Генезис культуры единого целого и единства актуальной и исторической России изотерикус, социокультурные и философские основания. Ч. III. Монография

21

своим сознанием, волей, взаимной болью, сопереживанием,

взаимоощущением и знанием самого себя каждой своей частью в каждой точке своего объема и измерения одновременно и полно присутствует и борется за жизнь всеми своими частями и во всех своих измерениях,

образуя тем самым изотерикус, единое, собственное непрерывное,

целостное времяжизненное пространство. Причем этот центр должен обладать не только подчиняющей силой, иначе он был бы способен лишь выкачивать из своих структурных составляющих все соки, и, таким образом, сморщивать, истощать, себя, но он должен еще быть собирательным центром, образующим систему определенных полярностей

[См.: 34, с. XCIII-XCIV], биполярностей и полюсов [См.: 42, с. 14, 23; 17, с.

228-231], собственную индивидуальность, вокруг которых организуются движения жизненных штромов, каждый из оборотов которых будет означать то или иное приращение как жизненных сил, так и мощностей их обращения, в этом заключается смысл их движения, баланса сохранения и развития жизненных сил. Чтобы штромы (потоки жизни) не истощались,

они должны тем или иным способом принимать участие в достаточной мере в питании и пополнении своего истока (например, проходить через свои полюса), чтобы оттуда для своего движения постоянно черпать новые и новые силы. Поскольку смысл обращения в подобных циклах заключается в приращении (обновлении) новых сил и жизненного потенциала, мы получаем, таким образом, еще одну ось – ось развития, координатами которой будут направления приращений всех сил. Символическим и геометрическим образом данного атомарного элемента жизни и движения сущего является первотор [См.: 46, с. 72], содержащий в себе открытость и ось развития, Первотор – это онтологическая и культурологическая складка,

основа всего живого и сущего, в котором развитие сущего осуществляется путем воспроизводства его времени через втягивание в себя элементов его пространства. Обращение сущего в первоторе выходит, с одной стороны, за

22

пределы как неизменной шаровидности природного историзма античных философов (элеатов) [См.: 47, с. 21-22], так и гегелевского круга [См.: 34, с.

LX], с другой стороны, он представляет собой и нечто большее, чем марксистскую диалектическую спираль развития, включающую в позитивное понимание существующего в итоге его отрицание и необходимую гибель [См.: 48, с. 22].

Поскольку весь окружающий человека мир в силу своих свойств и в силу природы самого человека несет в себе для его жизни смертельную опасность, главной функцией культуры (как второй, искусственной,

природы) в идеале должно являться максимальное обеспечение безопасности жизни ее участников. Тогда все остальные функции культуры в масштабе исторического времени и каждого экстатического момента будут выводиться в качестве производных из этой (керигмы) главной задачи. Это будет значить, что культура, объединяющая в себе всех своих участников и концентрирующая в каждом своем экстатическом моменте все их стремления и волю, как живой и объемлющий своим целым всех своих участников исторический организм начинает осуществлять как собственную моральную норму и долженствование защиту как себя, так и каждого человека в отдельности от дикой природы, от внешних вражеских нападений, от множества внутренних смертельных опасностей, и,

поскольку человек обладает свободой, еще и от себя самого. Что касается дикой природы, то «проблема выживания означает, прежде всего, что человек должен попытаться направить силы природы на свои нужды» [49,

с. 37]. Это же относится и к природе человека. Проблемой здесь является то, что ни в онтогенезе, ни в филогенезе культура в своей исторической протяженности не дается человеческому разуму для ее применения в качестве главного инструмента его выживания в готовом виде, что человек,

нуждаясь в защите культуры, сам в то же время является ее созидателем и носителем. При этом культура, с одной стороны, является

23

саморазвивающейся живой органической системой, включающей в себя в качестве внутренней живой производящей клетки человека с его структурой Allein-Dasein; с другой стороны, по отношению к человеку она является его второй искусственной природой. В этом смысле культура в качестве второй искусственной природы для человека как носителя экзистенциальной степени свободы Allein-Dasein [50, с. 10, 13] всегда будет оставаться предметом его главной заботы и деятельности. Чтобы быть деятельным участником развития и строителем культуры, человек должен знать, что делать и как осуществлять действия, чтобы успешно достичь своей цели. Но это значит, что человек должен познавать культуру еще и как феномен [51, с. 307] в качестве саморазвивающейся живой органической структуры. Познавать культуру значит достигать некий уровень понимания ее сущностей. Этот уровень понимания человек достигает в слове [См.: 52, с. X]. Трансэкзистенциальная суть структуры

Allein-Dasein заключается в том, что человек в борьбе со смертью строит понимание смысла своего существования и соответствующей этому смыслу культуру как материальное и духовное пространство для продолжения собственной жизни не только в фазе неалиби [См.: 12, с. 190], наличного своего присутствия в этой жизни, путем здесь-рождения, здесь-проживания собственной жизни и здесь-умирания внутри нее, но и для продолжения своей жизни в фазе после здесь-кончины как внутри своих потомков, так и в своем пролонгированном социально значимом культурном отпечатке в наружном экстерьере культуры [См.: 50, с. 8-10, 17, 19]. Основой морфологии участника культуры служит структура Allein-Dasein. Отсюда вытекает трансэкзистенциальная сущность культуры и государства.

