Генезис культуры единого целого и единства актуальной и исторической России изотерикус, социокультурные и философские основания. Ч. III. Монография

2

УДК 316.7

ББК 71

С 32

Рецензенты:

Доктор философских наук, профессор Сaрaтовского национального исследовательского госудaрственного

университетa имени Н.Г. Чернышевского

В.А. Фриауф

Кандидат философских наук, доцент Саратовского государственного технического университета

имени Гагарина Ю.А.

Д.И. Заров

Одобрено редакционно-издательским советом

Саратовского государственного технического университета

Сергеев А.В.

С32 Генезис культуры единого целого и единства актуальной и исторической России: изотерикус, социокультурные и философские основания: монография: Ч. III / А.В. Сергеев. Саратов: Сарат. гос. техн. ун-т, 2019. 68 с.

ISBN 978-5-7433-3340-0

Вмонографии исследована культура (проблема) сохранения, развития и укрепления целостности единого и единства актуальной и исторической России.

Предназначается для философов, культурологов, социологов, политологов, преподавателей вузов, студентов и аспирантов, всех интересующихся проблемами социально-гуманитарного знания.

Библиогр.: 104 назв.

3

3.3. Духовная ситуация как единица описания состояния социокультуры

4

ГЛАВА III. РОССИЯ КАК ОРГАНИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ МИРОВОЙ

ИЕВРОПЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. СЕМИОТИЧЕСКИЙ ТРАНСЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТИВНЫЙ ИДЕАЛИЗМ КАК ОСНОВАНИЕ МЕТОДА ИССЛЕДОВАНИЯ ГЕНЕЗИСА КУЛЬТУРЫ ЕДИНОГО ЦЕЛОГО И ЕДИНСТВА АКТУАЛЬНОЙ

ИИСТОРИЧЕСКОЙ РОССИИ

§3.1. Западно-европейские корни марксизма. Условия реализации частной идеи социокультурного преобразования

В девятнадцатом веке после рождения Христа, живя в Западной Европе в основном среди христиан и в христианской цивилизации, питаясь плодами западной буржуазной христианской культуры, К. Маркс (1818 – 1883) и Ф. Энгельс (1820 – 1995) сначала в Германии, Франции, Бельгии, а

затем в Англии при поддержке и помощи своих соратников разрабатывали идею, которая вылилась в дальнейшем в попытку полного уничтожения этой же буржуазной культуры. «Война немецким порядкам! Непременно война! Эти порядки находятся ниже уровня истории, они ниже всякой критики, но они остаются объектом критики, подобно тому, как преступник, находящийся ниже уровня человечности, остается объектом палача… Она [критика] – не анатомический нож, она – оружие. Ее объект есть ее враг, которого она хочет не опровергнуть, а уничтожить… Критика,

занимающаяся этим предметом, есть критика врукопашную, а в рукопашном бою важно не то, благороден ли противник, равного ли он происхождения, интересен ли он или нет, – важно нанести ему удар» [1, с.

46-47]. Так, в 1843 г. Маркс в работе «К критике гегелевской философии права» обозначил врага, объявил его преступником, находящегося ниже всякого уровня человечности, объектом палача и начал в широком смысле

5

«военные» действия с целью его уничтожения. При этом для Маркса было уже не важно, каков противник, интересен ли он сам по себе, благороден ли он или равен с ним по происхождению. Враг – немецкие порядки. Действия,

направленные на их уничтожение, начаты с объявления войны этим немецким порядкам. Приблизительно с этой даты мы можем начать отсчет времени возникновения идеологии марксизма. Чтобы какая-либо частная идея начала воплощаться в жизнь общества, среди прочего необходимо совпадение выполнений шести условий, первое из которых то, чтобы соответствующие субстанциальные деятели, потенциальные носители данной частной идеи общественного преобразования, могли существовать в своей возможности. К. Маркс «родился в семье еврейского адвоката (war der Sohn eines judischen Rechtsanwalts)» [2, S. 172] 5 мая 1818 года в городе Трире, ныне входящем в состав федеральной Рейнской земли Пфальц

(ФРГ), граничащей с Люксембургом, федеральной земли, географически расположенной большей своей западной частью на прилегающих к Рейну его левобережных территориях. До 1797 г. эти территории входили в состав Священной Римской империи, в названии которой в 1493 году появилось дополнительное определение «немецкой народности». После подписания Вестфальского договора о мире в Мюнстере и Оснабрюке в 1648 году империя, которая и без того представляла собой довольно разрозненное политическое образование, продолжила свое существование только в своем названии, где император присутствовал в качестве титула без какой-либо значительной власти и фактических полномочий. На политическом ландшафте она была представлена более чем тремястами абсолютно независимыми друг от друга и от декоративного императора владениями и княжествами, которые на карте все вместе выглядели, как пестрое одеяло,

сшитое из множества цветных заплат, каждая из которых означала полностью суверенное микрогосударство [Sieh.: 2, S. 38]. В полностью суверенных карликовых государствах правили властители различных

6

княжеских достоинств, феодальное принуждение внутри которых со временем обращалось в менталитет гражданских обществ [См.: 3, с. 6].

