Литература

Готтсданкер Ф. Основы психологического эксперимента: учебное пособие. М., 1982

Гудвин Дж. Исследования в психологии: методы и планирование. С-Пб, 2004

Дружинин В.Н. Экспериментальная психология. С-Пб, 2006

Зинченко В.П., Смирнов С.Д. Методологические вопросы психологии. М., 1982

Корнилова Т.В. Введение в психологический эксперимент. М., 1997

Корнилова Т. В. Экспериментальная психология: теория и методы: учебник для вузов. М., 2002

Куликов Л.В. Психологическое исследование. СПб., 2001

Кэпбелл Д. Модели экспериментов в социальной психологии и прикладных исследованиях. С-Пб., 1996

Мартин Д. Психологические эксперименты. С-Пб., 2002

Милграм С. Эксперимент в социальной психологии. С-Пб., 2000

Методы исследования в психологии: квазиэксперимент. М., 1998

Носс И.Н., Васина Н.В. Введение в практику психологического исследования. М., 2004

Общественное животное. Исследования./ Под ред. Э.Аронсона в 2 т. М.,2003

Солсо Р.Л., Джонсон Х.Х., Бил Н.К. Экспериментальная психология: практический курс. С-Пб., 2001

Фресс Поль, Пиаже Жан. Экспериментальная психология. М., 1966

Эксперимент и квазиэксперимент в психологии: учебное пособие. СПб., 2004

Тема 3

МЕТОД АЛЬТЕРНАТИВ

Метод альтернатив — метод решения научных проблем путем сопоставления и взаимной критики конкурирующих между собою теорий. Общая идея этого метода сформулирована Карлом Поппером в 1972 г. в его книге «Объективное знание». Неважно, с чего начинать познание, полагает Поппер, но важно всегда отыскивать альтернативы уже имеющимся у нас гипотезам, а затем сталкивать между собой альтернативы, выявлять и устранять ошибки; ожидается, что полученная информация будет больше той, что заключалась во всех вместе взятых гипотезах. Суть метода не столько в «критике» теории практикой, сколько в умозрительном открытии новых проблем и онтологических схем. Наиболее интересными в этом смысле являются как раз те теории, которые не выдерживают практических испытаний, — ведь из неудач можно извлекать полезные уроки, которые могут пригодиться потом для созидания более совершенных теорий. Чем большее количество новых и неожиданных проблем возникнет в процессе преднамеренного сопоставления друг с другом альтернативных гипотез, тем больший прогресс, по мнению Поппера, обеспечен науке.

Но критика критике рознь. Поиск альтернатив не является делом легким и автоматическим. Отыскать альтернативу данной теории — это не просто формально сконструировать отрицание теории по принципу: если «Все А есть В» (тезис критикуемой теории), то «Все А не есть В» (альтернативный тезис). Вместе с тем строительство альтернативы не начинается и с эмпирического опровержения теории по принципу «Если "Все А есть В", то "Некоторые А не есть В"». Научные теории обычно защищены от критики, и далеко не достаточно чисто формальных критических средств для пробивания в их «защитном поясе» ощутимых брешей. Какая же критика может считаться эффективной?

Поль Фейерабенд развил и конкретизировал общую идею Поппера следующим образом. В своей работе «Как быть хорошим эмпириком» он пишет, что хороший эмпирик начнет с изобретения альтернатив теории, а не с прямой проверки этой теории. Первый шаг на этом пути — это открытие новой метафизики, новых мировоззренческих схем, как это делали, например, Галилей, Фарадей или Эйнштейн. Хороший эмпирик готов принимать во внимание многие альтернативные теории, а не просто «смотреть» на все с единственной точки зрения. Обсуждение альтернатив — подлинная причина развития познания и улучшения мышления участников дискуссий.

В работе «Ответ на критику» Фейерабенд формулирует четыре условия строгой альтернативы: а) дополнительно к предсказанию, которое противоречит выводу из критикуемой теории, альтернатива должна включать в себя некоторое множество утверждений; б) это множество должно быть связано с предсказанием более тесно, нежели только посредством конъюнкции; предпочтительно органическое единство опровергающего предсказания и остальной части концепции; в) требуется хотя бы потенциальное эмпирическое свидетельство в пользу альтернативы; г) предполагается способность альтернативы объяснять прежние успехи критикуемой теории.

