Myuller_Avgust_Istoria_islama_s_osnovania_do_noveiyshikh_vremen_T_1_Avgust_Myuller_per_s_nem_pod_red_priv_-dots_N_A_Med

условием, что решение его участи будет предоставлено самому Омару. По прибытии в Медину Хурмузан предстал перед халифом. «Теперь видишь, Хурмузан, — обратился к нему тот, — до чего доводит обман и сколь незыблемо дело Господне». — «Омар, — возразил мудрый перс, — пока вы и мы жили в язычестве, и Бог не вмешивался в наши дела, мы всегда побеждали вас; теперь, когда Он с вами, вы начали одолевать нас. — Что можешь сказать в оправдание своих неоднократных возмущений? — Боюсь, что ты прикажешь умертвить меня прежде, чем я успею высказаться. — Будь покоен! тебе ничего не сделают!» Тогда Хурмузáн попросил напиться. Но когда ему принесли воды в обыкновенном деревянном кубке, он произнес: «Хотя бы мне пришлось умереть от жажды, все же я не в состоянии пить из подобной посудины!» Тогда поднесли ему дорогой сосуд, но он все еще не решался пить. «Боюсь, — заметил он, — что меня умертвят в то время, как я стану пить.» — «Не опасайся — пока ты не выпьешь этой воды тебе не сделают ничего дурного». Услышав эти слова, пленник вылил всю воду на землю; когда же Омар, полагая, что это движение было невольным следствием страха, приказал принести новый кубок, дабы пленник утолил жажду пред своей казнью, последний воскликнул: нет, мне не нужно более воды! Я добился помилования. — А всё таки я прикажу тебя казнить, — воскликнул халиф. — Но ведь ты меня помиловал. — Ты лжёшь, — закричал Омар вне себя.-С большим трудом окружающим удалось убедить

его, что действительно халиф связал себя обещанием. Кончилось тем, что Омар согласился помиловать изменника под условием, чтобы перс принял ислам. Хурмузан охотно исполнил это требование. Халиф удержал его при себе в Медине и ни разу не имел повода раскаиваться в своей снисходительности, ибо перс, хорошо знавший свою родную страну, не раз давал ему мудрые советы. Но недолго наслаждался этот хитрый человек дарованной ему жизнью. Когда в 23 году (644) один перс из христиан умертвил Омара, на Хурмузана, вероятно безвинного, пало подозрение в соучастии, и сын Омара умертвил его.

Война в Хузистане, хотя и давала еще на время работу мечу халифа, не могла, однако быть такого рода препятствием, чтобы помешать ему в тех мирных занятиях, которые после взятия Ктезифона стали на первом плане: приходилось позаботиться об устройстве больших новых областей, доставшихся исламу, сначала в Персии, а теперь и в Сирии. Уже в 17 году (638) закладывается новый город, будущая столица мусульманской Персии, ибо Мадайн с своим хотя и сильно уменьшившимся, но все еще значи-

290

тельным персидским населением, не мог служить тем, что по плану Омара должно было сделаться средоточием нового управления, т. е. арабским военным лагерем. К тому же мудрый халиф любил по возможности всегда держать в своих крепких руках полководцев и наместников; ему казалось поэтому довольно опасным отделить центральное управление такой значительной провинции от Медины обеими великими реками, а так как христиане Хиры тоже не оказывались достойными подобного преимущества, то он приказал между этой последней и Евфратом заложить новый укрепленный город, названный им Кýфой. Здесь расположилась главная квартира Сá’да Ибн Абу Ваккаса с большим резервным войском; по мере надобности отсюда высылались подкрепления к младшим наместникам различных пограничных округов. Этому новому передовому посту подчинена была и Басра; отсюда же шло управление персидскими областями, о чем, впрочем, речь впереди.

