Канон и неканон. Трансформация жанра

Канон:

а) вступление; - да

б) благочестивые родители героя; - нет

в) уединение героя и изучение святого писания; - нет

г) отказ от брака или, при невозможности, сохранение в браке «чистоты телесной» -нет

д) учитель или наставник; - нет

е) уход в «пустынь» или в монастырь; - да

ж) борьба с бесами (описывалась при помощи пространных монологов); - да

з) основание своего монастыря, приход в монастырь «братии» - да

и) предсказание собственной кончины - нет

к) благочестивая смерть - нет

л) посмертные чудеса - прижизненные

м) похвала – нет, обращение

Неканон:

Новое - самоирония

Авторы старообрядческих житий в принципе не изменили традиционной композиции, сюжетного канона и основной дидактической задачи, но старообрядческие писатели обогатили этот жанр психологической эмоциональностью, изображением человеческих чувств и взаимоотношений, внутренних переживаний героя.

В жизнеописаниях старообрядцев как бы объединились специфические особенности различных типов житий, в их произведениях мы находим элементы мученичества и юродства, поучения и проповеди, плачи и многочисленные чудеса. Придерживаясь жанрового канона, основных принципов и приемов агиографии, писатели-старообрядцы создали жития наиболее близкие к святительским, но насыщенные эмоциональным описанием собственных переживаний, жизненных тягот и бытовых деталей.

Создавая «Житие», Аввакум в известной мере пользовался агиографическим каноном. В экспозиции, как и предписывал канон, рассказывалось о родителях и детстве агиографического героя. Там же говорится о первом знамении, которое получил герой, — о «видении корабля»: «А се потом вижу... корабль, не златом украшен, но разными пестротами, — красно, и бело, и сине, и черно, и пепелесо (серо) — его же ум человечь не вмести красоты его и доброты. Юноша светел, на корме сидя, правит... И я вскричал: «Чей корабль?» И сидяй на нем отвещал: «Твой корабль! Да плавай на нем с женою и детьми, коли докучаешь!» И я вострепетах и седше рассуждаю: что се видимое? И что будет плавание?» Море — жизнь, корабль — судьба человека, все это средневековые образы, и они становятся сквозными образами «Жития». За всяким событием Аввакум видит символический, таинственный смысл, и это тоже сближает его с древнерусской агиографией. «Житие» оканчивается изображением «казней» 1670 г. в Пустозерске. Но дальше, вне связи с основной фабулой, следует несколько эпизодов из жизни Аввакума. И по композиции, и по тематике они напоминают «чудеса», которые всегда присоединяются к древнерусскому житию.

 все же Аввакум решительно реформирует агиографическую схему. Он — впервые в русской литературе — объединяет автора и героя агиографического повествования в одном лице. С традиционной точки зрения это недопустимо, ибо прославление себя есть греховная гордыня. Символический слой «Жития» также индивидуален: Аввакум придает символическое значение таким «бренным», ничтожным бытовым деталям, какие средневековая агиография вообще, как правило, не отмечала. Рассказывая о своем первом «темничном сидении» в 1653 г., Аввакум пишет: «Бысть же я в третий день приалчен, — сиречь есть захотел, и после вечерни ста (стал) предо мною, не вем (не знаю) — ангел, не вем — человек, и по се время не знаю, токмо в потемках молитву сотворил и, взяв меня за плечо, с чепью к лавке привел и посадил и лошку в руки дал и хлебца немношко и штец дал похлебать, — зело прикусны, хороши! — и рекл мне: «Полно, довлеет ти ко укреплению!» Да и не стало ево. Двери не отворялись, а ево не стало! Дивно только — человек, а что ж ангел? Ино нечему дивитца — везде ему не загорожено». «Чудо со щами» — бытовое чудо, как и рассказ о черненькой курочке, которая в Сибири кормила детей Аввакума: «По два яичка на день приносила робяти на пищу, божиим повелением нужде нашей помогая; бог так строил».