Соответственно все это получило свое отражение в слове, философии и авторском методе семиотического трансэкзистенциального конструктивного исторического культурного идеализма, в методе исследования культуры единого целого и единства актуальной и

24

исторической России. «Проблемой человека является то, что в своей земной наличности и структуре Allein-Dasein человек экзистирует относительно недолго, а культура, которую он создает своим трудом и духовностью,

живет тысячелетиями» [10, с. 158]. Складки понимания культуры для деятельных ее частей (Allein-Dasein) формируются в онтогенезе путем проживания данных познающих субъектов как участников данной культуры собственных жизней внутри этой культуры. Формируются они как складки бытия сознания синхронно и тождественно с ростом собственной материальной оболочки в ходе деления и умножения клеток жизни AlleinDasein. В филогенезе складка понимания формируется в экстерьере культуры [См.: 50, с. 8-10, 17, 19] по мере проживания здесь-бытия сознания и перетекания объемов здесь-жизней в превращенные формы и складчатые зоны своих социально значимых, культурных и исторических отпечатков. Чтобы единичный человек при рождении выжил в качестве новой единицы жизни и единицы культуры Allein-Dasein, он уже должен родиться внутри культуры в качестве ее составной и органической части,

внутри той культуры, которая уже существовала до него в качестве большей единицы жизни исторического культурного единого и целого.

Проблемной, сингулярной [См.: 4, с. 7] и критической точкой в филогенезе человека остается момент появления первочеловека и возникновения с ним неразвитой первокультуры Allein-Dasein.

§3.3. Духовная ситуация как единица описания состояния

социокультуры и духа времени

Жизнь человека на земле во многом зависит от той ситуации, в

которой он оказывается. Осознавая духовную ситуацию, человек начинает понимать требование времени, комплекс задач, который оно перед ним выдвигает как участником социокультуры. М. Фуко вслед за Х. Биша

25

определил жизнь «как совокупность функций, оказывающих сопротивление смерти» [См.: 6, с. 123; 53, с. 1-2]. Главным инструментом борьбы человека за выживание является культура. «Человек не может жить без культуры, вне культуры и не создавая культуры» [54, с. 75, 77]. Поэтому культура становится как органически присущей, так и единственно возможной формой существования человека как единичного, так и собирательного [55,

с. 54; 56, с. 82]. Но чтобы созидать культуру как вторую искусственную природу (oikos, среду своего обитания), как главный инструмент продолжения своей жизни и борьбы со смертью, человек культурный как существо мыслящее должен знать, как ее строить. Это знание человек не может получить без понимания условий, в которых он живет, новых и старых ситуаций, в которых он оказывается. Это новое знание он не может синтезировать без понимания законов, по которым все вокруг него происходит, свобод, которые вокруг него действуют, и откуда все это происходящее берется. Постигать этот логос и мудрость начали еще древние мыслители. А эта «мудрость одна – знать ту единую мысль, или определение, которым “правится все через все”, – общий закон сущего. Это

“слово” противополагается всем шатким речам и мнениям человеческим:

оно одно, обще всему и всем» [57, с. 57]. Ситуация, логос (логика,

совокупность и последовательность событий), диктует по факту человеку порядок и минимум обязательных действий, который он обязан совершить,

чтобы продолжить жить здесь на земле. Но чтобы постигнуть человеку, как и в какой последовательности он должен действовать (работать), оказывая наиболее эффективно сопротивление смерти, прежде ему нужно понять логос (логику) событий, происходящих вокруг него. То, что это возможно,

показал еще Сократ. «Сократ первый положил основание логике, науке о мысленном слове, о понятии, в котором лежит закон истинной, разумной человеческой речи. Возведя все человеческие суждения и рассуждения, все

