История отечественной и зарубежной журналистики зарубежная журналистика ХХ века. Хрестоматия

голосом, который в этот самый момент, за две ночи до начала записи, был неприлично слаб и нездоров. Синатра был болен. Он стал жертвой недомогания столь обычного, что большинство людей сочло бы пустяком. Однако, когда дело касается Синатры, болезнь может погрузить его в глубокую депрессию, панику, даже в ярость. Фрэнк Синатра простудился. Простывший Синатра – как Пикассо без красок или Феррари без топлива, только ещё хуже. Обычная простуда лишает Синатру его самой беззащитной жемчужины – его голоса. Она врывается и подрывает саму основу его уверенности. Она вредит не только ему, но и является чем-то вроде психосоматического расстройства для дюжин людей. Для тех людей, которые работают на него, пьют с ним, любят его, чьё состояние и стабильность зависят от него. Точно так же, как внезапно заболевший президент Соединённых Штатов может пошатнуть национальную экономику, простывший Синатра вносит разлад в шоу-бизнес и за его пределы.

Прошлым летом в салуне Джилли в Нью-Йорке мне довелось увидеть эту сицилийскую сторону Синатры. То был единственный раз до сегодняшней ночи, когда мне удалось присмотреться к нему поближе. Салун Джилли на 52-й улице Манхэттена – это место, где Синатра выпивает всякий раз, когда приезжает в Нью-Йорк. В задней комнате салуна есть специальное кресло, забронированное для Фрэнка, на которое никому больше садиться не положено. Когда Синатра занимает его, сидя за длинным столом, окруженный своими ближайшими нью-йоркскими друзьями, в числе которых владелец салуна Джилли Рицо со своей синеволосой женой Хани, известной как «Голубая Иуда», вся сцена принимает довольно необычный ритуальный характер. В ту ночь множество людей, одни из которых – случайные друзья Синатры, вторые – просто знакомые, а третьи – вообще ни те, ни другие, появилось у салуна Джилли. Они приближались к нему, как к святыне. Они приехали из Нью-Йорка, Бруклина, Атлантик-сити, Хобокена. Они приехали, чтобы выразить уважение.

Это были молодые и старые актёры, бывшие боксёры, изнурённые трубачи, политики, мальчик с тростью. Там была толстая дама, которая утверждала, что помнит, как Синатра кидал на её крыльцо свежий номер «Джерси Обсервер» в тридцать третьем. Там были пары средних лет, говорившие, что слышали Синатру поющим в «Растик Кэбин» в тридцать восьмом: «Мы уже тогда знали, что он пробьётся!» Были

81

люди, слышавшие его поющим с группой Гарри Джеймса в тридцать девятом; или с Томми Дорси в сорок первом («Да, да, эта песня, „I’ll Never Smile Again“– он пел её как-то ночью в той дыре рядом с Нюарк. Мы танцевали…»). Или они вспомнили времена в Парамаунт: группа «Войс», он и свунеры в бабочках. А одна женщина вспомнила про того ужасного мальчишку – Александра Дорогокупца. Этот восемнадцатилетний сорванец кинул в Синатру помидором, после чего поклонницы с балкона чуть не забили беднягу до смерти. Что в итоге стало с Александром, дама не знала.

Они помнили время, когда Синатра был неудачником и пел дерьмо вроде «Mairzy Doats». Они помнили день, когда он вернулся. Тогда все они стояли у дверей салуна Джилли: множество людей, которые не смогли войти. Некоторые ушли, но большая часть осталась в надежде, что скоро они смогут протолкнуться внутрь между локтями и задницами мужчин, в три ряда пьющих в баре, и подглядеть за ним, вальяжно сидящим где-то там. Что они действительно хотели, так это увидеть его. Несколько мгновений, не проронив ни звука, они пристально вглядывались сквозь клубы дыма, затем поворачивались, пробивались через толпу у бара и шли домой.

