174071

митеты во всех странах знают

это и потому заводят «рыболовную сеть» как можно

дальше и шире, чтобы ïàð-

тийно злоупотребить непартийными голосами.

Так «большинство» голосов добывается напором («агитацией») è случаем, властолюбием è демагогией; и как часто оно складывается в силу самых нелепых и нелояльных оснований. Одни поверили демагогическим, почти всегда неисполнимым и невыполняемым обещаниям; другие были подкуплены – перед избирательным помещением прямо выдавались чеки (см. исследование Брайса); третьи голосовали сослепу, по недоразумению или от бестолковости; четвертые потому, что предпочитали «меньшее из зол»; пятые были застращены; шестые поддались массовому психозу и т. д.

«Это», скажут нам, «безразлично: он подал бюллетень за нашу партию, а остальное нас не касается... Мы не можем разбирать, почему он голосовал так, а не иначе: от страха, из-за личной выгоды, по убеждению, вследствие невежества или от глупости. И какое нам дело до его правосознания? Важен бюллетень в урне, а не правосознание голосующего»...

È âîò – ýòè-òî бреши в живом правосознании и были подмечены и употреблены во зло тоталитарными партиями:

если правосознание голосующего безразлично – то почему же не построить выборы на сплошной глупости, лжи, трусости, продажности и порочной демагогии?..

Но, если даже условно «забыть» это все и, сделав глупопочтительное лицо, согласиться, что такая-то партия «действительно» получила на выборах «боль-шин-ство», то остается еще решить самый глубокий и ответственный вопрос: разве большинство (самое арифметически-точное! самое лояльное!) – есть, действительно, критерий государственной доброкачественности? Разве правота, достоинство, полезность, государственность программы – решается коли- чеством? Разве история не знает таких примеров, когда народ голосовал за тиранов, за

авантюристов, за тоталитар-

ные партии, за изгнание луч- ших людей (Аристид), за смертную казнь для праведника (за смертный приговор Сократу было подано 360 голосов из 500)? Конечно, ктонибудь может стать на ту точ- ку зрения, что «большинство голосов есть мера добра и зла», «пользы и вреда», «здоровья и болезни», «спасения и гибели»; но вряд ли можно будет признать это воззрение самым умным, вдумчивым и глубоким. Мы спросим себя как русские: не меньшинство ли в стране дало России реформу Петра Великого, освобождение крестьян, земское самоуправление и земельную реформу Столыпина? и не большинством ли голосов было избрано в 1917 году погибельной памяти «учредительное собрание»?

С нас пока довольно! Партийный принцип переживает в современных государствах великий и глубокий кризис. Он сводит политику к количеству

и к условным формальностям. Он пренебрегает живым правосознанием, расщепляет государство и растит в народе дух гражданской войны. Мало того: он подготовляет крушение для взлелеявшей его формальной демократии. Мы не сомневаемся в том, что человече- ство, рано или поздно, вынуждено будет искать новых путей и решений; – и чем скорее нач- нется это искание, тем лучше.

Но к этому вопросу нам надо будет еще вернуться.

Источник: И. Ильин. О грядущей России.

М.: Воениздат, 1993.

ÒÀÊ ÒÎ ÒÀÌ

ÔÎÌ

Акции протеста во Франции

Опрос населения в 100 населенных пунктах 44 субъектов РФ. Интервью по месту жительства 8–9 апреля 2006 г. 1500 респондентов. Дополнительный опрос населения Москвы – 600 респондентов. Статистическая погрешность не превышает 3,6%.

В течение последних нескольких недель российские СМИ уделяли много внимания

нального представительства; это было как раз кстати: католики хотели приостановить упадок партии либералов, чтобы не оставаться один на один с социалистами. Количество мест в парламенте у либералов сразу же вновь поднялось до 33. После выборов 1902–1904 гг. оно возросло до 42 (вероятно, за счет «деполяризации»: прежние избиратели либералов, покинувшие их после 1894 г. ради католиков, вернулись к своим прежним привязанностям, сразу раскусив суть пропорционального представительства), чтобы в конечном счете стабилизироваться в пределах 44–45 мест. «Спасение» бельгийской партии либералов с помощью системы пропорционального представительства можно сравнить с аналогичной историей датской правой. Показательно, что процесс вытеснения затронул ее уже на последних мажоритарных выборах (13 мест в 1910, 7 – в 1913 г., несмотря на отчаянные попытки выдвинуть как можно больше кандидатов). В 1918 г. введение смешанной системы (корректирующей результаты мажоритарного голосования с помощью дополнительных мест, распределяемых по принципу пропорционального представительства) подняло это число до 16; в 1920 г. именно пропорциональная система дала правой 28 мест и стабилизировала ее на этом уровне вплоть до 1947 г.