Надо полагать, не одно только желание прежде всего привести в порядок дела в Ираке побудило Омара приостановить на время движение на восток. Между Савáдом и покоренной тем временем Сирией в 17 году (638) недоставало еще соединительного звена, именно северной Месопотамии между Раккой и Мосулем. Только, когда была завоевана эта последняя (около 20 года = 641) и войска, стоявшие в Персии, могли в случае нужды получать подкрепления прямо из Сирии, халиф отдал приказ двигаться далее. Впрочем, такое движение скоро оказалось даже необходимым, так как подучена была весть, что царь Иездегерд в 19 году покинул Хульвáн (640), где после занятия Хузистана его легко могли обойти. Несчастный властитель удалился вглубь собственной Персии, готовясь к новой борьбе. Необходимо было поэтому его предупредить, чтобы не пропустить его войск через горные проходы, не дать ему возможности вторгнуться в равнину, только что умиротворенную. По распоряжению халифа две трети войска, расположенного в Куфе, с частью гарнизона Басры и с пограничными отрядами двинулись под предводительством Ну’мáна сына Мукаррина навстречу персам. К сожалению, о подробностях этого похода до нас дошло очень мало сведений. Даже ,о времени события арабы170 говорят неопределенно, относя его к годам 19, 20

и 21. В настоящее время однако можно сказать со значительной

его деда170. По другому источнику, был он сын Амра, а Мукаррин, будто бы имя

291

достоверностью, что это случилось в 21 (642). Вероятно, еще ранее мусульмане овладели Хульваном, который после бегства Иездегерда не мог долго продержаться. Уже в начале похода арабы владеют Кармасѝном расположенным еще далее на восток, так что в руках их были все важнейшие проходы. У Нихáвенда, на юг от Хамадана (Экбатаны), мусульмане столкнулись с неприятелем,

предводимым Ферузáном старым опытным полководцем. Персы и на этот раз отличались численным превосходством (вероятно их было 60.000 против ,40.000 мусульман) и исход упорного

боя, продолжавшегося от двух до трех дней, долго оставался сомнительным. Сам Ну’ман пал; но его заместителю, Хузейфе Ибн Аль Ямáну назначенному уже заранее Омаром, удалось наконец одержать победу. По словам арабов, победой этой он был обязан удачной- военной, хитрости лукавого Тулейхи, а по другому источ-

нику — своевременному прибытию новых подкреплений.

Как бы то ни было, исход этого сражения решил участь Персии. При Нихавенде собраны были еще раз все силы страны, насколько можно было получить помощь войсками от мелких наместников. Конечно, оставалась надежда еще раз собрать многочисленное войско, устроив набор в больших восточных провинциях, Кирмане, Седжестане и Хорасане. Но после оставления Сассанидами Ктезифона сатрапы этих областей мало помалу стали почти независимы. Отделенные от театра военных действий на севере непроходимыми горами вдоль берегов Каспийского- моря, в

средине — огромными солончаковыми степями, а на юге Персидой, почти нетронутой еще арабами, они по своей близорукости не замечали угрожающей им самим опасности; патриотическое же чувство общности с западными провинциями не ощущалось ими настолько сильно, чтобы заставить спешить на помощь к борющимся за существование соотечественникам. Но лишь немного лет наслаждались они своей мнимой безопасностью. После сражения при Нихавенде всякое единодушное сопротивление в центральной Персии стало невозможным. Рассеянным отрядам ополчения не оставалось ничего более, как запереться в отдельных укрепленных городах Мидии и Персиды и держаться там как можно долее. В Мидии, конечно, эта борьба отдельными кучками вскоре прекратилась: победоносное войско мусульман быстро наводнило ближайшие округа. Уже в 22 году (643) очутились в руках завоевателей Рей (Тегеран) и Кумѝс Казвѝн и Зенджан а также лежащая к северо западу от них область Адербейджан ведущая в Армению. В 23 г-. (644) пал Хамадан, (Экбатана), а в том,,

292

же или следующем году, кроме Кума и Кашана значительный город Испагань. После поражения Иездегерда здесь было его убежище; теперь же ему снова пришлось бежать от, преследовав-

