Жизнь и клинические случаи. Рассказы

ром. Вот и хорошо. Болезнь имеет начало, развитие и конец.

Я всегда привожу такой пример: чтобы получилось спелое яблоко, сначала должны появиться цветы, завязь, потом плод должен вырасти и созреть. Нужно уметь ждать.

По обе стороны дороги растут старые липовые деревья. Липа цветет и привлекает своими цветками пчел. А потом опять поля: белые, желтые и зеленые. Зеленых — больше всего. Вот поле с подсолнухами. Надо подождать, и оно станет очень красивым.

Кукуруза на поле напротив уже достаточно высока, но початков еще не видно. Чуть дальше через холмы уходит тропа куда-то вдаль. Маки растут вдоль дороги маленькими яркими пятнами.

Въехали в село. В начале и в конце украинских сел практически всегда стоят кресты. Иногда такие, как здесь, — украшенные разноцветными лентами. Здесь пасутся черно-белые коровы, слева от дороги — большой ставок. Вот знак «Осторожно, коровы!», вот старый дедушка пасет стаю гусенят. Вот церковь над дорогой.

Встречные машины попадаются редко. Село закончилось, и опять вокруг поля, озера, посадки и яркие пятна маков вдоль дороги. Какая красивая наша страна! Богданiвка, Олександрiвка, Щасливе, Михайлiвка. Сколько сел с такими названиями — не пересчитать.

Вот на обочине маленький памятник с ангелом и яркие искусственные цветы. Дорога вся в латках. Вот новое село. Река и заросли камышей. Пасутся привязанные возле заборов козочки, идут вдоль дороги нам навстречу босоногие мальчишки, а за ними — мальчишки постарше. А на полуразрушенном памятнике аисты свили гнездо.

Дети прислали эсэмэс, что им хорошо отдыхается и море теплое. От этого известия я улыбаюсь. Снова звонок. Они были пару дней назад,

ивот ребенку значительно лучше уже. Вот и хорошо. Дали мой телефон соседям, которые будут звонить. Пусть звонят, вечером я буду уже в Киеве.

По дороге подвозим маму с младенцем. Ребенку месяцев пять-шесть, и ведет он себя очень прилично. Да и ехать им не далеко. На остановке их ждет мужчина с велосипедом.

Вот и трасса, которая приведет нас прямо в Киев. На нашу южную окраину. Сейчас села промелькнут в обратном направлении, дорога будет приближать нас к Городу, красивее которого нет города в мире.

Сначала полос на дороге будет четыре, а потом их станет целых шесть, машин прибавится, они будут обгонять друг друга и торопиться туда, к своим семьям и домам, в свой Город.

Мы съедем с моста, минуем пожарную часть

икруг возле конюшни, а потом проедем между

озер и увидим наш белый храм над озером, нежно покрытым летящим с тополей пухом. Утки плавают по озеру, по дорожкам ходят люди, бегает много детей.

Это место притягивает людей, и они возвращаются сюда снова и снова. А я возвращаюсь в свою жизнь с ее буднями — в жизнь, которую люблю и которую разделяю с сотнями людей, звонков и просьб. Они и образуют мою жизнь, наполняя ее той самой тихой радостью.

ОСЕННИЕ МОТИВЫ

Рассветное небо и тонкая прохлада утра. Они говорят об осени. Все, как обычно, в последний момент. Вчера купили простенькие букеты фиолетовых астр. Зеленые пиджаки и новенькие белые банты. Новые рюкзаки с небольшим набором тетрадок. Дневники обещали выдать в школе. Идут в школу радостно. Давид вспомнил, что у его учительницы Татьяны Михайловны, оставшейся в младшей школе и набравшей первый класс, сегодня день рождения. Подарок уложен. Впереди школа, люди, отношения, новые учителя у мальчика и солнечное зовущее небо с облаками, которое всегда видно в окно.