Отметим, что это спасение происходило в два этапа. На первых выборах по системе пропорционального представительства рост достигался главным образом за счет механических факторов – отсутствия заниженного представительства и увеличения количества кандидатов; но к ним присоединился фактор психологический, выразившийся в деполяризации. Все эти явления прямо противоположны тем, которые порождают двухпартийность при мажоритарной системе. Покуда последняя используется, партия, занимающая третью или четвертую позицию, получает заниженное представительство по сравнению с двумя первыми: процент ее мест ниже процента полученных ею голосов, и этот разрыв всегда больше, чем у ее соперников. Пропорциональная система по самому своему определению отменяет этот разрыв для всех, но та партия, что раньше была в наиболее неблагоприятном положении, получает от реформы наибольшую выгоду. Кроме того, в условиях вытеснения посредством мажоритарной системы она вынуждена была свертывать

свою активность в некоторых округах и не выставлять кандидатов в тех из них, где не было никакой надежды на победу; пропорциональная система возвращает ей шансы повсюду, в зависимости, правда, от того, насколько в полном виде эта система принята; партия начинает возвращать голоса, которые не могли быть за нее поданы просто по причине отсутствия ее кандидатов в том или ином округе. Эти два следствия носят чисто механиче- ский характер; один полностью проявляется на первых же выборах; результативность второго не всегда раскрывается немедленно и полностью, особенно если партия, воскрешенная пропорциональной системой, действительно, как говорят, дышит на ладан и потому не в силах сразу же выставить кандидатов повсюду, где это снова становится возможным. Но ко вторым выборам она восстанавливает прежние позиции, а на последующих вновь обретает тех избирателей, которые ушли от нее при мажоритарном режиме, чтобы не дать своим голосам пропасть впустую и не играть на руку сопернику: при пропорциональной системе в один тур, где ни один голос не теряется (по крайней мере –

âтеории), поляризация не имеет больше смысла; отсюда обратный процесс – деполяризация.

Первый результат пропорциональной системы – это, следовательно, приостановка всякого движения к двухпартийности: ее можно рассматривать как мощный тормоз

âэтом отношении. Ничто не побуждает здесь родственные партии к слиянию, ибо их самостоятельное выступление на выборах не наносит им никакого урона, а если и наносит – то самый минимальный. Ничто не мешает внутрипартийным расколам, так как общее представительство двух отдельных фракций не будет механически сокращено вследствие особенностей голосования; это может произойти по психологическим мотивам – из-за замешательства, которое такая партия сеет среди избирателей, но порядок голосования не играет в данном случае никакой роли. Единственное ограничение глубокой тенденции к сохранению имеющейся многопартийности связано с коллективным характером пропорциональной системы: она требует организации, дисциплины, развитой партийной инфраструктуры. Пропорциональная система, стало быть, противостоит индивидуалистическим и анархическим тенденциям, которые порой порождает го-

волнениям во Франции, вы-

званным принятием закона «О договоре первого найма». Как показывают данные, большинство наших сограждан обратили внимание на эту информацию: 44% из них знают о происходивших во Франции массовых акциях протеста, 31% – что-то о них слышали (ничего не известно об обсуждаемых событиях 21% опрошенных).

При этом респонденты демонстрируют довольно высокий уровень интереса к ходу конфликта: более половины опрошенных, знающих или слышавших об акциях протеста (41% по выборке в целом), утверждают, что следят за событиями во Франции (среди «знающих» таковых большинство – 69%).

Ответы респондентов на открытый вопрос – чем, по их мнению, вызваны проходящие во Франции массовые акции протеста (вопрос задавался только тем, кому об акциях известно) – свидетельствуют о том, что в целом россияне довольно адекватно представляют себе первопричину событий. Вместе с тем, говоря о природе и содержании протеста, опрошенные предлагали разные интерпретации происходящего.

Одни отмечают, что акции протеста вызваны недовольством законом «О договоре первого найма», предоставляющим работодателям возможности увольнения молодых специалистов с работы («акции против нового закона о работе молодежи»; «люди не согласны с законом об увольнении без причин» – 21% ответов). Другие делали акцент на том, что акции протеста – это борьба французской молодежи за свои права и в целом за обеспечение возможностей трудоустройства («не создают условия для работы после окончания вуза»; «безработица среди молодых» – 11% ответов). Третьи, не вдаваясь в подробности, говорили, что причина акций протеста – в недовольстве плохой политикой властей, ущемлением прав людей («власти принимают законы против людей»; «люди понимают, что их права нарушаются, они недовольны» – 12% ответов).

