Генезис культуры единого целого и единства актуальной и исторической России изотерикус, социокультурные и философские основания. Ч. III. Монография

41

England in der Produktion von Maschinen und Fertigwaren an der Spitze. Erst gegen Ende des 19. Jahrhunderts wurde es von anderen Industriestaaten eingeholt und überflügelt… “Mit der Kraft des Dampfes wird für die Kultur mehr getan werden, als alle Zeiten bisher haben tun können, und die Dampfmaschine wird mehr als alles andere die kommenden zweihundert Jahre bestimmen.” So hatte Matthew

Boulton, Watts Geschäftspartner, 1775 an den englischen König geschrieben (В то время как Наполеон завоевывал Европу, в Англии завершалась

“промышленная революция”. Победное шествие паровой машины обеспечило Англии преимущество по отношению ко всем странам нашей земли. Она могла производить товаров на много больше и на много лучше, чтобы их затем экспортировать и заполнять ими весь мир. На протяжении целого столетия Англия оставалась лидером в производстве машин и готовых товаров. Только к концу девятнадцатого столетия ее смогли догнать и превзойти другие промышленные страны. “Силой пара для культуры было сделано на много больше, чем для нее смогли дать все прошедшие времена, и

в предстоящие два столетия влияние паровой машины будет оставаться по-

прежнему большим всего остального”. Так писал Мэтью Болтон, деловой партнер Ватта, в 1775 английскому королю» [2, S. 137]. Время с 1799 по 1815

год в немецкой историографии принято называть временем Наполеона (die Zeit Napoleons) [Sieh.: 2, S. 96]. С 1799 года по 1812 год судьба Западной Европы в наибольшей степени зависела от воли французского императора.

Это время можно назвать эпохой Наполеона. Завершилась она в 1812 году полным поражением Бонапарта в России. Теперь решающее слово в определении судьбы Европы, а значит и всего мира, переходило к русскому императору. «Вы спасли не одну Россию, вы спасли Европу», – с такими словами обратился русский император Александр 24 декабря 1812 года к фельдмаршалу Кутузову [82, с. 286]. Для фельдмаршала это означало выражение воли императора и указание на то, чтобы он продолжил выполнение «миссии спасения» Европы теперь на территории самой Западной

42

Европы. «Zur “Großen Armee” gehörten bei ihrer Aufstellung: 240 000 Franzosen, 70 000 Polen, 35 000 Österreicher, 30 000 Italiener, 30 000 Bayern, 30 000 Westfalen, 16 000 Würtemberger, 7 000 Badener und 7 000 Hessen, 25 000 Sachsen, 20 000 Preußen, 15 000 Soldaten aus den kleineren Rheinbundstaaten, 10 000 Spanier und Portugiesen, 10 000 Dänen, 7 000 Schweizer, 4 000 Sonstige…

An der Beresina vollendete sich die Katastrophe der “Großen Armee”. Über zwei enge Brücken drängte sich die Masse der Verzweifelten. Die Brücken brachen. Nur

25 000 Mann retteten sich mit Napoleon über den Strom (После формирования

“Великая армия” состояла: из 240 000 французов, 70 000 поляков, 35 000

австрийцев, 30 000 итальянцев, 30 000 баварцев, 30 000 вествальцев, 16 000

вюртембержцев, 7 000 баденцев и 7 000 хессенцев, 25 000 саксонцев, 20 000

прусаков, 15 000 солдат из микрогосударств Рейнского Союза, 10 000

испанцев и португальцев, 10 000 датчан, 7 000 швейцарцев, 4 000 прочих… На реке Березина завершилась катастрофа “Великой армии”. На двух узких мостах давилась масса отчаявшихся. Мосты обрушились. Только 25 000

человек смогли перебраться через речку и спастись с Наполеоном)» [2, S. 106].