Только при наличии всех этих условий у нас есть право заменить старую теорию ее альтернативой. Метод альтернатив знаменует собой появление нового стиля мышления в науке, когда познание уже не рассматривают как процесс приближения к некоторому идеалу, а видят в нем океан постоянно увеличивающегося числа альтернатив. Нахождение новой онтологии как исходное звено в процессе построения альтернативы критикуемой теории вовсе не должно означать, по мнению Фейерабенда, будто новая онтология лучше или истиннее старой. Альтернативные теории — равно возможные «видения мира», а теоретический плюрализм — существенная черта познания, стремящегося к объективности. Даже если общепринятые точки зрения в высшей степени подтверждены опытом, им все равно надо противопоставлять несовместимые с ними теории.

Альтернативу трудно построить сразу в готовом виде и ее нужно постоянно развивать, а не брать ее как нечто застывшее. Постепенно из общих и абстрактных догадок «конкуренты-заготовки» превращаются в полнокровные концепции. Функция таких конкретных альтернатив состоит в следующем: они выступают средством критики принятой теории, но иначе, чем критика теории фактами, пишет Фейерабенд; они не зависятот критики данной теории данными фактами. Сколь бы точно теория ни отражала факты, сколь бы универсальной она ни была в своем применении, ее фактическая адекватность может быть выяснена лишь после сопоставления ее с альтернативами, изобретение и детализация которых поэтому должны предшествовать окончательному заключению о практическом успехе и фактической истинности теории («Ответ на критику»).

Метод альттернатив включает в себя известный элемент эмпиризма: решение в пользу какой-либо одной из альтернатив основано на «решающих экспериментах». Однако такие эксперименты хороши для теорий малой степени общности. В случае же теорий более общего ранга на первый план выдвигается критика их онтологического аспекта путем изобретения все новых и новых альтернатив. Альтернативы тем более эффективны, чем более радикально они отличаются от анализируемой точки зрения. Если теория полностью совместима с пришедшей ей на смену концепцией, то есть если ее утверждения хорошо «переводимы» на язык ее преемницы, то данное обстоятельство нередко может свидетельствовать о слабости обеих теоретических систем.

Новые факты открываются чаще всего при помощи альтернатив. Если же их нет, а теория как будто успешно объясняет факты, то это всего лишь симуляция успеха, то есть «устранение» и нежелательных для ее проверки фактов, и альтернативных онтологических схем.

Метод альтернатив неявно вбирает в себя методы верификации и фальсификации научного знания.

Верификация (от лат. verus — истинный и facio — делаю) — а) в обычном словоупотреблении: доказательство, подтверждение истинности какого-либо положения; б) в логике и методологии науки: процесс установления истинности научных утверждений эмпирическими методами проверки. Суждение считается непосредственно верифицируемым, если его можно проверить прямым наблюдением или экспериментом. Если истинность суждения устанавливается путем его логического согласования с другими суждениями, ранее прямо проверенными, то такое суждение относится к косвенно верифицируемым. Суждения же, ни прямо, ни косвенно не проверяемые эмпирическими способами, лишены эмпирического смысла. Следует отличать саму верификацию как реальный акт проверки суждения внешним опытом от принципиальной возможности осуществлять такой акт — от верифицируемости, проверяемости.

В 20 — 30-х гг. неопозитивисты сформулировали следующую программу анализа строения науки: наука растет путем обобщения предложений, фиксирующих факты, поэтому все теоретические предложения науки в принципе сводимы к ее эмпирическому базису, т. е. проверяемы «протокольными», «атомарными» предложениями («фактами»). В логическом позитивизме требование проверять все наши суждения опытом именуется принципом верифицируемости. Суждение об общем имеет смысл, если оно сводимо к безусловно исходным предложениям науки (суждениям о фактах); в противном случае оно бессмысленно. Неопозитивизм по существу отождествил понятия истинности, эмпирической проверяемости и осмысленности, а саму проверку истины свел к поиску удовлетворяющих субъекта ясных ощущений. Во второй половине XX века слабости доктрины неопозитивизма стали очевидны; была показана «теоретическая нагруженность» любого «атомарного предложения» и разъяснена независимость истинности суждений (и их осмысленности) от проверки их тем или иным субъектом. Вместе с тем принцип верификации можно считать одним из условий проверки истинности знания.