Некоторые друзья Синатры, знакомые вышибалам у входа, умудрялись получить сопровождение в заднюю комнату. Однако оказавшись там, они могли надеяться только на себя. В тот вечер бывший футболист Фрэнк Гиффорд к третьей попытке едва смог протиснуться на шесть метров. Те же, кто каким-то чудом были достаточно близко, чтобы пожать Синатре руку, не делали этого; взамен они лишь касались его плеча или рукава, а другие и просто стояли так, чтобы он мог их видеть. Дождавшись того, что Синатра приветственно подмигнёт, кивнёт или назовёт их имя (у него фантастическая память на имена), они поворачивались и уходили. Они отметились. Выразили своё почтение. Я смотрел на эту ритуальную сцену, и у меня создавалось впечатление, что Фрэнк Синатра живёт одновременно в двух разных мирах.

С одной стороны, когда он разговаривает и шутит с Сэмми Дэвисом, Ричардом Конте, Лизой Минелли, Берни Мэсси или другими знаменитостями за одним столом, он – свингер; с другой – когда он кивает или машет своим paisanos (Элу Сильвани, спортивному менеджеру, работающему с кинокомпанией Синатры; Доминику Ди Бона, его костюмеру; Эду Пуччи, 130-килограммовому парню, быв-

82

шему футбольному нападающему, а теперь – его адъютанту), Фрэнк Синатра – «Иль Падронэ». Или, если хотите, он то, что в традиционной Сицилии давно называют uomini rispettati – «почтенные мужи». Это люди одновременно величественные и простые, которые любимы всеми и по природе своей очень щедры, чьи руки целуют, когда они идут из деревни в деревню. Это мужчины, которые могут бросить свои дела, чтобы восстановить справедливость.

Фрэнк Синатра всё делает лично. В Рождество он сам будет подбирать кучу подарков для своих друзей и родных, помня, какие украшения тем нравятся, их любимые цвета, размеры рубашек и платьев. Когда, чуть больше года назад, дом его друга-музыканта был разрушен, а жена несчастного погибла в Лос-Анджелесе при сходе сели, Синатра лично приехал на помощь. Он нашёл музыканту новый дом, заплатил по всем больничным счетам, которые не покрывала страховка, затем лично проследил за тем, как обставляют новый дом, вплоть до столового серебра, постельного белья и покупки новой одежды.

Однако тот же Синатра вскоре может взорваться в приступе неистового гнева, только лишь какая-то мелочь будет сделана неверно одним из его paisanos. Например, когда один из его людей принёс ему сосиску с кетчупом, который Синатра, видимо, ненавидит, Фрэнк сердито метнул бутылкой в бедолагу, обрызгав того этим самым кетчупом. Большинство мужчин, работающих на Синатру – люди не маленькие, но этот факт никогда не пугает и не останавливает его, когда тот в ярости. Они же,

всвою очередь, не позволят себе вспылить в ответ. Ведь он – Il Padrone.

Апорой в стремлении угодить, команда Синатры воспринимает желания босса чересчур близко к сердцу. Как-то раз он мимоходом заметил, что его огромный оранжевый внедорожник на Палм Спрингс стоило бы перекрасить, и эти слова тут же разлетелись по всем каналам, становясь всё более неотложными, пока, наконец, не стали командой перекрасить джип сию минуту, немедленно, ведь это нужно было сделать ещё вчера! Для работы потребовался наём специальной бригады маляров, которые должны были бы проработать всю ночь, по сверхурочному тарифу; на что, в свою очередь, требовалось разрешение самого Синатры. В конце концов, когда заказ на покраску появился на столе Фрэнка, он не имел ни малейшего представления о том, что вообще происходит; а затем, поняв в чём дело, с уставшим видом признал, что ему было наплевать, когда они покрасят этот чёртов джип.

83

Однако прогнозировать его реакцию – дело неблагодарное. Синатра – человек настроения и большого размаха. Человек, реагирующий инстинктивно: внезапно, бурно, драматично, и никто никогда не знает, что за этим последует. Молодая девушка по имени Джейн Хоуг, репортёр в газете «Жизнь Лос-Анджелеса», училась в одной школе с дочерью Синатры, Нэнси. Однажды её пригласили на вечеринку в калифорнийский дом миссис Синатры. В тот день Фрэнк, поддерживающий тёплые отношения со своей бывшей женой, принимал гостей. В начале вечеринки мисс Хоуг, наклоняясь за столом, случайно столкнула пару гипсовых птиц, которые упали и разлетелись на кусочки. Внезапно, вспоминает мисс Хоуг, дочь Синатры закричала: «О, это были мамины любимые…». Но до того, как она успела закончить, Синатра бросил на свою дочь такой взгляд, что та замерла на полуслове. И пока остальные сорок гостей застыли в тишине, Синатра прошёл и быстро смахнул остальных гипсовых птиц со стола, разбивая их вдребезги. Затем он мягко положил руку на талию Джейн

исказал: «Всё в порядке, малыш».