Польский корпус под командованием Понятовского был в наполеоновской армии вторым по численности после основного французского контингента и принимал самое активное участие в захвате и оккупации Москвы. Бедствия и страдания, которые пришлось испытать населению России на всем пути следования наполеоновской армии, оставили неизгладимый след в исторической памяти русского народа. Работа с исторической памятью народа является одной из важнейших культурных функций современных средств массовой информации и общественной коммуникации. Предмет такого обращения к нашей культурной и исторической памяти в передаче Аркадия Мамонтова «Следы империи» 16

августа 2019 года составили события Отечественной войны 1812 года.

Нашему и будущим поколениям нашей страны необходимо знать, какой ценой отстояли наши предки для нас право на жизнь [См.: 61, с. 63; 86, с. 167].

43

Любовь и уважение к нашим предкам составляют нравственную, культурную основу исторического знания и самосознания нашего народа. Знающее знание всех участников нашей культуры фундирует изотерикус духовный единого целого и единства актуальной и исторической России.

Трансэкзистенциальным время-пространством бытия духа России, духовным ее изотерикусом, является память ее народа. В передаче Аркадия Мамонтова

«Следы империи» приводились среди прочих исторические свидетельства о мародерстве и жестоком обращении польских солдат с мирным населением России, о насилиях, убийствах, которые совершали на улицах Москвы польские солдаты, о том, что в принудительных работах они использовали подростков, стариков и женщин в качестве лошадей и вьючных животных. В

письме Александру от 20 сентября 1812 года Наполеон пишет, что он успел расстрелять 400 «поджигателей» [См.: 82, с. 172]. Повсюду в захваченной Москве было видно много мертвых, повешенных и расстрелянных. Наполеону доносили об ожесточении французских солдат, о повальных грабежах домов и лавок, которыми занимались в Москве баварцы, вестфальцы, итальянцы. «У

жителей отнимают рубашки и сапоги, мучат их разными работами… [в

результате чего] они умирают от голода и усталости» [См.: 82, с. 170-172]. По свидетельствам А. Н. Оленина, опубликованным в «Русском архиве» в 1868

году: «Жесточайшие истязатели и варвары из народов, составлявших орду Наполеонову, были поляки и баварцы» [82, с. 210]. При уходе из Москвы Наполеон решил взорвать Кремль. Для выполнения этого приказа наполеоновский военный губернатор, маршал Мортье приказал хватать оставшихся в Москве русских и в спешном порядке с помощью этой рабочей силы минировать Кремль с дворцами, с Иваном Великим, храмами и пр.

Подкопы эти деятельно производились трое суток. Русских, отказывавшихся рыть подкопы под Кремль, жестоко били [См.: 82, с. 228]. В Вязьме во время преследования «Великой армии» генералу Чичагову, несколько опередив главные русские силы, удалось освободить 300 запертых в церкви и

44

приготовленных к сожжению неприятельскими солдатами русских раненых и пленных [См.: 82, с. 242]. В ходе бегства наполеоновской армии из России в немецких, итальянских и польских отрядах жестокость и упадок дисциплины проявлялись с особой силой. «Отступающие… влекли за собой несколько тысяч русских пленных, взятых в начале войны… В одной только партии пленных, которых… гнали от Москвы до Смоленска, было пристрелено 611

человек (из них 4 офицера)… Их погибло, конечно, много тысяч. Трупы расстрелянных русских пленных постоянно встречались между трупами французов по дороге, на всем пути отступления наполеоновской армии» [82, с.

