Издалека слышится шум приближающейся машины.

Миссис Аткинс (резко). Послушай — машина?..

Рут (не проявляя никакого интереса). Да. Должно быть, Энди.

Миссис Аткинс. Не сиди ты здесь как дура. Посмотри, какой везде беспорядок. Что о нас подумает этот доктор? Взгляни — стекло-то на лампе как закоптело...

Рут (равнооушно). Я недавно его чистила.

Миссис Аткинс (тоном приказа). Увези меня отсюда сию минуту! Не хочу показываться ему в таком виде. Я при­лягу в той комнате. Вам я сейчас не нужна, а поздоровать­ся с Энди я двадцать раз успею.

Рут увозит мать направо. Все слышнее шум мотора, и вот наконец стихает: машина, видимо, остановилась у дома. Рут возвращается из кухни, неся в руке другую зажженную лампу, которую она ставит на стол. Звук ша­гов на дорожке, ведущей к дому, затем стук в дверь.

Рут открывает — входит Эндру, за ним доктор Фосет с небольшим чемоданчиком в руке. Эндру очень изме­нился, лицо стало жестче, взгляд решительный и ост­рый. Что-то безжалостное и хитрое появляется порой в этом взгляде. Однако сейчас лицо его выражает неподде­льную тревогу. Доктор невысокий, темноволосый пожилой человек с ван-дейковской бородкой. Он в очках.

Рут. Здравствуй, Энди... Я ждала тебя.

Эндру (торопливо на ходу поцеловав ее). Знаю. Я выехал сейчас же, как только вырвался. (Бросает на стол пальто и шляпу. Он в простом, но очень дорогом костюме, выглядит пополневшим. Знакомит Рут с доктором Фосетом.) Моя невестка, миссис Мэйо, — доктор Фосет.

Они молча кланяются друг другу.

(Быстро оглядывает комнату.) Где Роб?

Рут (показывает на дверь спальни). Там.

Эндру. Разрешите ваше пальто и шляпу, доктор. (Помогает ему раздеться.) Как Роб, Рут? Плох?

Рут (мрачно). Очень слабеет.

Эндру. Ах, черт! Сюда, пожалуйста, доктор. Посвети, Рут. (Входит в спальню с доктором и Рут, она несет лампу.)

Рут вскоре возвращается, закрывает за собой дверь, под­ходит к другой, ведущей на улицу, открывает ее и смот­рит наружу. Из спальни слышатся голоса братьев. Мину­ту спустя Эндру возвращается и тщательно закрывает за собой дверь спальни. В глубоком огорчении он опускается в качалку, облокачивается на стол, подперев рукой голо­ву. Рут молча наблюдает за Эндру, затем закрывает дверь, подходит к креслу около печки и садится лицом к Эндру.

Эндру (подняв на нее глаза, сурово). Сколько времени это продолжается?

Рут. Сколько времени он болен?

Эндру (резко). Разумеется. Что же еще?

Рут. Он заболел в первый раз прошлым летом... А когда умер­ла Мэри, восемь месяцев назад, ему стало хуже.

Эндру. Почему же ты сразу не дала мне знать? Почему не телеграфировала? Вы тут хотите, чтобы он умер? Будь я проклят, если это не так! (У него дрогнул голос.) Бедняга! Болеть в этой заброшенной дыре, где нет никого, кроме деревенского лекаря. Какой стыд!

Рут. Я хотела тебе написать, но Роберт взбесился, когда я ему об этом сказала. Он заявил, что слишком горд, чтобы про­сить о чем-нибудь.

Эндру. Горд? Не хотел просить у меня? (Вскакивает со свое­го места и начинает нервно ходить по комнате.) Просто не понимаю твоего поведения. Разве ты не видишь, как серьезно он болен? Мне достаточно было взгляда, чтобы убедиться в этом. Он выглядит чудовищно. (Свирепо.) Ты, наверно, так привыкла к его постоянному недомоганию, что тебе и это показалось пустяком? Господи, если б я только знал!

Рут (совершенно равнодушно). Письма идут очень долго туда, где ты живешь. А большая телеграмма — для нас это слишком дорого. Мы кругом в долгах, у мамы я больше просить не могу. Она и так последние два года тратит на нас из своих сбережений. Не говори ничего Робу — он рассердится, если узнает. Но мне пришлось — иначе совсем не на что было жить.

Эндру. Так у вас.... (Только сейчас замечает следы нищеты.) Поэтому твоя телеграмма...