“слова” поэтов, мыслителей, риторов – к понятию, он нашел в понятии

26

принцип и критерий человеческого знания» [57, с. 60]. Этим он победил софистику и софистов, которые утверждали: «Человеческое знание недостоверно… есть только видимость истины, которую человеческое слово может порождать и менять по произволу, делая сильное слабым и слабое сильным, черное белым и белое черным» [57, с. 59]. Одна из заслуг Сократа как раз и заключается в открытии этого логоса (логического знания). «На начале логического знания Сократ думал построить и систему истинного разумного поведения: оно должно управлять всеми делами человеческими, в частной и в общественной сфере» [57, с. 60]. Проблема здесь та, с которой пришлось столкнуться еще Гераклиту: «Мудрость одна… разум один, а люди живут, как бы имея каждый свой собственный разум» [57, с. 57]. Прежде чем разработать этот логос (социокультуру) [См.:

41, с. 29], слово управления согласованным разумным поведением участников культуры, необходимо понять причины и логику (логос) всех изменений (положительных и отрицательных), которые постоянно происходят в социуме. Проблематичным оказалось то, что большинство строившихся на основе уже разработанных до сегодняшнего дня теорий социального изменения прогнозов были опровергнуты самой жизнью. «Состояние краха – вот наиболее распространенное, разделяемое сегодня очень многими мнение по поводу этих теорий» [См.: 25, с. 5]. Среди множества причин, которые приводят к ошибкам в подобных прогнозах,

называют, например, необходимость учета при анализе той или иной ситуации слишком большого числа факторов, влияющих на ее развитие

[См.: 58, с. 11; 59, с. 28]. Нерешенная проблема сама может стать реальным фактом постоянно действующей угрозы [См.: 60, с. 59]. Актуальность данной проблемы подтверждается всеми событиями, которые произошли в мире и в нашей стране за последние пятьдесят лет [См.: 61, с. 62; 62, с. 60; 63, с. 248] и которые продолжают происходить сегодня [См.: 64, с. 131].

27

Чтобы ситуацию понять и объяснить, ее нужно соответствующим образом представить, проанализировать, описать и охарактеризовать. Такое возможно осуществить с помощью слова [См.: 9, с. 50], в слове и в формате слова. Учитывая то, что мысле-деятельная акция происходит еще и в индивидуальном сознании [См.: 25, с. 66], слово как λόγος может следовать за представлением [См.: 9, с. 50], а может его и опережать, т. е.

формировать. В данном случае имеет смысл говорить о точке входа в этот логический круг обращения мысли, где слово и представление связаны между собой через волю (хотение что-то сделать) [См.: 9, 50-51; 65, с. 19]

как составной элементы каждого единичного цикла обращения деятельного познания участника культуры к себе. В этом круге мысль, обращаясь к себе,

формирует себя как приращение экзистенциального времени, собственную органопроекцию [См.: 66, с. 402-403; 67, с. 233], культурную целостность и телесность. Благодаря этому сознание каждого Allein-Dasein получает свою ось развития и отвоевывает себе пространство для духовного и телесного здесь-становления. Мотивированная воля в качестве развитой способности позволяет человеку себя и свои прямые ощущения от мира изначальных очевидностей отделять от самого мира (Не-Я) [См.: 68, с. 308-310]. Мир изначальных очевидностей, согласно авторской концепции, представлен в реальности своими штромами, по сути являющиеся как потоками его постоянного изменения, так и потоками его постоянного в себе и для себя становления. Поскольку отделенное от мира изначальных очевидностей Я

[Ср.: 69, с. 57] само является частью остального Не-Я, то часть ото всех этих штромов Не-Я проходит обязательно через Я, воздействуя на него и таким образом частично его формируя через отпечатывание в нем своего Не-Я. Возможным это становится благодаря наделенности Я механизмом памяти и способностью рассудка запоминать и помнить все то, что прошло в качестве штромов через деятельное сознание и отпечаталось в его памяти.

Данная аналитическая операция дает возможность деятельному сознанию в

28

дальнейшем по собственному произволу делать их предметами игры своей способности и воли к воображению. Это и позволяет человеку мимолетные,

экстатические, ощущения запечатлевать в памяти, а затем превращать в собственные представления, чтобы затем по собственной воле иметь возможность вызывать их к жизни в своей памяти и через механизм символизации по собственному произволу управлять их жизнью в принадлежащем ему духовном время-пространстве. Проблема заключается и в выборе формата слова описания ситуации, и в выборе формата слова управления ответными действиями. Согласно пифагорейскому учению, «мир в конечном счете становится понятным в его числовом выражении»

[49, с. 126]. Это учение принял Платон. Как отметил в своем историческом исследовании Б. Рассел, этот метод принят и сегодня в современной науке,

в частности, в математической физике. «Таким образом, мы имеем математическую модель для физического объяснения», где «Платон выступает как предтеча основной традиции современной науки» [См.: 49, с.