ИЮНЬСКИЙ НАПЕВ

Какие прекрасные вечера в нашем дворе! Дети сидят на траве, расстелив светлым пятном марселевое покрывало, и оживленно играют. Небо, оно еще достаточно светлое, с какой-то дымкой и розовыми от лучей заходящего солнца облачками. Многочисленные открытые окна, такие разные. В окнах любят сидеть разные коты. Если выйти из боковой арки, то видна незаконченная дорога, прозванная нашим соседом «детской». Дорога закрыта для машин, и по ней катаются дети всех размеров и возрастов на самокатах и велосипедах. На клумбах пораскрывались уже чернобрывцы — верный признак того, что лето перевалило уже за половину. Прогуливаются люди с собаками. Лидирующее место по количеству занимают таксы. Тепло и спокойно. Только гул взлетающего недалеко самолета напоминает о том, что это только маленький дворик на задворках большой вселенной.

УТРО

громкий самолет сквозь дождь… бархатный кот… звонок в семь утра… барбарисовый чай… мультик про Нюшу…

ДУНОВЕНИЕ ТИХОГО ВЕТРА

Почему-то мне кажется, что я буду вспоминать этот июнь как один из лучших и, как ни странно, самых тихих, размеренных и безмятежных в моей жизни.

Тихие прогулки теплыми вечерами, сидр с друзьями и соседями. Наш прекрасный двор и гуляющие собаки, основная масса которых — таксы.

Интересная работа, люди, звонки, благодарность и улыбки. Рассвет и пение птиц, лунное затмение и заглядывающая в окно спальни во второй половине ночи убывающая луна.

Подрощенные дети, которые сдают бесконечные экзамены и постоянно где-то бывают, и младшие домашние дети, которые почему-то не любят читать…

Наш храм — величественный белый собор и мозаики.

Кафе на берегу озера, дощатые поддоны, павлины и другие птицы и животные, которых добряк-ресторатор Владимир Владимирович держит у себя возле кафе.

Деревья и облака, в которых прячется иногда луна, и напоминает мне это место о чеховской Нине.

Какое-то удивительное ощущение проистекшего времени и судьбы, такой неожиданной и прикрытой от всех.

Даже сегодняшний дождь как часть всего этого.

АНЖЕЛИКА

Был воскресный день. В церкви через дорогу уже отзвонили колокола, солнце было высоко и мягко грело теплую землю. Начало сентября никак не выдавало осень. Окна в родзалах были открыты, и все уличные звуки вместе с теплым воздухом наполняли собой белое пространство.

В то время существовало два акушерских отделения, и во втором акушерстве — обсервационном отделении — можно было встретить самых разных женщин. Там рожали с банальным насморком, аллергиями, проявившимися сыпью на теле.

Когда только появились исследования на TORCH-инфекции*, все женщины, которых угораздило сдать платный анализ, обнаруживший иммунитет к этим болезням, по незнанию докторов попадали в это отделение.

Сюда приходили рожать необследованные женщины, торговавшие на базаре до последнего дня. Они отличались ярко накрашенными ногтями

* Токсоплазмоз, краснуха, цитомегаловирусная инфекция, герпес. — Прим. ред.

самой разной длины, ободранными строго наполовину, крашеными пергидрольными волосами и привычкой не смотреть в глаза.

Но самым особым контингентом были цыганки. Уходили они чаще всего не прощаясь и прихватив с собой одеяло на память, но их пребывание было всегда шумным и зрелищным действом. Цыганки никогда не бросали детей в роддоме.

Обсервация жила отдельным от всей больницы, более спокойным ритмом, и из окон обсервационных палат была видна церковь.

В этот день под окнами родзала обосновалась группка цыган, ожидающих, пока появится на свет ребенок. Они сидели на ярких покрывалах и громко что-то обсуждали, поэтому весь родзал был наполнен необычными звуками их языка. Закрыть окна — жарко, открыть — громко.

Роженицу звали Анжелика. На шее у нее как бусы висели золотые цепочки разной длины, во рту — несколько золотых зубов. В яркой сорочке и халате в крупные цветы она создавала очень колоритный образ.

Ее мужчина что-то периодически кричал, подтягиваясь на подоконнике, она то отвечала, то стонала в ответ. Потом приходила акушерка, прогоняла мужчину, закрывала окно, но вскоре становилось очень жарко, окно открывали, и все повторялось заново.

Я несколько раз проходила мимо родзала с Анжеликой. Сначала забирали новорожденного