Фальсификация (от лат. falsus ложный и facio — делаю) — а) в обычном смысле: подделка, б) в логике и методологии науки: процесс сокращения границ реальной применимости гипотезы через выявление таких условий опыта, при которых гипотеза начинает противоречить некоторым фактам и опровергаться. В 1935 г. в книге «Логика научного исследования» Карл Поппер предложил отдавать предпочтение при проверке общих суждений фальсифицируемости, а не верификацируемости, поскольку для подтверждения, например, суждения о законе природы, необходимо бесчисленное количество соответствующих фактов, а для опровержения того же суждения порой достаточно и одного противоречащего ему факта. Если гипотеза не опровергнута опытом, то это еще не означает, будто она непременно истинна; скорее, она всего лишь «оправданна». Иное дело — опровержение опытом претензий гипотезы на широчайшую экстраполируемость на все новые и новые предметные области (например, претензий на статус закона природы) — опровержение фактами ряда ее приложений указывает на ложность «широкой постановки вопроса» и требует более узкой переформулировки гипотезы, сокращения ее границ, ослабления объясняющей силы. От фальсификации следует отличать принцип фальсифицируемости, введенный Поппером как альтернатива принципу верифицируемости и используемый им для разграничения науки и метафизики.

Теория, которую нельзя опровергнуть никакими способами, которые можно себе представить, — утверждал Поппер, — ненаучна. Если теория неопровержима, то это есть не ее достоинство, а ее недостаток. Всякая подлинная проверка теории — это попытка ее опровергнуть. Однако фальсифицируем ли сам принцип фальсифицируемости? Впоследствии Попперу пришлось смягчать этот принцип, ограничивая его применение областью эмпирических гипотез и дополняя требованием при опровержении онтологических схем опираться наметод альтернатив.

Метод альтернатив обобщает и синтезирует методы верификации и фальсификации, но не сводится к ним. Ведь главное в нем — не столько отбрасывание теории посредством ее эмпирической проверки и опровержения (хотя и это немаловажный аспект метода), сколько противопоставление «точке зрения» данной теории иных всевозможных «видений» объекта исследования. В этом смысле метод альтернатив есть один из модусов диалектического метода мышления, поскольку в нем предполагается сознательное сталкивание противоположностей и идет речь о «борьбе», взаимополагании и взаимоотрицании конкурирующих сторон. Вместе с тем диалектика требует не только этого, но также и взаимоперехода противоположностей друг в друга, что не предусматривается в методе альтернатив.

Метод альтернатив имеет свои границы и отнюдь не «безразмерен». Его вряд ли следует применять в отношении к самому себе, поскольку это приведет к парадоксу. Нередко гиперкритика (особенно на ранних этапах развития теории) не только не благоприятствует делу, но и, напротив, наносит ему ущерб. Атмосфера крайнего релятивизма и беспредельной критики порождает у ученого состояние теоретической и психологической неуверенности при выборе гипотезы, затрудняет развитие концепции до ее логического завершения и дедукцию всех мысленных следствий.

В определенном смысле метод альтернатив особое значение имеет для психологии, в том числе социальной психологии. Это связано со спецификой и сложностью предмета исследования – человека в его связях и коммуникациях в ситуациях деятельности.

Известно, что в психологии сложились и существуют разные образы человека, определяющие различные подходы к пониманию его сущности (А.Г. Асмолов). Различные психологические направления по-разному определяют человека: бихевиоризм рассматривает человека как набор реакций, возникающих под воздействием различных стимулов. Невозможность понять человека, сведенного к системе реакций, привело к появлению понимания человека у З. Фрейда, как существа, поведение которого определяется бессознательными влечениями. И это не единственные альтернативные представления о природе человека. Можно рассматривать это как проявление метода альтернатив в понимании человека, позволяющего расширить понимание человека во всех его сложностях и связях.

Обеспечение сравнительной теоретической стабильности, застрахованность от опасности альтернатив — не менее важные черты подлинной исследовательской программы, чем ее способности генерировать новые критические средства и проблемы.

ЛИТЕРАТУРА

Асмолов А.Г. По ту сторону сознания. М., 2002.

Квинн В. Прикладная психология. С-П., 2000.

