Жизнь и клинические случаи. Рассказы

ребенка. Потом случились еще одни роды в соседнем родзале.

Уже пересмотрены все дети, написаны дневники наблюдения, выписные эпикризы, справки. Рутинная работа закончена, теперь только роды или кто позовет доктора в палату взглянуть на послеобеденного малюка*.

А потом уже акушерка попросила не отходить далеко, потому что открытие почти полное и в каком-то не очень далеком времени будут тут роды.

Утреннее действо продолжалось, только к разговорам добавились еще Анжеликины крики. Она начинала кричать, мужик снизу толкал окно, оно громко распахивалось, он опять что-то кричал, подтягивался на подоконнике, она отвечала или стонала в ответ. Потом он стал кидать в окно камушки, громко выкрикивая: «Красавица! Сестра! Доктор!»

Окно уже не закрывали, Анжелика орала благим матом и не слушала никого, цыган стучал в окно и что-то выкрикивал, народ под окнами на пестрых покрывалах что-то ел, пил и громко разговаривал, акушерка пыталась докричаться до Анжелики, жаловалась, что за день этого крика у нее болит голова, а потом просто вышла и села за стол в коридоре.

Кровать стояла возле самой двери. Анжелика на каждой схватке начинала закатывать глаза,

* Малыша (укр.). — Прим. ред.

кричать, извиваться на кровати и ужасным взглядом смотрела на руку с капельницей. В какой-то момент она притихла. А я села рядом на кровати и погладила ее по руке.

—Анжелика, давай ты начнешь слушаться. Ребенку надо помогать появиться на свет.

Она посмотрела на меня затуманенным взглядом и кивнула.

—Пусть они меня наколят, чтобы не было больно! Я уже не могу!

—Уже не надо ничего колоть. Уже полное раскрытие, ребенок вот-вот родится, только надо дать опуститься головке.

Новая схватка и новая волна крика. Крики цыган.

Акушерка встает и с новыми силами идет к женщине:

—Анжелика, ну ты ж должна ему сына родить! Давай встань, постой немного.

Я встаю, собираясь отойти, но она только крепче сжимает мою руку.

—Доктор, не отходи от меня!

—Ладно, никуда не ухожу. Вставай и идем медленно.

Яркие ногти на загорелой коже. Волосы выбились из косы и слиплись, а потом акушерка расплела ей косу, чтобы роды шли быстрее.

Доктора что-то не видать. Приходил минут двадцать назад и убежал куда-то. Акушерка пытается прослушать сердце. Цыган орет под окном.

—Замолчи немедленно, или я закрою окно!

—Не буду кричать! Не закрывай окно! Сердце хорошее, живот большой, схватки

активные, только Анжелика орет и не хочет слушаться. На кровати извивается, и кажется, что упадет сейчас.

—Анжелика, я сейчас уйду, если будешь такое творить! — Акушерка, видавшая всякое за годы работы, говорит серьезно, но даже рожающая женщина с затуманенным болью сознанием понимает, что никто не уйдет, и улыбается.

—Буду слушать. Только говори громко! Кладу руку на живот. Хороший способ.

Тогда сразу понятно, куда надо тужиться. Както в момент все умолкают, и Анжелика тужится, изо всех сил издавая рык.

— Вдох и потужилась! Это у нас мантра такая.

Прорезывается головка. Черные волосики видны уже хорошо. Забегает доктор. Сам чернявый, как и женщина.

—Так, давай бегом, а то ребенок уже хочет рождаться.

—Выдохнула! — кричит акушерка.

Доктор закрывает Анжелике нос, но ничего не помогает. Она рычит и тужится.

— Не дуйся, бо порвешься вся!

Никто не слышит акушерку. Плечики ребенка выскальзывают вслед за родившейся головкой, вот тельце, обвитие не тугое, и ребенка плюхают матери на живот.

ПОГОДА ЖИЗНИ

Погода за окном не предвещала ничего хорошего. Тучи были низкие и тяжелые, и неслись они по небу в сторону города. Металлические козырьки над окнами трепетали. Сидеть бы дома, пить чай, читать книги, болтать по телефону или просто смотреть в окно. Но я собиралась поехать к малышке, которую выписала несколько месяцев назад из роддома.

Наташа, ее мама, красивая, молодая и счастливая, лежала в платной палате, на пороге которой стояла корзина с букетом огромных орхидей. Когда она выписывалась, то санитарка, несшая корзину, всю дорогу расхваливала Наташиного мужа, букет и саму Наташу, высокую блондинку с прекрасным улыбающимся лицом. В глазах Наташи светилось счастье.

И вот я еду уже к ним домой с вежливым папой в машине. Перед домом мужчина предупреждает, что в доме есть еще один ребенок, и если можно, чтобы я посмотрела еще и его. Конечно, можно, я посмотрю двоих.

Комната, где живет малыш, чистая и светлая. Наташа — красивая и ухоженная, в велюровом

костюме — сидела на кровати возле ребенка. С малышкой все хорошо. Она похожа на Наташу, такая же длинненькая, с красивыми чертами лица. Хорошо набирает вес и на свои три месяца развита соответственно. Она хорошо сосет, и молока у Наташи достаточно. Мы договариваемся, что встретимся через какое-то время.