245]. Польское население боялось мести русских солдат. Зная об этом, «12

января 1813 г. Кутузов издал воззвание к русской армии, начинающееся словами: “Храбрые и победоносные войска! Наконец вы на границах империи! Каждый из вас есть спаситель отечества… Перейдем границы и потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его. Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата… Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем… не порабощения их и не суетной славы мы желаем, но ищем освободить от бедствий и угнетений даже самые народы, которые вооружались против России”» [82, с. 286-287]. Так начался заграничный поход русской армии. В воззвании к русской армии Кутузов определил высшую,

идеальную, цель и смысл похода русской армии, освобождение европейцев от бедствий и угнетений. В воззвании к солдатам русской армии Кутузов обозначил и путь достижения цели, и образец уважительного отношения к местному населению, которое русский солдат пришел освобождать от бедствий и угнетений. Причем средства к достижению цели русская армия черпала не путем принесения в жертву жизней других народов, а из своих внутренних ресурсов и земли русской. В лице русского солдата великий русский полководец Кутузов как представитель русского народа и народной войны мог находить опору в народе России, думать и говорить от имени

45

народа России [См.: 83, с. 626, 646], поскольку в своей борьбе с Наполеоном в Отечественной войне 1812 года русский народ таковым был, был един и был представлен в борьбе с Наполеоном своим единством. Единая нация России, в

отличие от немецкой [См.: 87, с. 511], уже сформировалась. Россия в себе объединяла две сущности, транснациональную империю и национальное государство.

§3.5. Россия как коренная европейская нация, объективная единица исторического и культурного развития. Комплементарность мироустройства. Прямое экзистенциальное касание и трансэкзистенциальное сопереживание как составная часть авторского метода

Во всеединстве мир представлен абсолютом [См.: 28, с. 68]. В этом всеединстве абсолют, полагая себя чем-то иным, совершает акт творения бытия сущего. В акте творения бытия единого сущего мы обнаруживаем себя в качестве единицы здесь-бытия сознания Allein-Dasein. В этом акте обнаружения сознание Allein-Dasein, поскольку оно обладает свободой экзистенции, идентифицирует себя как Я. Соответственно, обнаружение Я происходит одновременно с полаганием (отпадением в сознании) оставшейся вне моего Я комплементарной части остального сущего Не-Я. Все остальное сущее Не-Я как иное остается непрерывным, сплошным, единым целым, без разрывов, всегда таким, каковое оно есть, неразличенным на этом этапе постижения единичным Я внутри своей целостности и никаким иным.

Различать это сплошное Не-Я в формах бытия и единицах его единства начинает самосознающее Я на очередном шаге мышления, одной из целей деятельности которого является понимание ситуации опасности, в которой оно находится. «Император Александр I вынес из своей ранней молодости обильный запас отвлеченных политических идей и идеальных стремлений…

46

Император и его первые советники верно угадывали стоявшую на очереди ближнюю общую свою задачу, которую они называли “систематической работой над реформой бесформенного здания нашего управления”. Труднее было выбрать надлежащие средства: для этого [требовались] долговременный опыт и широкое предварительное изучение. Им было ясно, что, предпринимая эту работу, необходимо иметь перед глазами полную картину настоящего состояния империи, но для этой картины у них не было достаточного материала под руками, ни испытанного глазомера. Состояние России представлялось им неимоверным хаосом, в котором невозможно было разобраться и которое легче было разрушить, чем поправить. В нем они не искали элементов нового порядка… При каждом вопросе они или обращались к своим личным идеям, или искали готовых образцов на стороне и тотчас приходили в столкновение со своей действительностью. Уважение к действительности – истинно народный дух» [88, с. 448]. Проблема заключается в том, что, для того чтобы получить полную картину состояния сущего в раскрытом на данный момент горизонте знания [17, с. 227-228],

нужен способный для этого деятельный ум, живущий в соответствующей ему структуре экзистенции Allein-Dasein [См.: 50, с. 8-10] и принадлежащей соответствующей культуре. Понимание ситуации опасности включает в себя осознание состояния, в котором пребывает мир, который это Я окружает и несет для него в себе эти опасности, и осознание совокупности, порядка и последовательности ответных действий (шагов) в качестве реакции на возникающие угрозы. Происходит оно в процессе символизации на основании рационально-чувственной обработки данных, получаемых в ходе прямого экзистенциального касания и переживания данной ситуации [См.: 50, с. 12-13; 54, с. 75]. Данный способ познания ситуации [См.: 89, с. 162] является частью авторского метода семиотического трансэкзистенциального культурного конструктивного идеализма. Это значит, что чтобы правильно понимать наших предков, мы не должны утрачивать умение жить их чувствами и