Карнап Р. Философские основания физики. Введение в философию науки. М., 1971.

Лакатос И. Доказательства и опровержения. М., 1967.

Меркулов И.П. Когнитивная эволюция. М., 1999.

Никифоров А.Л. Философия науки. История и методологии. М., 1998.

Пивоваров Д.В. Метод альтернатив в современной «философии науки» и его границы // Философские науки. М., 1979. № 6. С. 106—113.

Пивоваров Д.В. Верификация // Совр. Философский словарь / Под ред. В.Е. Кемерова. 3-е изд. М., 2003. С. 103—104.

Пивоваров Д.В. Фальсификация // Там же. С. 752.

Позитивизм и наука. Краткий очерк М., 1975.

Поппер Р. Логика и рост научного знания. М., 1983

Поппер К.Р. Логика и рост научного знания. М., 1983.

Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986.

Фейерабенд П.К. Ответ на критику // Структура и развитие науки. М., 1978, С. 421—422.

Швырев В.С. Неопозитивизм и проблема эмпирического обоснования науки. М., 1966.

Тема 4

МЕТОД АНТИНОМИЙ

Первоначально термин «антиномизм» возник в XVI веке в протестантской теологии, а впоследствии стал применяться в эпистемологии и философии науки для обозначения особого метода познания.

1. Антиномизм (греч. anti — против, nomos — закон; против закона; противоречие в законе), доктрина, согласно которой христиане освобождены милостью Божьей от надобности повиноваться Моисееву Закону. Антиномисты отклонили самое понятие повиновения как законопослушания; подлинная жизнь исходит от внутренней работы Св. Духа. Это утверждение противоречило не только концепции Мартина Лютера, но также учениям апостола Павла и Аврелия Августина. Идея антиномизма зародилась в ранней церкви, когда некоторые еретики-гностики потребовали свободы от закона. Однако в целом доктрина антиномизма развилась в рамках протестантизма — из дискуссий о законе и евангелии. Эта дискуссия была инициирована Иоганном Агриколой, соратником Лютера и Меланхтона. Агрикола заявлял, что покаяние должно основываться не на силе закона и страхе перед наказанием, а на вере во Христа и любви к справедливости. Закон — это нечто лишнее, взятое из Ветхого Завета. Декалог Моисея нужен в суде, а не на кафедре проповедника. Критикуя Агриколу, Лютер назвал его взгляд антиномизмом и написал трактат «Против антиномистов». Позже в антиномизме было обвинено левое крыло анабаптистов, которое выступило против сотрудничества церкви с государством, необходимое якобы для поддержания закона и порядка в обществе. По сходным причинам антиномистами в Англии в XVII в. именовали сепаратистов и индепендентов, а в XVIII веке — евангелистов, развивших доктрину внутреннего опыта и «новой жизни» как истинного источника добродетели.

2. Антиномизм — принцип и метод теоретического познания и (или) изложения полученных выводов, основанный на широком использовании парадоксов, противоречий между одинаково доказуемыми суждениями. Им нередко пользуются естествоиспытатели («элементарная частица находится и не находится в данном месте») и обществоведы («капитал возникает и не возникает в обращении»). Метод антиномий применяли, например, В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский и ряд других известных русских философов; одной из характерных особенностей русской религиозной философии является ее антиномический метод.

Внешне антиномизм схож с диалектическим методом, поскольку предполагает сталкивание и взаимоотражение противоположностей; однако по своей сути он во многом отличается от западной рационалистической диалектики. Предмет антиномического исследования — бесконечное целое, в котором как-то опосредованы полярные противоположности. Чтобы совместить полюса такого целого друг с другом и определить меру их тождества и их взаимопереход, нужно постигнуть это бесконечное. Однако рациональное мышление обычно способно оперировать только понятием потенциальной бесконечности, в лучшем случае раскрывая это понятие как перманентный переход из одного конечного (качества) в другое конечное и т. д. Наглядная модель потенциальной бесконечности — шаг наружу из круга, описанного вокруг нас, в более широкий круг, а из него — в еще более широкий круг и т. д. Другая ее модель — «дурная бесконечность» натурального ряда чисел. Актуальная бесконечность, по мнению, например, математиков-интуиционистов, не поддается рационально-логической реконструкции.