Менталитет же гражданского общества в сумме составлялся из склада ума каждого из его членов (подданных). Чем крепче складывался порядок, тем меньше требовалось принуждения в складках [См.: 4, с. 16] гражданского общества на его поддержание. Таким образом, основу порядка в гражданском обществе той эпохи составляли труд, необходимость иметь семью, заниматься ремеслом, феодальное принуждение и христианская мораль. Жизненный уклад держался также на религиозных институтах,

которые были либо прямо встроены в несущие политические конструкции всех административных и феодальных единиц управления независимых княжеств, либо их заменяли. К 1818 году Трир насчитывал около двенадцати тысяч жителей и был административным центром Мозельского района. «Sie war… arm an Industrie, vorwiegend eine Stadt von Beamten, Kaufleuten und Handwerkern. Trier, schon in der Römerzeit gegründet, war jahrhundertelang Sitz eines Erzbischofs gewesen, der zugleich Kurfürst war.

Goethe, der am Ausgang des 18. Jahrhunderts die Stadt besuchte, schrieb, sie sei

“innerhalb der Mauern von Kirchen, Kapellen, Klöstern, Konventen, Kollegien,

Ritterund Brüdergebeuden belastet, ja erdrückt; außerhalb von Abteien, Stiftern,

Kartausen blockiert, ja belagert (Он был беден промышленностью, прежде всего, это был город чиновников, коммерсантов и ремесленников.

Основанный еще во времена Римской империи, Трир на протяжении долгих столетий оставался резиденцией архиепископа, который одновременно являлся и правящим князем. Гетте, который посетил город в конце XVIII

столетия, писал, что внутри стен он был переполнен и даже зажат церквами,

часовнями, мужскими и женскими монастырями, коллегиями,

помещичьими и монашескими домами; снаружи охвачен и даже стиснут аббатствами, приютскими домами, картезианскими обителями)» [5, с. 13].

Вторым условием, чтобы идея культурного преобразования начала

7

воплощаться в жизнь общества, является то, чтобы в экстерьере [См.: 6, с.

70, 143, 156] социокультуры данного общества возник для этого соответствующий склад обстоятельств. В августе 1806 г. Священная Римская империя немецкой национальности [См.: 7, с. 265] была окончательно распущена французским императором Бонапартом. Этим актом было официально похоронено то, что умерло гораздо раньше, еще в

1797 году, после того как Наполеон заставил немецкого кайзера очистить левый берег Рейна от его военных частей, и после того как последняя немецкая крепость город Майнц в декабре 1797 перешла Франции. Больной умер своей естественной смертью в результате длительного многовекового недомогания и полного истощения всех сил. Один из известных немецких писателей того времени язвительно писал по данному поводу: «Der Verstorbene setzt die Französische Republik als rechtmäßige Erbin des linken Rheinufers ein. Zum Testamentsvollstrecker wird seine Exzellenz, der Herr General Bonaparte, ernannt (Умерший назначает Французскую республику законным наследником всего левобережья Рейна. Душеприказчиком и исполнителем завещания провозглашается его превосходительство генерал Бонапарт)» [Sieh.: 2, S. 98]. Для успешного воплощения идеи в жизнь, если дальше фиксировать рассуждение в терминах необарокко [См.: 4, с. 7; 8, с.

22; 9, с. 49], обстоятельства должны сложиться так, чтобы в складках экстерьера конкретных сил взаимодействия [См.: 6, с. 70, 143, 156] тела и время-пространства [См.: 10, с. 157] развивающейся культуры,

одновременно являющейся территорией и местом присутствия единиц здесь-бытия Dasein [См.: 11, с. 43] (неалиби) [См.: 12, с. 190], возникли своеобразные вакансии, свободные «здесь-места» [См.: 13, с. 29, 33, 37; 6, с.

125], комплементарные данной идее и способные составить в обществе почву для ее прорастания. «Die Familie Marx kannte keine Not. Heinrich Marx konnte seiner geliebten Frau Henriette und seinen Kindern ein auskömmliches Dasein sichern… Im Kreise seiner Geschwister verlebte Karl eine heitere und

8

sorgenfreie Kindheit. Übermütig und vergnügt jagte er mit ihnen durch die

Gärten oder trieb sie als seine Pferde in vollem Galopp den nahe gelegenen

Markusberg hinunter (Семья Маркс не знала нужды. Генрих Маркс был способен обеспечить своей любимой жене, госпоже Генриетте, и детям хороший материальный достаток… В кругу своих сестер и братьев прожил Карл свои светлые и беззаботные детские годы. Задорно и весело носился он вместе с ними по садам или гнал их галопом во весь опор, как погонщик своих лошадей, вниз по склону близлежащей горы Маркуса)» [5, с. 16].

Семья, по Ф. Энгельсу, является хозяйственной единицей (ячейкой)

общества [14, с. 164], простейшей и первой формой общественной связи в целях производства [15, с. 98], определяющим моментом в которой является, в конечном счете, производство и воспроизводство жизни [См.:

14, с. 25]. Чтобы мы могли сказать, что наша идея существует, имеет место

(es gibt eine Idee) [См.: 16, с. 14] в нашей действительности, мы ее должны обнаружить. Обнаружить идею мы можем только по месту ее обитания.

