О благе, свете, красоте, любви (эросе), экстазе, ревности и о том, что зло не бытийно, не происходит из бытия и не в существующем

§ 1. Итак, как бы там ни было, теперь приступим к рассмотрению имени благого, которым богословы отвлеченно именуют пребожественное божество, назы­вая богоначальное бытие благим, чтобы, как мне ка­жется, отделяя его от всего существующего, [выразить], что благо, будучи благим по существу, самим своим существованием распространяет благость на все су­ществующее. Ибо как наше солнце не рассуждает или предпочтительно выбирает, но в силу самого своего существования освещает все, что в меру своих сил спо­собно приобщиться к его свету, так и благо, которое превосходит солнце, подобно тому как запредельный образ превосходит слабое свое изображение, проливает [его] на все существующее в меру его восприимчивости. Ими же питаются все умопостигаемые и разумные сущности, силы и энергии; благодаря им существует и обладает неисчерпаемой и неизменной жизнью все,

613

что свободно от всякого тления и смерти, материально­сти и становления, превратности и текучести и от не­постоянства разнообразных изменений. И в качестве бесплотных и духовных они умопостигаются; сами же, как умы, они сверхъестественно постигают, ибо бла­годаря просвещению они познают смысл (логосы) всего существующего, а с другой стороны, передают сродным духам свое знание. Они пребывают в благости и в ней находят свое утверждение, связь, питание и защиту своих благ.

§ 2. Сами души со всеми присущими им благами существуют в силу преблагой благости...

Также и растения [черпают] из благого свое жиз­ненное начало, которое их питает и приводит в движе­ние. И даже неодушевленные и безжизненные есте­ства существуют благодаря благому и через него полу­чают в удел соответственный способ существования.

§ 4. Благое является причиной также и небесных начал и пределов, той сущности, которая не терпит ни приращения, ни какого-либо умаления, и беззвучных, если можно так выразиться, движений величественней-ших небесных путей и созвездий, их красоты, света и расположения переменных многочисленных движений некоторых звезд...

Все превосходящая божественнейшая благость про­стирается от самых высоких и значительнейших сущ­ностей вплоть до самых последних, оставаясь все-таки превыше их всех; ни высшие не достигают ее совер­шенства, ни низшие не выпадают из ее предела: она проливает свет на все могущее быть освещенным, зиж-дет, оживляет, сохраняет, совершенствует, является мерой всего сущего, [его] постоянством, числом, поряд­ком, объемом, причиной и целью...

Более того, она содействует зарождению чувствен­ных тел, двигает их жизни, питает, растит, совершенст­вует, очищает и обновляет их... И подобно тому как благость обращает все к себе и, будучи единоначалием и единотворящим божеством, собирает воедино то, что разрознено таким образом, что все к нему как к на­чалу, связи и цели устремляется; подобно тому как... к нему все обращается как к своему пределу и его все

Ш

вожделеет: разумные и словесные [существа] — путем познания, чувственные же — путем ощущений, тогда как существа, лишенные чувств, — путем естественных движений жизненных порывов и, наконец, безжизнен­ные и только лишь существующие вещи — посредст­вом простой пригодности к участию в существовании, так же именно и свет, будучи проявленным образом [благого], сводит и обращает к себе все существующее, зрящее, им движимое, освещаемое и согреваемое — [одним словом], все, что объято его сияниями.