126-127]. Все это согласуется с логикой и логосом Гегеля. По Гегелю,

различные философские учения – это не просто модные философские системы и не случайные явления, не «ничтожные, слабые усилия,

выискивание ошибок в той или другой подробности», каждая из них выставляет новый принцип, который мы должны познать. Все вместе они необходимо составляют одну философию, находящуюся в процессе ее развития, представляют раскрытие «бога, каковым он себя знает… различные стороны, составляющие единую целостность, которая лежит в их основании, и вследствие их односторонности мы видим, что одна философия опровергает другую» [См.: 70, с. 514]. Согласно авторской концепции, философия есть истина, развернутая в действии человеческого духа в историческом и трансэкзистенциальном время-пространстве здесь-

бытия сознания Allein-Dasein, поэтому, чтобы этой истиной овладеть, мы должны брать философию во всей целостности ее развития, во всей

29

протяженности ее бытия, а не только отдельные, кажущиеся нам правильными последние ее положения. Одни лишь последние ее положения, взятые отдельно от ее исторического содержания, не позволяют человеку общественному и культурному максимально овладеть судьбой и прийти к наибольшему самоопределению. Гегель отмечал: «Нет ни одного положения Гераклита, которого я не принял в свою «Логику»» [28, с. 246].

По Гераклиту: «Истинная природа вещей не есть отвлеченное бытие, вечно живой процесс творческого генезиса, единство, осуществляющееся во множестве… в вечном круговороте всемирной жизни, Гераклит (544 – 483

до н. э.) силился угадать «слово» мировой загадки: по этому слову совершается все, и люди никогда не понимают его, слышат ли они его, или нет» [57, с. 57]. Приблизительно в то же время в древнегреческой философии продолжала развиваться другая школа. Учение Парменида (540 –

470 до н. э.), которого часто называют родоначальником древнегреческой метафизики, развивали его ученики Зенон и Мелисс. Если Гераклит говорил, что «бытие и небытие есть одно и то же, все и есть и не есть… все течет, ничто не пребывает и никогда не остается тем же» [28, с. 249], то по учению элейских мыслителей, «истинно только достоверное слово, или мысль (πιστός λόγος ήδέ νόημα), об едином сущем; сущее как таковое равно себе самому (бытие=бытию); оно вечно, неизменно, едино по своему понятию: все, что не есть это единое сущее, т. е. все множество изменчивых явлений, есть не сущее, есть небытие, которого нет вовсе, которое кажется только… Поэтому истинное слово, или истинная мысль, не имеет никакого содержания, кроме сущего, и заключает в себе лишь перечисление отвлеченных логических признаков единого сущего (его неизменности,

вечности, единства и т. д.) (Parm. 50)» [57, с. 56]. Как отметил еще С.Н. Трубецкой, в дальнейшем последующая философия пыталась примирить слово о сущем Парменида с «логосом» Гераклита, понятие неизменной субстанции с понятием генезиса процесса [См.: 57, с. 57]. Эти

30

две полярности создают одно общее поле исследования. По Гегелю,

Парменид как родоначальник древнегреческой метафизики пришел к первой абстрактной мысли о бытии. «Необходимый шаг вперед, сделанный Гераклитом, заключается в том, что он перешел от бытия, как первой непосредственной мысли, к становлению, как второй мысли… У Гераклита,

таким образом, мы впервые встречаем философскую идею в ее спекулятивной форме» [28, с. 246]. Гегель развил диалектику дальше от первых абстрактных рассудочных определений до спекулятивных, или положительно-разумных и далее. В логике Гегеля, диалектическая, или отрицательно-разумная, сторона логического мышления, соответствует природе всего конечного, которое приходит к своему отрицанию. Проблема здесь заключается в том, что извлечение действительной информации о сущем из потоков непрерывного движения и обращения сущего возможно осуществлять только в единицах движения самого этого сущего (в

штромах). Без обладания этой категорией и без ее понимания вся первая

(дикая) и вся вторая (непрерывно творимая жизнью человека и живущая жизнью человека) природы, которые, по сути, для человека культурного и разумного являются потоками коммуникации, превратятся в застывший интеллект (окаменевшую природу) [См.: 70, с. 490]. Штромы – это

(согласно авторскому методу семиотического трансэкзистенциального культурно-исторического конструктивного идеализма) элементарные единицы как неизменности всего единого сущего (постоянного равенства бытия бытию), так и элементарные единицы его постоянного внутреннего движения, становления и развития. Штромы – это не элементарные неподвижные кирпичики, из которых составляется весь мир, а составные элементы его внутреннего движения, вечно живого процесса творческого генезиса [См.: 57, с. 57]. Между собой штромы соотносятся так же, как соотносятся между собой потоки и течения в безбрежном для нас (потому что мы его не можем покинуть) мировом океане (гераклитовой реке). Тогда