скольку наблюдения в данном слу- чае весьма лимитированы объективными обстоятельствами; и только в двух странах голосование в несколько туров сменилось пропорциональной системой – в Швеции и Дании. Швеция перешла от 3 партий в 1908 г. к 5 – сегодня; в Дании их число выросло с 4 в 1918 г. до 7: рост довольно умеренный. Однако война 1940 г. сократила количество партий в большинстве стран, так что сопоставление оказывается некорректным: по отношению к довоенному периоду рост выглядел бы более заметно. К тому же вышеприведенные цифры не учитывают всех недолговечных, сменяющих друг друга малых партий, а их-то, как мы это сейчас увидим, как раз и плодит пропорциональная система.

Чтобы выявить механизм свойственного пропорциональной системе эффекта умножения, будем разли- чать партии, возникающие путем деления старых, и действительно новые. Первое явление присуще не только пропорциональному режиму: расколы и деления нередки и при мажоритарной системе; немало их испытала, например, английская либеральная партия и до, и после появления лейбористов. Но тогда они носили характер преходящий и ограниченный: две фракции либо воссоединялись по прошествии некоторого времени, либо одна из них присоединялась к сопернице (так, либерал-националисты практически слились с консервативной партией). В условиях же пропорционального режима расколы имеют тенденцию приобретать затяжной характер, потому что выборы мешают враждующим фракциям сокрушить друг друга. Установление пропорциональной системы нередко совпадало с внутренними расколами в старых партиях или публичным признанием уже совершившихся (старая партия распадается на две новые, и обе продолжают выступать от ее имени) или замаскированных расколов (партия, которая афиширует себя в качестве новой, учреждается ча- стью руководителей и кадров старой партии, тоже продолжающей существовать). Именно таким образом система пропорционального представительства в 1919 г. породила в Швейцарии партию крестьян и буржуа, практически возникшую из раскола радикалов. В Швеции понадобилось несколько лет (1911– 1920), чтобы точно таким же путем создалась аграрная партия, факти- чески появившаяся на свет благодаря расколу консерваторов, тогда как партия либералов в 1924 г. рас-

палась на две ветви (воссоединившись в 1936 г. скорее по причине почти полного исчезновения одной из них, нежели подлинного слияния). В Норвегии пропорциональная система сразу спровоцировала раскол социалистов на правых и левых (они объединились только в 1927 г.)

èтогда же – два раскола в ущерб либеральной левой путем отпочкования радикал-демократов, которые добьются двух мест, и внезапного роста небольшой аграрной партии, получившей на очередных выборах 118657 голосов против прежних 36493 и соответственно 17 мест против 3 (она организовалась накануне предыдущих выборов и была тогда очень слаба).

Èтем не менее данный эффект пропорциональной системы весьма ограничен; в целом она почти не затрагивает инфраструктуру партий, уже существующих к моменту ее принятия. Она вовсе не обладает той атомизирующей способностью, которую иногда ей приписывают: расколы по большей части происходят путем деления одной крупной партии на две другие, сохраняющие затем свои позиции на последующих выборах. Тенденция к умножению проявляется не столько в делении старых партий, сколько в создании новых. И нужно ли уточнять, что речь идет в основном о партиях небольших? Пренебрегая этим обстоятельством, некоторые не признают умножающего эффекта пропорциональной системы, и внешне такой взгляд кажется соответствующим истине. Но большинство эффективно действующих пропорционалистских режимов принимали специальные меры предосторожности, чтобы избежать появления карликовых партий, выступающих естественным продуктом этой системы: известен, например, метод Хондта или метод наивысшей средней, которые действуют во многих пропорционалистских государствах

èставят малые партии в невыгодные условия, компенсируя тем самым последствия пропорциональной системы. То же самое можно сказать и о голландской системе, которая отсекает от распределения оставшихся мест те партийные списки, которые не получили по крайней мере избирательной квоты. По существу, система пропорционального представительства нигде не принята в чистом виде – не столько по причине технических трудностей ее использования (они относительно легко преодолимы), сколько в силу ее политических последствий

и в особенности в той или иной степени свойственной ей тенденции множить нестабильные карликовые группы.