Ивот Синатра, сказав пару слов блондинкам, двинулся от бара в сторону комнаты для бильярда. Один из его друзей подошел, чтобы составить компанию девочкам, а Брэд Декстер, стоявший в углу с какими-то людьми, последовал за Синатрой.

Комната потрескивала от стука бильярдных шаров. В ней было около дюжины зрителей, большую часть из которых составляли юноши, смотревшие, как Лео Дерошер играет против двух раззадоренных игроков, впрочем, явно тому уступавших. Среди членов закрытого клуба было много актёров, режиссёров, писателей и моделей. Почти все значительно моложе Синатры с Дерошером и, кроме того, гораздо свободнее в выборе вечернего наряда. Многие из молодых женщин, чьи длинные волосы свободно спадали ниже плеч, носили тесные, обтягивающие попу брюки и очень дорогие свитера; несколько молодых мужчин были одеты в синие или зеленые велюровые рубашки с высокими воротниками и в узкие штаны, дополненные итальянскими лоуферами.

По тому, как Синатра смотрел на этих людей, было очевидно, что они были не в его вкусе. Тем не менее он сел, откинувшись на спинку высокого стула, стоявшего у стены, и, взяв в правую руку стакан виски, принялся молча следить за тем, как Дерошер гоняет бильярдные шары. Молодёжь, уже привыкшая лицезреть Синатру в этом клубе, не оказывала ему особого почтения, хотя и ничего обидного тоже не говорила.

84

Они были группой стиляг, по-калифорнийски крутой и небрежной. Среди них самым авторитетным казался шустрый паренёк с острым профилем, бледно-голубыми глазами в квадратных очках и светлыми волосами. Он носил вельветовые брюки, зелёный шотландский свитер, замшевый жилет и егерские сапоги, за которые он недавно отдал 60 долларов.

Фрэнк Синатра, облокотившись на стул и похлюпывая носом от простуды, не мог оторвать глаз от этих сапог. Вначале, посмотрев пару мгновений, он отвернулся, но теперь опять сфокусировал свой взгляд на них. Хозяина сапог, который стоял в них, наблюдая за игрой, звали Харлан Элисон. Он был писателем и только что закончил сценарий к фильму «Оскар».

Наконец, Синатра не выдержал.

–Эй, – прокричал он своим слегка резким, но в то же время мягким, ярким голосом – сапоги – итальянские?

–Нет, – сказал Элисон.

–Испанские?

–Нет.

–Неужели английские?

–Послушай, я без понятия, мужик, – хмуро выпалил Элисон и снова отвернулся.

В бильярдной вдруг стало тихо. Лео Дерошер, низко наклонившись наперевес со своим кием, замер на мгновение в такой позе. Никто не шелохнулся. Синатра слез со стула и зашагал своей медленной, высокомерной походкой в сторону Элисона. Тяжелый стук каблуков Синатры наполнил комнату. Затем, сверху вниз глядя на Элисона, слегка поведя бровью и коварно ухмыляясь, Синатра спросил: «Волнуешься?»

Харлан Элисон сделал шаг в сторону.

–Послушай, чего ты ко мне привязался?

–Мне не нравится, как ты одет, – сказал Синатра.

–Жаль тебя раздражать, – отвечал Элисон, – но я одеваюсь так, как мне нравится.

В комнате начали перешёптываться, и кто-то сказал:

–Брось, Харлан, пойдём отсюда.

Лео Дерошер, сделав свой удар, поддержал:

– Да, да, брось.

Но Элисон не пошевелился. Синатра спросил:

–Чем ты занимаешься?

–Я сантехник, – ответил Элисон.

85

–Нет, нет, – быстро выкрикнул парень с другой стороны. – Он написал «Оскар».

–Ах, вон что, – сказал Синатра. – Я видел его и это кусок дерьма.

–Странно, – сказал Элисон, – потому что они его ещё даже не выпустили.

