Осенняя женщина. Сборник стихотворений

* * *

Нет, ничего не говори.

В ложбины лес струится кровью, И золотые сентябри Костром горят по Подмосковью.

Я позабыл, в какой главе Давно прочтенного романа Вот так же, по сырой траве Стелился белый хвост тумана.

Ибосиком,

ибосиком По листопаду, листопаду Ко мне бегом,

ко мне бегом Ты вырывалась за ограду.

Как листьев — лет волос с плеча,

Игубы с запахом полыни.

Изапоздалый клин крича Тревожно тает в нежной сини.

41

А память сказку повторит.

В ложбины лес струится кровью, И золотые сентябри Костром горят по Подмосковью.

42

Прощание у стен Донского монастыря

В кирпичной чаше древнего собора, Среди полуразваленных столбов, Не опуская пристального взора, Та женщина внимала про любовь.

Спускалось солнце плавным полукругом,

Имелкий снег по мрамору рябил. Она меня своим считала другом,

Ия об этом знал... но позабыл.

Забыл, что в этом мире все непросто, Что горек сладкой встречи дикий мед. Смотрели удивительные звезды На двух теней озябших хоровод.

Онежность бесполезная поэта!

Оповторенность и банальность фраз! Ну кто тебя из солнечного света Соткал такой, с морщинками у глаз?

Икто мне даст неведомые силы, Словами не затмить твою красу?

В кирпичной чаше тихо спят могилы

Изастывают хлопья на весу...

43

* * *

Эта ночь для двоих.

Тихо в комнату утро вплывает. Серебристая пыль Осыпает прибрежный балкон. Нежный девичий профиль На левом плече засыпает.

Мне встречались нежней Лишь в полотнах рублевских икон.

Двадцать солнечных дней Нам с тобою не будут обузой. Двадцать солнечных дней

Нам с тобой не уйти от судьбы. И взовьются стрижи Над великой и плавною Рузой, И с вечернего неба Падут грозовые столбы.

Отойдет сенокос, Отцветет на полянах цикорий. Скоро осени цвет

Зажелтит полновесную рожь.

44

Я тебе расскажу, Прошепчу тебе кучу историй: Полуправду И полузаветную ложь.

А когда расставанья Настанет проклятое время, Покачнется земля И присохнет к гортани язык. Мне останется дней

Незабвенное, сладкое бремя: Эта ночь для двоих.

На плече моем девичий лик.

45

На Рузском шоссе

Яуйду по Рузскому шоссе После расставанья на рассвете. Солнца золотой карась — в лозе Рвет тумана утренние сети.

Япойду без тяжести в груди

К нежно розовеющему храму. На реке ушкуйники лодьи

Из варягов в греки плавят, знамо.

Чуден благовеста ранний час, Встреченный побудкой петушиной. Семеренкой в Яблоневый Спас Покатилось лето под вершину.

Скоро кликнет осень Алконост, Спрятавшись за кроны вековые. И дорогой этой на погост Повезут отрубленные выи

Тех колосьев, что сейчас в росе, Как отряд бойцов в кольчужной стали...

Я уйду по Рузскому шоссе В зимние, нехоженые дали.

46

Завет

Шепчи мое имя, молись.

Я— молнией битое древо. Развилка, уведшая влево. Капканом отмеченный лис.

Шепчи мое имя, молись.

Застынь перед ликом иконным.

Я— пеший в нашествии конном.

Я— в черепа чаше кумыс.

Шепчи мое имя, молись.

Под крестоандреевским стягом Есть место певцам и бродягам. Им ведом грядущего смысл.

Шепчи мое имя, молись.

Ты станешь моим оберегом, Опарою пашни под снегом, Строкою, упавшей на лист.

Шепчи мое имя, молись!

47

На могиле М. И. Цветаевой

Ибудет предвечная болесть России Болотным туманом ползти по земле,

Ибудут ее соловьи и мессии

Лежать на снегу иль болтаться в петле.

Марина Ивановна! Свят твой жеребий И, словно звезда Вифлеема, высок.

Но узкой петлею затянется гребень Елабужских вечнозеленых лесов.

Пребудет не скоро признанья награда, Пребудет не скоро любовь на века.

А что остается? Кладбище, ограда Кирпичного камня да Кама река,

Да звон колокольный, густой и умильный,

С вершин церковей сорока сороков, Да старые сосны, да камень могильный, Да медная горстка людских пятаков.

48

А больше не надо, а больше не требуй. Стою на юру средь сухих повилик. Марина Ивановна! Темен твой жребий. Марина Ивановна! Светел твой лик.

49

Северо%западная элегия

А дни все короче, все шире река

Ирыба в залитые пожни теснится.

Ибелая ночь, как стакан молока, Разлитый июнем — во сне не приснится.

Приземистый храм молчалив и суров. Ошую — леса, одесную — болота.

Две вскинутых башни грозящих перстов Закрыли в чудскую равнину ворота.

Все свечи сожгу перед ликом твоим, Мой ангел хранитель, забывший

о встрече. Кому мы сегодня поминки творим, Рябин и калин красноперые свечи?

Но если меня сохранит талисман На черной воде, на извилистой трассе,

Мы выпьем с тобою, речной капитан, Бельмастый чухонец — Василий Тарасов.

50