Мэри сидит на полу перед столом и молча забавляется с куклой.

(Бросает взгляд на пустые тарелки.) Хоть бы когда-нибудь Роб пришел вовремя и поел как следует. Будто у меня других дел нет, как торчать целыми днями на кухне в та­кую жару и мыть тарелки!

Миссис Мэйо. Верно, опять его в поле задержали какие-нибудь неполадки.

Рут (устало). Да, наверно. Неполадки там без конца.

Миссис Аткинс (грубо). Ничего не случилось бы, будь у тебя хоть капля разума! Сама распустила! Является до­мой, когда заблагорассудится, — ну и жди его, торчи це­лый день на кухне. Заставь ты его считаться с тобой! По­слушайся наконец моего совета, — отправь-ка его разочек на кухню и пусть он сам себе готовит. Посмотрим, что он запоет! Слишком ты добра — в этом вся беда.

Рут. Да перестань ворчать, ма. Надоело! Я делаю так, как хо­чу. Не вмешивайся, я тебе только спасибо скажу за это. (Вытирает вспотевший лоб, устало.) У-фф! В такую жару невозможно спорить. Поговорим о чем-нибудь приятном. (С любопытством.) Вы тут Энди вспоминали, я слышала?

Миссис Мэйо. Мы прикидывали, когда он может приехать.

Рут (просияв). Роб думает — со дня на день. Появится неожиданно на пороге вместе с капитаном. Какой-то он сейчас? Думаю, изменился ужасно. Я так и вижу его здесь на ферме...

Миссис Аткинс. Хоть за ферму возьмется, может, в по­рядок приведет.

Рут (с раздражением). Перестань долбить одно и то же. Без тебя знаем, дела у нас плохи. Чего ты все ноешь?

Миссис Аткинс. Вот послушай-ка ее, Кейт! Я что тебе го­ворила? Не смей ничего посоветовать собственной доче­ри. (К Рут.) Упряма и своевольна ты, дорогая моя!

Рут (закрывая руками уши). Ради бога, помолчи, ма.

Миссис Мэйо (уныло). Ну хватит вам! Вот приедет Энди, и все наладится.

Рут (с надеждой). Да, все пойдет по-другому. Энди как-то всег­да знает, что надо делать. (Устало, с досадой.) Но ему сразу придется столкнуться с нашей неразберихой. Господи, как стыдно!

Миссис Мэйо. Он со всем справится, не волнуйся.

Рут (вздыхая). Но Роб, право, ни в чем не виноват.

Миссис Аткинс (с презрением). Тьфу! (Нервно обмахива­ется платком.) Здесь испечься можно. Надо на свежий воздух, под деревья. Вставай, Кейт.

Миссис Мэйо покорно встает и катит кресло миссис Ат­кинс к двери.

Пойдем с нами, Рут. Посидеть на воздухе тебе тоже полез­но. А Роберта проучи как следует, пусть сам подает себе обед. Хватит тебе быть дурой.

Рут (встает и открывает перед ними дверь. Равнодушно). На него не подействует. Он мне давно сказал — никогда не жди меня с обедом. А сам он ничего не найдет.

Миссис Аткинс. Ну пусть поголодает...

Рут. И это ему все равно. Он мало ест. А пойти с вами я не могу — девочку надо уложить.

Миссис Аткинс. Вези же меня, Кейт. Я умираю от жары.

Миссис Мэйо увозит ее.

Рут (снова усаживается в качалку, привычно, заученно). По­ди ко мне. Давай снимем чулочки и башмачки. Мэри ведь хорошая девочка? Сейчас ты ляжешь и поспишь не­много.

Девочка погружена в игру и не обращает внимания на слова матери. Постепенно с лица Рут исчезает усталость. Она быстро оглядывается на дверь, затем встает, идет к бюро; осторожно, вероятно, боясь, что кто-то может ее увидеть, вынимает из ящика какое-то письмо и на цыпоч­ках возвращается к своему месту. Достав письмо из кон­верта, она с интересом читает его. От волнения у нее розовеют щеки. За окном на дорожке появляется Роберт. Он тихо открывает дверь и входит в комнату. Роберт вы­глядит значительно старше, чем три года назад. Плечи у него сутулятся, словно он несет слишком тяжелую ношу. Глаза потухли, потускнели, лицо потемнело от загара. Он, видимо, несколько дней не брился. На потном лице следы грязи. Опущенные уголки губ придают лицу выражение горечи и безнадежности. Мягкие линии рта и подбородка подчеркивают его слабоволие и бесхарактер­ность. Он в рабочем комбинезоне, в расстегнутой у ворота фланелевой рубашке.

Роберт (швырнув шляпу на диван, в полном изнеможении). У-фф... Солнце просто нестерпимо.