доктрина ultra vires.

Вамериканской литературе по-разному видится ее роль. Одни правоведы отмечают, что «практически с самого своего зарождения концепция ultra vires представляла со- бой юридическую попытку избежать неприятных и нежелательных, однако логически вынужденных последствий договора»110. Они полагают, что подобная теория может ис- пользоваться с целью аннулирования уже совершенной сделки, результаты которой не устраивают корпорацию, а также с целью неисполнения обязанности возмещения вреда по гражданским правонарушениям (torts), совершенным представителем (agent) корпорации111. Согласно такому пониманию, эта теория в первую очередь служит инте- ресам самой корпорации (избежание ею ответственности за свои действия и действия своих представителей), а не направлена на ограничение ее деятельности (или дея- тельности ее органов). Другой ученый, Л. Гоувер, не соглашается с подобными сужде- ниями, и, ссылаясь на решение Campbell v. Paddington Corporation112, утверждает, что компания может избежать ответственности за действия своего управляющего (officer) на основании превышения им своих служебных полномочий или компетенции органа, но не как ultra vires113. Таким образом, одни авторы полагают, что концепция служит ограничению свободы действий органов корпорации, другие — что она служит избега- нию нежелательных последствий сделки, заключенной корпорацией.

Инуюприродуимеетответственность, возлагаемаянатретьюгруппулиц, указан- ных в ст. 53.1 ГК. В данном случае угадывается желание законодателя привлечь к от- ветственности реального субъекта принятия решения, приведшего к нежелательным

109В англо-американском праве принято исходить из того, что директора (управляющие) связаны фидуциарными отношениями также с участниками (акционерами) и кредиторами компании.

110Hamilton R. W., Macey J. R. Cases and Materials on Corporations including Partnerships and Limited Liability Companies. 2005. P. 224.

111См.: Hamilton R. W. Ibid. P. 66.

112См.: 1911. 1 K.B. 869. Gower L.C.B., Cronin J.B., Easson A.J. Lord Wedderburn of Charlton. Gower`s Principles of Modern Company Law. L. 1979. P. 169.

113См.: Gower L .C. B., Cronin J. B., Easson A. J. Lord Wedderburn of Charlton. Ibid. P. 169.

48

последствиям. Для этих целей используется по аналогии англо-американская док- трина снятия корпоративного покрова (piercing the corporate veil). В ее основе лежит принцип, что юридическая конструкция не получает признания со стороны позитив- ного права при ее использовании со злоупотреблением или недопустимым осущест- влением права114.

Концепция снятия корпоративной вуали применяется судами США при возложе- нии ответственности на участников (акционеров) корпорации, в том числе на материн- скую компанию (vertical piercing), либо иные связанные с данной корпорацией (аффи- лированные) юридические лица (horizontal piercing)115. В настоящее время значение

ираспространенность теории снятия корпоративной вуали настолько велики, что от- дельные авторы говорят о нивелировании ею принципа ограниченной ответственности

идаже постепенном его отмирании. Правила о снятии корпоративной вуали в США имеют свою специфику в каждом отдельном штате.

Для привлечения лица к ответственности и снятия корпоративной вуали истцу необходимодоказатьдвафакта, совокупностькоторыхвлитературеназывается«двух- конечным тестом» (two-prong test). Во-первых, необходимо продемонстрировать, что корпорация фактически не является самостоятельным юридическим лицом со своим имуществом, интересами и целями, независимыми от интересов и целей участников, то есть корпорация представляет собой всего лишь alterego других лиц, осуществляю- щих над ней «чрезвычайное доминирование» (undue domination). Для этого надо по- казать, в какой мере другое лицо (физическое или юридическое) оказывает контроль над деятельностью исследуемой корпорации. Во-вторых, такое фиктивное раздельное существование корпорации и ее участников (учредителей) должно быть сопряжено с совершением мошеннических действий (fraud) такой «корпорацией» либо учреди- телями (promoters injustice), имеющих результатом «несправедливые последствия»

(inequitable consequences)116.

При анализе степени доминирования принимается во внимание целая совокуп- ность факторов. В решении по делу Fontana v. TLD Builders, Inc.117 суд подробно ана- лизирует названный «тест» и составляющие его элементы. Так, для определения того, является ли корпорация всего лишь alterego другого лица, суд в данном деле привел следующий набор обстоятельств: 1) недостаточность капитализации корпорации (inadequate capitalization); 2) невыпуск акций (failuretoissuestock); 3) несоблюдение корпора-

тивныхформальностей(failure to observe corporate formalities); 4) невыплатадивидендов (non payment of dividends); 5) неплатежеспособность корпорации-должника (insolvency of the debtor corporation); 6) фактическая бездеятельность управляющих и директоров

(non functioning of the other officers of directors); 7) неведение внутренней документации (absence of corporate records); 8) смешение фондов (commingling of funds), отсутствие имущественной обособленности корпорации; 9) передача активов от корпорации к ак- ционерам и наоборот либо иным лицам в ущерб кредиторам (diversion of assets from the corporation by or to as are hold for other person or entity to the detriment of creditors); 10) фактическиеотношениямеждуюридическимиилифизическимилицами, формаль- но не связанными между собой какими-либо взаимными интересами (failure to maintain arm’s-length relationships among related entities); 11) корпорация фактически явля-

ется всего лишь «фасадом», прикрывающим деятельность доминирующих акционеров

(the corporation is a mere faсade for the operation of the dominant stockholders).