47

переживать их сердцем. Мы знаем, что даже в самые критические минуты они не переставали думать о нас. Теперь и мы в своей памяти должны позаботиться о них. Без правильного исторического знания ум не может быть полноценным, ведь наше будущее слагается из тех возможностей, которые мы накопили в процессе проживания жизни. Символизация осуществляется в слове, которое в себе содержит осознанную совокупность, порядок и последовательность ответных действий на возникающие угрозы. Слово это,

или логос, которым мы сможем осознанно руководствоваться в наших действиях, мы назовем словом состояния неотложных и ключевых задач,

стоящих перед нашей культурой. О наличии процесса действительного постижения единичным Я смертельной опасности свидетельствует ощущение начального ужаса, или страха, которое охватывает возможную жертву. «Накануне войны 1812 г., Александр не рассчитывал на ее благополучный исход. Он говорил дерптскому профессору Парроту, что в предстоящей страшной борьбе не надеется восторжествовать над гением и силами противника, и приготовился похоронить себя под развалинами империи, а по занятии Москвы ему представлялась в перспективе даже возможность потери престола династией» [88, с. 453-454]. Ужас, который испытал Александр,

вполне описывается в терминах пограничных ситуаций религиозного экзистенциализма [90, с. 109]. В таких ситуациях жертве остаются трепет и самоотречение [91, с. 32]. В водовороте житейской мудрости спастись можно одним способом поменяться местами со своим палачом [См.: 50, с. 16-17].

Здесь, у критической черты «или-или» [92, с. 632-633] в состоянии трансцендентального страха смог Александр по-настоящему, как на весах,

взвесить и оценить дружбу с Наполеоном. Страх в данном случае – это страж,

он предупреждает. Страх, если он не парализовал жертву, побуждает ее к действию, направленному на спасение. Быть или не быть – так повернулся вопрос. В критический момент перед Александром всплыла действительная картина состояния русской культуры, в которой все ее действующие живые

48

единицы оказались перед лицом врага на своем месте готовыми к борьбе и с осознанием своих задач. «Наполеон или я, или он, или я, мы уже не можем больше царствовать вместе! Я его узнал, он меня больше не обманет» [82, с.

175]. Только тогда, когда вместо мнимой дружбы с Наполеоном возникла пустота, в которую он должен был провалиться, Александр ощутил, что единственная реальная опора может для него идти в этот критический час только от русского народа. Бог и народ – вот две согласные силы, которые его могли спасти. Это чувство в дальнейшем помогло ему в ходе заграничной кампании понять действительную силу, историческое значение и мощь русской нации, той нации, которую он представлял. «Скажите моим храбрецам… что… я… использую все средства моей империи… что если в велениях божьего промысла сказано, что моя династия должна перестать царствовать на прародительском троне, тогда, использовав все средства, какие будут в моей власти, я отращу себе бороду вот до сих пор, – и он указал на свою грудь, – и буду есть картофель с последним из моих крестьян в глубине Сибири скорее, чем подпишу стыд моего отечества и моих добрых подданных, жертвы которых я умею ценить. Провидение нас испытывает;

будем надеяться, что оно нас не покинет» [82, с. 175]. После произведенного выбора наступает решимость, наполнение его реальным содержанием и ответственность за произведенный выбор. Наполнение реальным содержанием выбора означает дальнейшее развитие принятой идеи путем совершения согласных с данной идеей действий. Произведенный выбор включает соответствующий разряд в слове управления состоянием и развитием социокультуры России (СУСРСКР), включение которого будет означать наличие в семиозисе данной культуры соответствующего данному разряду протяженного действия идеи, в пользу которой деятельная единица культуры сделала свой выбор. Православная вера здесь – это то реальное духовное пространство, единое для всех, кто в него верит, а потому внутри него и живет, это изотерикус православный [См.: 93, с. 292; 8, с. 27-28]. Оно

49

поэтому и существует, и оно реально для всех, потому что есть те, кто в него верят. Истину эту Александр понял в своем ощущении единения с народом,

который он представлял перед вечностью и Богом, в которого он верил.