И все-таки эта глубокая тенденция обычно преодолевает те барьеры, которые перед ней воздвигают. Ограничимся здесь некоторыми наиболее типичными примерами. В Норвегии на первых же пропорциональных выборах 1921 г. возникли две новые партии – радикалдемократы (2 места) и правые социалисты (8 мест); в 1924 г. к ним добавляется третья – коммунисти- ческая (6 мест); в 1927 – четвертая, либеральная (2 места); в 1933 – пятая, социальная (1 место) и шестая – христианские демократы (также 1 место); другие скандинавские страны эволюционировали в аналогичном направлении. То же явление еще более ощутимо в Нидерландах: на первых пропорциональных выборах 1918 г. 10 партий получают по одному месту (экономический союз, независимая социалистическая партия, коммунисты, нейтралы, со- циал-христиане, христианские демократы, христианские социалисты, Лига национальной обороны, сельская партия, партия средних классов). Перед лицом этого угрожающего изобилия в избирательный закон было введено положение об исключении из распределения оставшихся мест любого партийного списка, не получившего 75% числа голосов, необходимых для избрания депутатов. Несмотря на это 4 малые партии не сошли с дистанции и после выборов 1922 г.: 3 прежних и 1 новая – (протестанты-кальвини- сты); две другие возникают в 1925 г. (протестантские политики и католики-диссиденты); еще одна –

â1929 (независимые); две другие –

â1933 (социал-революционеры и фашисты), а кроме того восстала из пепла одна из партий 1918 г., ис- чезнувшая было после введения 75процентного барьера (христианские демократы). Пришлось еще раз изменить избирательный закон, установив новые препятствия на пути указанной тенденции системы пропорционального представительства

âотношении малых партий: поднята квота, необходимая для участия в распределении мест, и установлен залог. И все же 4 малые партии были представлены еще и в парламенте 1937 г. и среди них одна новая – партия национал-социалистов; таким образом число карликовых групп, порожденных пропорциональной системой за 1918–1939 гг., достигло 17 (рис. 4).

есть»; «модно сейчас подни-

мать восстания, я их не поддерживаю» – 2% ответов), применяемые методы («громят, поджигают – это не способ» – 2% ответов), протестующих, которые, по их мнению, «бесятся с жиру» (2% ответов). Другие выражали возмущение, беспокойство и прочие отрицательные эмоции по поводу происходящего (в сумме 5% ответов), характеризовали события во Франции как беспорядки, хаос (2% ответов) и выражали опасения по поводу возможности подобных событий в России (2% ответов).

В целом подавляющее большинство участников опроса занимают сторону протестующих: 71% считают, что в конфликте правы те, кто выступает против закона «О договоре первого найма», позволяющего работодателям увольнять молодых сотрудников без объяснения причин в течение первых двух лет работы, и только 8% говорят о правоте правительства.

Респонденты с высшим образованием демонстрируют больший, чем в среднем по выборке, уровень интереса к происходящим во Франции событиям (следят за ними 57% против 41% по выборке) и в то же время несколько ча- ще принимают сторону правительства (14%).

Елена Вовк, 13.04.2005 www.fom.ru

У НАС БАЛАНС

Левада-Центр

Индекс социальных настроений:

последние данные

Индекс Социальных Настроений (ИСН) является обобщенным показателем динамики массовых настроений общества, выражающим влияние массового сознания на развитие страны. ИСН строится на основе регулярных опросов общественного мнения в России. Исследования общественного мнения в России показывают, что существует тесная взаимосвязь политических, экономических, общественных оценок и мнений людей, кото-

рые складываются в единый

вектор общественных настроений. ИСН показывает меру влияния субъективного фактора, отражающего воздействие совокупности индивидуальных предпочтений и настроений отдельных людей на развитие общества в целом, на реальное политическое, экономическое поведение населения. Важным преимуществом ИСН являются его прогностические возможности. Расчеты показывают, изменения в настроениях людей за несколько месяцев указывают на возможные изменения в экономическом развитии страны. Обобщающий характер ИСН и, что наиболее важно, тенденции его изменения показывают, насколько благоприятна текущая общественная ситуация с точки зрения дальнейшего развития страны.

Методика построения

Все используемые для построения индекса вопросы нацелены на выделение положительных или отрицательных оценок (или направлений изменения этих оценок) с тем, чтобы сконцентрировать внимание на динамике показателя. При построении ИСН внимание уделяется четырем моментам:

–тому, как люди оценивают материальное положение своих семей,

–их оценкам экономиче- ского и политического положения страны в целом,

–что они думают о будущем развитии страны,

–и, наконец, социальнопсихологическому состоянию людей, в целом их настроению.

По каждому вопросу строится индивидуальный индекс как разность долей положительных и отрицательных ответов, и прибавляется 100, чтобы избежать появления отрицательных значений индекса. Совокупный индекс ИСН рассчитывается как средняя арифметическая из индивидуальных индексов. Таким образом, ИСН изменяется в интервале от 0 до 200, причем значения индекса менее 100 означают преобладание отрицательных оценок в обществе.