114См.: Bainbridge S. M. Abolishing LLC Veil Piercing// University of Illinois Law Review. 2005. P. 80 (Цит. по: ЕгоровА. В.,

Усачева К. А. Доктрина «снятия корпоративного покрова» как инструмент распределения рисков между участниками корпо- рации и иными субъектами оборота // Вестник гражданского права. 2014. № 1).

115См.: Palmiter P. Corporations. Examples and Explanations. NY, 2006. P. 553.

116См.: May M. Helping Business Owners avoid Personal Liability // Illinois Bar Journal. Vol. 95. 2007. P. 311.

117См.: 362 Ill App 3d 491, 840 NE2d 767 (2d D 2005).

49

Рассмотрим подробнее названные элементы, используемые судом для понима- ния, является ли корпорация alterego контролирующих ее лиц, которые в таком случае и должны отвечать по ее долгам.

Достаточность капитализации. Несмотря на отсутствие в большинстве штатов формальных требований о минимальном уставном капитале, наличие капитала демон- стрирует, насколько корпорация способна самостоятельно вести бизнес. При определе- нии достаточности капитализации широко используется правило, выработанное в деле Fiumetto v. Garrett Enterprises, Inc.118. В соответствии с ним для определения, достаточ- но ли корпорация «капитализирована», необходимо сравнить: (1) количество капитала (имущества — the amount of capital) с (2) объемом хозяйственной деятельности, которую корпорация намерена осуществлять (the amount of business to be conducted) в совокуп-

ности с ее обязательствами (the obligation to be fulfilled).

Американскиеавторыотмечаютсложностьпониманиякапитализациипопричине отсутствия общепризнанного подхода к тем элементам, которые могут быть признаны элементами структуры капитализации. Так, суды по-разному относятся к признанию частямиструктурыкапитализацииматериально-производственныхзапасов(inventory), оборудования (equipment) и кредитного лимита (linesofcredit)119. При разрешении спора In Re Estate of Wallen120 суд отметил, что необходимо принимать во внимание «при- роду», характер самой хозяйственной деятельности при определении достаточности капитализации, а также для понимания того, производится ли уменьшение имущества корпорации в ущерб интересов кредиторов. Таким образом, достаточность капитализа- ции оценивается в каждом отдельном случае индивидуально относительно масштабов деятельности корпорации.

Выпуск ценных бумаг является достаточно очевидным, и его отсутствие может свидетельствовать о недостаточной самостоятельности корпоративной личности от ее участников.

Соблюдение корпоративных формальностей. Под несоблюдением кор-

поративных формальностей понимается недостаточное документарное оформление осуществленных корпоративных действий и процедур, отсутствие постоянного бух- галтерского учета и документооборота. Неоднозначным является отношение судов к последующему (post factum) оформлению (одобрению) сделки, что также может свидетельствовать о пренебрежении корпоративными формальностями и самой кор- поративной формой в целом121.

Выплата дивидендов. Невыплата дивидендов сама по себе не является опреде- ляющим обстоятельством при решении вопроса о фактическом существовании корпо- рации как юридического лица, однако может играть сопутствующую роль при наличии иных факторов.

Неплатежеспособность. Фактор неплатежеспособности также не играет опре- деляющей роли, однако при платежеспособности корпорации, согласно американскому подходу, не имеет смысла обращать взыскания на имущество иных лиц, поскольку в таком случае корпорация обладает достаточным количеством собственных средств.

Характер деятельности управляющих и директоров. Бездействие других управляющих и директоров может говорить об отсутствии фактической деятельно- сти у данной корпорации, которая, соответственно, представляет собой лишь ширму,

118См.: 321 Ill App 3d 946, 749 NE2d 992 (2d D 2001).

119Примеромзачетасудомсоглашенийпофинансированию(financingarrangement) иматериальныхзапасов(inventory)

вкачестве составляющих элементов суммы капитализации является дело Jacobsonv. BuffaloRockShootersSupply, Inc, 278 IllApp 3d 1084, 1089-1090, 664 NE2d 328, 332 (3dD 1996). А в деле Gallagherv. ReconcoBuilders, Inc, 91 IllApp 3d 999, 1006, 415 NE2d 560, 564-65 (1stD 1980) суд посчитал отсутствие кредитной линии (creditlines) в качества одного из доказательств недостаточности капитализации.

120См.: 262 Ill App 3d 61, 71, 633 NE2d 1350, 1359 (2d D 1994).

121См.: Fiumetto at 960, 749 NE2d at 1006 (May M. Ibid. P. 313).

50