Чувство заставляет разум действовать и придает этому действию направление.

Это значит, что чувство заставляет разум постигать, стоящую перед ним совокупность задач и находить им решения. Этому ощущению истины Александр сумел придать лишь первые и начальные формулировки.

Возможность правильного понимания этих ощущений, трансензуса [Ср.: 94, с.

70, 106-121, 170; 95, с. 25], основана на свойстве взаимной проницаемости,

комплементарной вложенности друг в друга и соприкасаемости пространств различных измерений, что соответствует представлению о них в модусе [Ср.:

94, с. 190, 399] штрихконцептуальности и прозрачности. Начальным формулировкам Александра необходимо было найти более развернутое оформление. Данное обстоятельство развития социокультуры России найдет свое отражение в 1830-е годы в знаменитой формуле русского министра народного просвещения графа Сергея Семеновича Уварова (1786 – 1855)

«Православие – Самодержавие – Народность» [96, с. 106]. Соединенные вместе и организованные вокруг общего дела, в данном случае защиты родного отечества и государства, три эти фактора объединяли всех участников культуры в согласованное политическое единство, нацию. Общее дело [33, с.

248], которое всегда присутствовало в жизни русского народа и три этих фактора были выражением той мировой идеи, которая определяла направление развития России, ее органический рост и становление в ее естественных экзистенциальных границах. Поиском символического выражения этой общей русской идеи (по факту действующей в историческом и духовном изотерикусе России) [См.: 93, с. 292; 8, с. 27-28] и

общенационального дела станет насущной задачей для многих поколений русских мыслителей [97, с. 66-68]. Чувство единения и близости друг к другу русским людям была дана через соборность. В Отечественной войне 1812 года

50

это свойство русского народа в очередной раз наглядно проявилось и подтвердило свою силу в форме русского национального единства. Для русского народа соборность практически и исторически была единственно возможной формой существования и составляла его историческую сущность

[См.: 33, с. 165; 98, с. 53, 468-489; 99, с. 74-80]. Этой сущности, имевшей историческое развитие, определявшей народ как историческую личность и принимавшей институциональные черты, также требовалось символическое осмысление [100, с. 64-65; 101, с. 52]. Народ, через веру и церковь объединенный вокруг своего государя как символа собственной государственности, фактически и составлял нацию. Главным и лидирующим религиозным институтом в России исторически являлась Русская Православная Церковь. Понятие нации и государства в реальности совпадали

[См.: 96, с. 102]. Историческая действительность говорит нам сейчас о том,

что развитие России уверенно шло по пути развития институционального общенационального государства [102, с. 53]. Православие, поскольку оно в данной формуле воплощает идею высшего разума, отражает идею потребности всего общества, то есть суммарные интересы всех жителей России независимо от их религиозной и конфессиональной принадлежности.

Данную составляющую развития культуры, отвечающую ее общим историческим потребностям, но пока не нашедшую полного (окончательного)

теоретического оформления и действующую независимо от него, можно назвать также бессознательной [См.: 6, с. 73]. Народность в данной формуле означает, что государь, являясь символом, вокруг которого народ объединяется, действует в интересах нации (будущего своей жизни, а будущее есть ее смысл), народа, объединенного в своем государстве. Свою решимость после произведенного выбора Александр подтвердил и в письме своей сестре Екатерине Павловне: «Удостоверьтесь, что мое решение бороться более непоколебимо, чем когда-либо. Я скорее предпочту перестать быть тем, чем я являюсь, но не вступать в сделку с чудовищем, которое составляет несчастие