–Я видел его, – повторил Синатра, – и это кусок дерьма.

Тогда, встревоженный и очень крупный против маленькой фигурки Элисона, Брэд Декстер сказал:

–Давай-ка, малыш, ты свалишь из этой комнаты.

–Эй, – Синатра перебил Декстера, – не видишь, я с ним разговариваю?

Декстер смутился. Затем вся его поза изменилась, голос смягчился,

ион сказал Элисону, почти с просьбой: «Ну же, малыш, не мучай меня». Вся сцена становилась комичной. Казалось, Синатра был серьё-

зен только наполовину. Возможно, это была лишь попытка избавиться от гнетущей скуки или внутреннего отчаяния; в любом случае, обменявшись ещё парой фраз с Синатрой, Элисон вышел из комнаты. К этому моменту, всем на танцполе уже было известно о стычке Элисона и Синатры, и кто-то пошел за менеджером. Однако, по слухам, менеджер уже обо всём знал: быстро выбежал, прыгнул в машину и уехал домой. В конце концов, помощник менеджера вошёл в бильярдную.

– Не пускать сюда никого без пиджака и галстука, – бросил Синатра. Помощник менеджера послушно кивнул и зашагал обратно в офис.

<…>

Задание

1.Определите методы, которыми формируется образ героя очерка.

2.Выявите новаторские журналистские приемы материала.

3.Чем отличается композиционное мастерство в данном очерке?

4.Как проявляется авторская позиция?

5.Как достигается баланс объективности и авторской позиции?

6.Какую роль играет диалогическая речь?

7.Что придает тексту эффект достоверности?

86

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.Введение в мировую журналистику : от античности до конца XVIII века : хрестоматия / сост. Г. В. Прутцков. – Москва : Аспект Пресс, 2007. – 427 с.

2.Вороненкова, Г. Ф. Путь длиною в пять столетий: от рукописного листка до информационного общества: национальное своеобразие средств массовой информации Германии / Г. Ф. Вороненкова. – 2-е изд., доп. и испр. – Москва : Изд-во Московского университета, 2011. – 640 c.

3.Землянова, Л. М. Журналистика и коммуникативистика. Концептуализация медийных процессов в современной зарубежной науке / Л. М. Землянова. – Москва : МедиаМир, 2012. – 186 с.

4.История зарубежной журналистики, 1800-1945 : хрестоматия / сост.:

к.филол. н., доц. Г. В. Прутцков. – Москва : Аспект Пресс, 2007. – 395 с.

5.История зарубежной журналистики, 1945-2008 : хрестоматия / сост.: к. филол. н., доц. Г. В. Прутцков ; под ред. д. филол. н., проф. Я. Н. Засурского. – Москва : Аспект Пресс, 2008. – 221 с.

6.Прутцков, Г. В. Введение в мировую журналистику : от Античности до конца XVIII века : учебное пособие / Г. В. Прутцков ; под ред. д. филол. н., проф. Я. Н. Засурского. – 2-е изд., испр. и доп. – Москва : Аспект Пресс, 2012. – 431 с.

7.Прутцков, Г. В. История зарубежной журналистики, 18001929 : учебное пособие / Г. В. Прутцков ; под ред. д. филол. н., проф. Я. Н. Засурского. – Москва : Аспект Пресс, 2012. – 414 с.

8.Прутцков, Г. В. История зарубежной журналистики, 1929-2013 : учебно-методический комплект : учебное пособие / Г. В. Прутцков ; под ред. д. филол. н., проф. Я. Н. Засурского. – 2-е изд., испр. и доп. – Москва : Аспект Пресс, 2013. – 431 с.

9.Руднев, В. Н. История зарубежной литературы [Электронный ресурс]: учебное пособие для студентов, обучающихся по всем направлениям подготовки 035000.62 - «Издательское дело» (квалификация - «бакалавр»)/ Руднев В.Н.— Электрон. текстовые данные.— М. : Российский новый университет, 2013.— 176 c.— Режим доступа: http://www.iprbookshop. ru/21280.html, по паролю.— ЭБС «IPRbooks».

10.Трещеткина, И. Г. Всемирная история в таблицах и схемах / И. Г. Трещеткина. – Санкт-Петербург : Виктория плюс, 2016. – 80 с.

87