Второй ребенок был в другой комнате. Девочка, чуть больше четырех лет. Жалобы на насморк, посмотрела ребенка легко. Девочка контактная, болтала, показала мне свои игрушки и докторский набор. Почему-то многие родители считают, что наличие таких тематических игрушек должно приводить доктора в восторг.

Девчушка уверенно манипулировала подобием фонендоскопа, и когда я ее послушала, она мне сказала: «Теперь я тебя». Ну ладно, я далась послушать, потом показала горло, а еще она меня по колену молотком стуканула. Девочка рассказала, что ее зовут Ангелина, а ее кота — Пчелка, только кот живет у бабушки, куда Ангелина скоро поедет. С Пчелкой жили и другие звери, но девочка не знала, как их зовут.

Мама девочки, которая сидела тут в комнате, была чем-то похожа на Наташу, и я решила, что это ее сестра. Выглядела как-то устало. Мама поблагодарила меня, и мы договорились, что созвонимся и она привезет ребенка на осмотр

дней через десять. Какое-то напряжение в комнате было, но ребенок своим поведением и болтовней заставлял взрослых улыбаться.

По дороге назад в машине прояснилось, кто есть кто. Папа начал как-то издалека. Девочка оказалась его дочкой от первого брака, а ее мама — первой женой. Удивительно было встретить их в одной квартире. Приехала я домой под некоторым впечатлением.

Через какое-то время мы с Ангелиной встретились. Потом Наташа уехала с дочкой на арендованную дачу на все лето. Через какое-то время я знала уже всю историю этой семьи. Нина с Сергеем разъехались по разным комнатам, когда Ангелине не было еще года. Жили как соседи. Нина сначала надеялась, что со временем что-то наладится, потом поняла, что уже и не хочет этого.

Через какое-то время появилась Наташа. Как могла Нина жить в одной квартире с новой женой своего мужа, было как-то непостижимо для меня. Но она говорила, что ее уже это не трогает никак. Даже если ей было очень больно, то она не подавала виду. Она работала на хорошей должности, дочка ходила в детский сад. А за стеной отец ее ребенка жил и радовался с новой женой.

Я даже боялась как-то глубоко задумываться о том, в каком состоянии надо быть, чтобы можно было так жить. Мне было страшно думать

об этом и жалко Нину одновременно. Что это была за жизнь…

Наташа назвала свою дочку Вероника. Иногда они приезжали в клинику, а чаще я ехала к ним домой, где в одной комнате встречала Нину с Ангелинкой, а в другой — Вероничку с Наташей. Наташа была влюблена, вела себя как королевна. Она верила в настоящую любовь, и видно было, что соседи за стенкой ее сильно напрягали.

Этой осенью позвонила Нина и попросила приехать. Я не видела их больше года. Ангелина кашляла, потом им надо было решить вопросы с прививками. Девочка пошла в школу, вытянулась. Она показывала мне яркие тетрадки, которыми очень гордилась. Нина попросила посмотреть и Веронику и, несколько замявшись, сказала, что Сергей от Наташи ушел.

Наташа была все так же ухожена, и на ней был тот же велюровый костюм. Ребенок ухоженный и полненький. Вероничка топала по комнате, залазила на руки, приносила игрушки. А Наташа тихо рассказывала о своей жизни, и вид у нее был совершенно поникший. Да, она замечала, что Сергей поменялся, но все перекладывала на усталость. Она просто не могла осознать то, что с ней случилось.

Уже несколько месяцев ее муж живет с другой женщиной. Ее поддерживает Нина, как-то странно ужившаяся с этой мыслью и принявшая

такие странные отношения. Теперь Нина, мимо которой она ходила с высоко поднятой головой, помогает ей с малышкой, поддерживает и не позволяет впасть в депрессию или скатиться в истерику.

Наташа думает, что жизнь прожита, а Нина говорит ей, что жизнь продолжается. Надо жить и улыбаться. А о том, какое будет завтра, расскажет только тот наступающий день. Погода в жизни может меняться достаточно часто, как и за окном.

СЕРАФИМОВ ДЕНЬ

Если вы любите умиротворение, то вам стоит приехать на Десну в конце июля или начале августа. Заехать в глубь леса на берег реки, разжечь костер и сидеть в ожидании вечера, а потом смотреть на извилистую реку, как быстро она течет, на небо и лес вокруг, на другой берег, заросший камышом. Смотреть и дышать полной грудью, вдыхать дивный запах реки, костра и сосен.

Берег изменяется каждый год. Деревья, омываемые потоком воды, падают в реку, их корни торчат из берегового песка. А на самом краю берега остается высокое дерево, которое спустя год или два окажется вот так же лежащим в воде. Пока оно стоит на краю небольшого обрыва высокое и пахнущее хвоей.

Наш отдых на реке был диким. Мы уехали из Киева, прихватив с собой детей, палатки и большой котел, в котором надо готовить еду. Такая простая жизнь диктует свои правила. Каждый день надо готовить еду хотя бы трижды, ловить рыбу, чистить ее, жарить потом, мыть котел, резать овощи для салатов, кипятить