Символическое толкование бытовых реалий крайне важно в системе идеологических и художественных принципов «Жития». Аввакум яростно боролся с реформой Никона не только потому, что Пикон посягнул на освященный веками православный обряд. В реформе Аввакум видел и посягательство на весь русский уклад, на весь национальный быт. Для Аввакума православие накрепко связано с этим укладом. Коль скоро рушится православие, значит, гибнет и Древняя Русь. Поэтому он так любовно, так ярко описывает русский быт, в особенности семейный.

«Житие» Аввакума — не только проповедь, но также исповедь [6]. Искренность — одна из самых поразительных черт этого произведения. Это не только писательская позиция, это позиция страдальца, «живого мертвеца», который покончил счеты с жизнью и для которого смерть — желанное избавление. «В темнице мне, яко во гробу, сидящу, что надобна? Разве смерть? Ей, тако». Аввакуму ненавистны ложь и притворство. В его «Житии» нет ни одной фальшивой ноты, как нет ее во всем творчестве Аввакума. Он пишет только правду — ту правду, которую подсказывает ему «рассвирепевшая совесть».

Но вот что существенно: все редакции заканчиваются примерно на одном и том же хронологическом отрезке жизни Аввакума — на времени заточения в Пустозерске. Далее следуют рассказы о судьбах его единомышленников. Композиционно они как бы замещают чудеса, описанием которых обычно заканчивались жития. Это сближение тем более имеет основание, что в этих рассказах явно присутствует и элемент чудесного. Чудеса совершаются, однако, не защитниками старого обряда, а с ними самими, во время их истязаний властями.

Сюжет

Краткий:

Вот более короткий пересказ по пунктам:

1. **Рождение и семья**: Аввакум родился в Нижнем Новгороде, отец был священником и пил, мать была набожной и учила его страху Божьему.

2. **Женитьба и духовное служение**: Отец умер, мать устроила брак с Анастасией. Служил священником 30 лет, имел много духовных учеников.

3. **Испытания и видение**: Во время исповеди развратницы испытал искушение, молился и увидел сон о золотых кораблях, которые вели его ученики.

4. **Конфликт с начальником**: Оказал помощь вдове, но начальник избил его. Бог воскресил его, попытки начальника убить его не удались.

5. **Переезд в Москву и испытания**: Родился сын, переехал в Москву, столкнулся с разрушением дома и нападениями. Шереметев пытался его унизить, но позже отношение изменилось.

6. **Служение и преследования**: Был назначен протопопом, но не понравился народу, подвергся нападению. Стал объектом преследований Никона за отказ следовать новым религиозным обрядам.

7. **Арест и чудеса**: Арестован, голодал, но ангел его накормил. Продолжал лечить людей молитвами и маслом.

8. **Ссылка и испытания**: Отправлен в Сибирь, испытал трудности и преследования, но продолжал проповедовать и помогать людям.

9. **Раскол и гонения**: Противостоял Никону, писал царю о возвращении к старым обрядам. Был снова арестован и сослан.

10. **Духовное противостояние**: Стойко отстаивал старообрядческие традиции, несмотря на угрозы и заключения.

11. **Личное покаяние и служение**: Признавал свои грехи и продолжал помогать людям, излечивая от бесов и наставляя на путь истинный.

12. **Поддержка семьи и вера**: Жена поддерживала его в проповеди, несмотря на разлуку и испытания.

Аввакум так определяет рамки своего повествования: «.. . предлагаю житие свое от юности до лет пятидесят пяти годов». Он отбирает лишь самые важные, самые главные вехи своей биографии: рождение в семье сельского священника-пьяницы («... отец же мой прилежаше пития хмелънова»); первые испытания во время пребывания в Лопатицах и Юрьевце-Повольском; начало борьбы с Никоном и ссылка в Тобольск, а затем в Даурию; возвращение на Русь («... три года ехал из Даур»), пребывание в Москве и подмосковных монастырских темницах и, наконец, лишение сана и последняя ссылка в Пустозерск.

Центральная тема жития — тема личной жизни Аввакума, неотделимая от борьбы за «древлее благочестие» против Никоновых новшеств. Она тесно переплетается с темой изображения жестокости и произвола «началъников»-воевод, обличения «шиша антихристова» Никона и его приспешников, утверждавших новую веру «кнутом и виселицами».