ших его по пятам мусульман в Истахр (Персеполис), древнейшую столицу исконной Персии. Здесь его осадил Абу Муса, но напрасно. Как и вся Персида, крепость эта отчаянно сопротивлялась чужеземцам. В только что завоеванных долинах дикой и непроходимой горной страны вспыхивали беспрестанно новые возмущения; сам Истахр, сдавшийся на капитуляцию в 28 г. (648), вскоре снова возмутился, так что пришлось его еще раз взять силой 29 (649/50). В это же самое время производилось нападение и на южное побережье Каспийского моря. Здесь в скалистых ущельях отвесных и в высшей степени трудно проходимых прибрежных гор обитали мужественные горцы, жители Дейлема, Табаристана и Джурджана. Они решились дорого продать свою свободу, которой пользовались на деле под персидским главенством. Уже с

года (646) пришлось арабам вступить с ними в борьбу, а испехбед табаристанский предлагал царю убежище у себя еще до падения25 Истахра. По роковой ошибке Иездегерд отклонил это

приглашение. По видимому, его пугала мысль похоронить себя в отдаленных горах; он все еще считал возможным добиться помощи от сатрапов восточных- провинций. С остатками своей свиты

витязей он пробился сначала в Кирман, потом в Седжестан и наконец достиг Хорасана, старинной пограничной области Ирана, князь которой управлял также областями, находящимися по ту сторону Оксуса и врезывающимися в тюркские владения. Везде по пути беглец царь находил блестящий прием, но это продолжалось только до тех пор, пока он не требовал, в качестве повелителя, повиновения и средств к продолжению войны. Как только он заикался о последнем, все от него отворачивались; словом, с ним происходило то же самое, что случилось 1000 лет тому назад в этой же самой местности с его столь же несчастным предшественником Дарием. И до последней минуты судьбы обоих оказались тождественными. Подобно другим непокорный вассал Хорасана также отказал в повиновении своему законному повелителю, а чтобы избавиться от несносного просителя, у которого не было более другого убежища, кроме этой пограничной области, он натравил на своего же царя одного из тюркских соседних князьков. В стычках, происшедших вблизи Мерва, Иездегерд потерял немногих, оставшихся ему верными спутников всех до последнего человека. Сам он успел бежать в Мерв, но город запер

293

перед ним ворота. Приютил его у себя один мельник, мельница которого находилась поблизости от города, у реки Мургаб; но здесь настигли его убийцы, подосланные изменником сатрапом, и умертвили (31 . Таков был конец последнего из Сассанидов, предки которого в течение 4 х столетий управляли страной от Оксуса= до651/2)Евфрата171 и далее. Едва достигши 28 лет, пришлось ему закончить жизнь, которая- с самих ранних лет была

непрерывным рядом незаслуженных несчастий. Но народ не позабыл его совершенно. Еще и поныне маленькая община парсов в Индии, потомки персов, бежавших тогда от мусульман, последователи национальной религии Зороаста, ведет свое летосчисление от 16 июня 632, дня вступления Иездегерда на трон.

Недолго пришлось сатрапам восточных провинций ждать расплаты за свою себялюбивую ограниченность. Ибн Амир наместник Османа в Куфе, послал войска вслед за убегавшим Иездегердом, и вскоре Кирман, так вероломно избавившийся, от

своего царя, увидел в своих пределах войско мусульман. Не обошлось, конечно, без кровавых стычек, но уже в 29 году (649‒ арабские полководцы овладели этой и соседними провинциями, распространив владычество арабов до Оксуса, на севере, Балха50),

Герата и Серенджа, на востоке. Обладание этими местностями, понятно, не могло быть сразу столь же прочным, как обладание Ирака и Сирии. Не могло быть и речи о том, чтобы устроить в этих обширных странах большие лагери, как это было сделано в Басре и Куфе: для этого понадобилось бы утроить число войск. По мере того, как отдельные города брались приступом или сдавались на капитуляцию, население соответственных земель, вернее их князья и старейшины, облагались, в знак подчинен ности, определенною податью. Для наблюдения за взиманием налогов и преподания истин ислама — огнепоклонничество- Зороастровой

религии признано было вскоре язычеством и запрещено в большинстве провинций — оставлены были подлежащие власти с небольшими военными прикрытиями, главные же силы мусульман потянулись далее. Достоверно известно, что население восточных провинций, проникнутое особенно сильной народной ненавистью к чужеземным завоевателям, при первом же удобном случае попробовало прогнать и своих правоверных наставников и сборщиков податей. К тому же большая часть Хорасана, а тем более

Об отдельных подробностях смерти Иездегерда известия говорят различно171, но данные, помещённые в тексте, наиболее вероятны.