Можно ли (а если можно, то на каком основании) логически непротиворечиво отождествить между собой все полюса целого, между которыми лежит актуально-бесконечный ряд посредников, промежуточных звеньев? Cторонники «диалектической логики» уверяют, будто схватывание тождества полярных противоположностей доступно научному и философскому разуму, когда разум научается правилам и законам рациональной диалектики. Отмежевываясь от «диалектической логики», антиномисты не желают прятаться за уверениями, будто ими понята и ими постигнута суть бесконечного взаимоперехода полюсов единого целого. Они всего лишь констатируют, что в силу равной обоснованности опытом и логикой все стороны антиномии (в форме апории, дилеммы, диалектического противоречия) должны быть оценены как относительно истинные и проблемно — в оговариваемых пределах — отождествлены друг с другом.

Антиномизм ограничивает притязания и сферу применимости логического мышления, «диалектической логики» и рационально-системного анализа. Мир целостен, конкретен, а потому металогичен, сверхсистемен. Металогичное — предмет интуиции, но не рационального дискурса. Антиномизм противостоит, с одной стороны, эклектике, а с другой — рационалистическому систематизму. Тривиальный эклектицизм сополагает альтернативные принципы (например, парные категории) чисто механически и без рассуждений об опосредованности полюсов целого промежуточными звеньями. Напротив, антиномизм, отсекая надуманные альтернативы и отбирая равнореальные контрадикторные утверждения о целом, признает, что конъюнкция последних правомерна при условии их опосредования неким бесконечным содержанием, пока или вечно не доступным нашему разуму.

С другой стороны, антиномизм противоположен рационалистической софистике, карикатурно изображающей бесконечно запутанный и металогический клубок бытия в виде непротиворечивых типологизаций и систем понятий. В этом смысле антиномизм софийно соборен, но не софистичен. В отличие от «диалектической логики», которая невесть откуда заранее «знает», что реалии, обозначаемые парными категориями, суть подлинные полюсы одного и того же целого (всякого целого), а потому эти полюсы, мол, логично отождествлять друг с другом в одном и том же отношении, антиномизм более осторожен — он отправляется от предположения, что парные категории выражают разные опыты, разные факты и разные мироотношения, однако в силу равновеликости этих опытов ни одному из них нельзя отдавать явного предпочтения и невозможно игнорировать ни один из этих опытов.

Антиномизм — противоядие от категоричного отрицания того, что рождено опытом инакомыслящих и чужими культурами. Он признает одинаковую правомерность как рационализма, так и сенсуализма, догматизма и антидогматизма, конкретизма и системного анализа и т. д. Однако антиномизм признает их лишь как частичные истины, требуя непременно оговаривать их границы и условия их опровержимости. Так, если невозможно убедительно опровернуть ни идею Троицы в христианстве, ни мусульманское кредо Единого Бога, то лучше признавать относительными и равновеликими обе эти истины, нежели обе отвергать или только одну из них объявлять подлинным знанием. Учет всех равновеликих и дополняющих друг друга опытов помогает антиномисту сосредоточиваться на неведомом бесконечном посреднике между этими опытами и одновременно относиться к этому посреднику и катафатическим способом, и апофатически.

Иммануил Кант констатировал антиномии рассудка, благодаря которым рассудок неизбежно запутывается в собственные сети. В русской философии проблема антиномизма в мышлении наиболее остро поставлена отцом Павлом Флоренским в его книге «Столп и утверждение истины». Подробное обсуждение этого вопроса содержится в книге отца Сергия Булгакова «Свет невечерний». Ныне в России в связи с критикой марксистской диалектики и рационалистического системного анализа возрождается интерес к антиномизму и возрастает количество его сторонников в науке, философии и психологии.

ЛИТЕРАТУРА

Булгаков С.Н. Свет невечерний. М., 1994.

Кузанский Н. Об ученом незнании // Сочинения в 2 т. М., 1979. Т. 1. С. 47—184.

Нарский И.С. Диалектическое противоречие и логика познания. М., 1969.

Пивоваров Д.В. Антиномизм // Совр. Философский словарь/ Под ред. В.Е. Кемерова. М., 2003. С. 32—33.

Флоренский П.А. Логос против хаоса. М., 1989.

Флоренский П.А. Соч. В 2 т. М., 1960.