Одним из мест ее обитания и измерения является разум. «Разум есть специфическая особенность человека как существа, жизнь которого характеризуется личной активностью и хабитуальностью» [17, с. 353-354].

Третьим условием возникновения новой идеи успешного общественного преобразования является понимание того, что вас не устраивает, и что вы хотели бы улучшить в уже действующем порядке социального устройства.

В чистом виде идею обнаружить нельзя, поскольку она до своего выдвижения в просвет бытия растворена в абсолютном Ничто [См.: 13, с.

26, 27, 32, 35] до своей нематериальности. Чтобы идею разглядеть и различить, необходимо, чтобы она получила сгущение и воплощение в знаках на своих материальных носителях: в событиях, процессах, семиозисе культуры [См.: 18, с. 102], в открытых законах или совокупности законов,

согласно которым разворачивает свое бытие сущее, в деятельности субстанциальных деятелей [См.: 19, с. 52-53]. «Необходима своего рода

9

«тайнопись», которая будет одновременно исчислять материю и расшифровывать душу, заглядывать в складки материи и читать в сгибах души» [20, с. 8]. То, что мы ищем в складках открытости («Вот») бытия, и

является необходимой для нашего поиска идеей. Идея в ее положительной сущности (по Гегелю, отрицательно-разумной стороне логики) [См.: 21, с.

131, 139-140] есть постигаемый в представлении разумом закон, по которому сущее осуществляет свое бытие. Закон этот, который действует в мире как абсолют [См.: 22, с. 44, 47], по своему же закону формирует конечный разум (человека) как комплементарную часть позитивного сущего таким образом, чтобы этот разум в своей возможности был способен постигать тот закон, по которому сущее осуществляет свое бытие

иприспосабливаться к окружающей среде. «Die französische

Revolutionsarmee hatte in den neunziger Jahren des 18. Jahrhunderts in den rheinischen Gebieten alle fürstlichen und kirchlichen Feudalherren enteignet. Sie hatte die Leibeigenschaft abgeschafft, alle Feudallasten aufgehoben und die Gleichheit aller – freilich nur aller Männer – vor dem Gesetz verkündet. Die Städte und auch die Landgemeinden genossen seitdem relativ weitgehende Rechte der Selbstverwaltung (Французская революционная армия в девяностых годах

XVIII столетия в областях, прилегающих к Рейну, экспроприировала всех княжеских и церковных феодалов. Она упразднила крепостную зависимость, отменила все феодальные повинности и провозгласила равенство всех – конечно только мужчин – перед законом. Города и сельские общины с тех пор стали пользоваться всеми благами относительно широких прав самоуправления)» [5, с. 14]. Возможность постижения сущего разумом является одним из оснований для понимания всеединства бытия сущего и несущего, благодаря чему оно сохраняет в нашем сознании способность не рассыпаться на отдельные, никак не связанные друг с другом фрагменты. Бытие, которое осуществляет сущее, мы воспринимаем в различных его проявлениях (конечных, бесконечных) и осознаем в виде

10

феноменов. Сущее, осуществляющее определенный закон или принцип бытия, есть субстанциальный деятель [См.: 19, с. 52-53]. С другой стороны,

идея может быть материализована, найти свое место, своего носителя в умопостигающем ее субстанциальном деятеле и в отрицательной ее стороне. Имя «Dasein» для присутствия М. Хайдеггер выбрал для того,

чтобы одновременно в одном слове схватить «как отношение бытия к существу человека, так и сущностное отношение человека к открытости

(«Вот») бытия как такового», в складках открытости которого он и обнаруживает себя в своем присутствии, чтобы там пережить «опыт места,

а именно местности истины бытия, чтобы потом соответственно осмыслить его» [11, с. 43]. Чтобы «присутствие» какой-либо идеи обнаружилось в открытости («Вот») бытия, необходимо появление таких сил, такого нечто,

формального либо безличного es, которые смогли бы во внутренней подкладке [См.: 7, с. 131] складчатой зоны данных вакансий, во-первых,

открыть место данной идее, во-вторых, создать почву [См.: 13, с. 32, 34; 11,

с. 38, 39] для актуализации идеи через деятельность ее субстанциальных носителей. Для марксизма таковой почвой послужили те изменения и тот дух, которые были привнесены извне начатой в 1791 году французской революцией в общественную «надстройку» [См.: 3, с. 6-7] той части территории Священной Римской империи германской нации [См.: 7, с. 265],

которая после поражения императора Наполеона в 1812 году в России,

изгнания его на остров Святой Елены, подписания 9 июня 1815 года всеобъемлющего Венского договора о восстановлении прежних европейских границ и порядка в Европе, заключения Священного союза между российским императором, австрийским кайзером и прусским королем для защиты и поддержания восстановленного порядка снова превратится в прусскую провинцию [Sieh.: 2, S. 110]. Примечательно то, что в ходе всех этих превращений изменения, которые наполеоновская администрация успела привнести в «надстройку» Рейнской провинции