294

страны на южном берегу Каспийского моря, благодаря гористой местности и вольнолюбию жителей, как бы самой природой предназначались для ведения бесконечных партизанских войн. Таким образом, эти области, уже с самого начала представлявшие довольно ненадежную составную часть владений халифов, впоследствии должны были послужить элементом разложения организма.

Если Абу Бекр не совершенно ясно отдавал себе отчет, к каким последствиям приведет его разрешение Мусанне и Хáлиду предпринять их хищнические набеги на Ирак, то с другой стороны его военная политика по отношению к Сирии с первого же мгновения является вполне сознательной. Здесь оставалось только идти далее по указанному самим пророком пути: первый шаг, им же подготовленный, поход Усамы, был, благодаря арабскому восстанию, совершен лишь наполовину, для времен ного успокоения умов. Военачальник едва успел достигнуть византийских границ, лишь наружно исполнил возложенную на него обязанность- , и тотчас же

вернулся назад. Вот почему, как только усмирено было великое восстание и восстановлено спокойствие на всем полуострове (начало 12 = 633), халиф должен был позаботиться о том, чтобы исполнить последнюю волю Мухаммеда не только буквально, но и в истинном её смысле. Поэтому в то время, как Хáлид с своими бедуинами продолжал, в виде второстепенного предприятия, вести пограничную войну с Ираком, явившуюся естественным последствием арабской войны, из Медины к концу 12 (начало 634) понеслись воззвания в Мекку, Хиджаз, центральную Аравию и Йемен, призывавшие право верных к новой войне с неверующими в Сирии. В начале 13 (апрель 634) в Аль Джурфе, возле Медины, снова составилась армия. Сначала- предполагалось разделить войско на три отряда по 3000 человек в каждом- , под начальством

Хáлида Ибн Са’ѝд Шурахбиля и Амра Ибн Аль Аса; но так как первый из них, благодаря своим выражениям, неблагоприятным для халифа, не172нравился, постоянному советнику- Абу Бекра, Омару, его скоро173 сместили и он должен был удовольствоваться

Его не следует смешивать с знаменитым Хáлидом Ибн Валидом, как это не раз уже делали арабские историки, и благодаря чему Ибн Са’ѝду несправедливо172 приписывают особенные заслуги в деле покорения Сирии.

á л и д И б н Са’ѝд, приехав, после смерти пророка из Йемена, в продолжение двух месяцев медлил, выжидая событий, присягнуть Абу Бекру173ОнX говорил Алию и Осману: как вы согласились отступиться от ва-

шего достояния (т. е. от сана халифа), которым теперь распоряжается чужой? (Табарий. , Сер. I, стр. 2078).

295

подчиненным положением в армии. Его заместил Язид сын старого Абу Суфьяна, который за свое исправное поведение после смерти Мухаммеда потребовал вознаграждения и вообще, доби-

вался для своих близких влиятельных мест. С тех пор, как он сделался мусульманином, старый мекканский купец стал смотреть и на религию, как на торговое предприятие и пользовался малейшим случаем, чтобы выторговать что нибудь для дома Омейи. Поэтому он не преминул послать вместе с Язидом, пока в качестве добровольца, без определённого назначения- , другого своего сына

Му'áвию рассчитывая, что если дело пойдет хорошо, то и для него найдется в покоренной стране что либо подходящее. Мало того, чтобы, быть в состоянии самому следить за событиями, этот летний старик не побоялся подвергнуться- еще раз тягостям

военного похода, в котором он, понятно, не мог более играть выдающейся80- роли. Пред выступлением Абу Бекр дал войскам следу-

ющую инструкцию: люди, наставлял он их, предлагаю вам к исполнению 10 предписаний, которые вы должны точно соблюдать. Смотрите же, никого не обманывайте и не крадите, не поступайте вероломно и не увечьте, не умерщвляйте ни детей, ни стариков, ни жен, не сдирайте коры с пальм и не сожигайте ее; не срубайте плодовых деревьев, не уничтожайте посевов, не умерщвляйте овец, быков, верблюдов помимо того, что понадобится для поддержания жизни. Вам придется встречаться с бритыми — бейте их прямо саблями по бритой макушке, а если встретитесь с людьми в кельях (т. е. с отшельниками) — не трогайте их, пусть продолжают исполнять свои обеты . Нельзя отрицать, что для тогдашнего времени подобные предписания весьма человеко любивы; в общем, они соблюдались174, и эта мягкость немедленно же снискала арабам привязанность сирийцев, мало располо-

женных к византийским властям. К общим причинам, вызывавшим неудовольствие населения, присоединялась тогда еще одна мера императора Ираклия, правда, вызванная необходимостью, но повлекшая за собой весьма дурные последствия. Дело в том, что, хотя благодаря персидской войне были восстановлены прежние границы восточной империи, а с ними и обаяние её, но зато государственная казна была до такой степени истощена что императору пришлось приостановить выдачу жалованья погранич-

Отшельники напоминали мусульманам пустынников, известных им в северной Аравии еще до ислама и которым Мухаммед, под именем ханифов174, оказывал особое снисхождение.

296

ным войскам из арабов христиан, находившимся под начальством Гассанидов. Известная поговорка «point d’argent, point de Suisse»

имела свое значение и для всех арабов, без различия исповедания. Таким образом, самый главный элемент населения становился175

ненадежным как раз в такое время, когда верностью его особенно необходимо было дорожить.

Из тех же видов бережливости Ираклий, вынужденный широко растянуть войска по всем границам обширного государства, почти обнажил Палестину и Сирию, которые считал вне всякой опасности. Следствием этого было то, что возмутившиеся из за невыдаваемого им жалованья гассанидские вспомогательные войска, недолго думая, умертвили Сергия, наместника император- -

ского, в его резиденции, сильной крепости Цезареи, и небольшие отряды трех мусульманских полководцев могли вторгнуться, не встречая нигде особого сопротивления, в южную Палестину. Несколько тысяч греков, на которых они наткнулись к югу от Мертваго моря, были рассеяны без особого труда, после чего арабы заняли пограничные полосы до Газы на Средиземном море и до гор Хауран на северо востоке. Между тем Абу Бекр не дремал и посылал к своим все новые подкрепления, в том числе между прочим самостоятельный- отряд под предводительством Абу Убейды,

так что вся сирийская армия мало помалу достигла численности 24.000 человек. Несмотря на это Амр, который, в качестве старейшего из четырех, принял главное начальство- , все еще не решался

двинуться далее вглубь страны. Действительно, дугообразная линия длиной в 45 немецких миль, по которой расположились войска арабов, начиная от Газы, вокруг Мертвого моря, до крепости Бостры была слишком растянута, а тут еще, как узнал он, Ираклий собирал большое войско на севере под предводительством брата своего, Феодора. Таким образом положение разбросанных

отрядов мусульманских могло стать довольно критическим. Осторожно, как и подобало старой лисе, Амр отступил от Газы к оконечности Мертваго моря, лишь только пронюхал об угрожавшей ему опасности. Тут мог он спокойно оставаться, восстановив непосредственную связь со своими тремя товарищами, и выжидать новых подкреплений, о присылке которых усердно хлопотал в Медине.

«Коли нет денег, не будет и швейцарцев» — поговорка, возникшая в то время, когда европейские государи считали нужным окружать себя наемной175швейцарской гвардией.

297

случайно наткнулись и которые чрезвычайно изумились, неожиданно встретившись с неприя телем так далеко на севере. Наконец, Хáлид достиг Дамаска. В это самое время христианское население сирийской столицы праздновало Духов день (12 июня 634), но Хáлид, которому прежде всего надо было позаботиться о

298

299