Чюдо преподобнаго Александра о некоем человеце Никите.

Ниже и се да умолчим от чюдесе святаго. Человек некый, живый на Онеге реце в веси некоеи, иже зовется Верхнеи Борок, яко поприщь десят от обители святаго, Никита именем, Евстафиев сын. И сему случися негде ехати, яко же есть обычаи человеком, куплю деющим, на возех ездити. И бысть негде ехати ему з горы и, взем коня за поворз, да бы его удержати течение, коню же наипаче разьярившуся, он же оглезну ногама своима, и сам не удержася коня, и паде. Конь же намче воз на него и сотре обе нозе его, и бысть яко мертв. Сущии же с ним суседи приидоша, и обретоша его еле жива, и его во дом отвезоша его. Он же лежаше тяшко вельми болезнью тою и востати же или ходити на ногу свою никакоже можаше. От великыя болезни и труда недомыслящуся ему, что сотворити, и приде ему во ум, и рече в себе: «Слышана быша по всеи стране нашеи преславнаа чюдеса преподобнаго отца Александра». И начат призывати скораго помощника//(л. 126 об.) и рече: «Преподобный отче Александр, избави мя от недуга сего и даруи ми облегчание болезни сея, и иду в монастырь твои, приложуся у гроба твоего, и тамо до конца исцеление получю». О великое чюдо! Человек тои токмо в мысли своеи с верою помяну святаго, преподобныи же скор на помощь, в тои час здравие подасть болящему, и болный же очюти себе здрава, и воста на нозе свои, и радостен бысть зело, иже преже не могый ни двигнутися, ныне же семо и овамо хожаше. И скоро приходит во обитель святаго и, раку преподобнаго честно облобызав, и содеяная же чюдным Александром всему священному собору всем ясно исповедав, еже на нем бывшее чюдо, и отиде в дом свои, радуяся и велие благодарение воздая Господеви и Пречистои Его Богоматери, и проповедаа чюдеса преподобнаго отца нашего Александра.

Чюдо святаго о некоеи отроковице, //(л. 127) како исцеление получи от недуга своего у гроба преподобнаго.

Ин же человек веси тоя, глаголемыя Слободы, живый близ обители святаго, яко едино поприщи, Григореи именем, Наумов сын. Сему же дщи бяше Евдокея именем, одержима бе недугом велиим, яко забыватися еи смысла своего и не смысляше, что глаголати или разумети о чем никакоже можаше. И в том недузе трудно бяше велми стражуще, ниже пищи, ни сну причаститися когда, яко родителем еа много скорбети о неи. И недоумеяшеся, что сотворити о том, но на Бога упование возложивше, и священника призвавше, и святых животворящих таин тоя причастивше, и потом начат тишати, и абие глубуку вечеру сущу, возопи отроковице: «Господие мои, родителие, везите мя в монастырь ко гробу Александрову приложитися,//(л. 127 об.) и тамо получю здравие его молитвами, Бог помилует мя». Родителие же, слышавше, и реша, яко от болезни смятеся, и не яша веры. Она же болма вопияше: «Господа ради, везите мя в монастырь». Родителие же, уразумевше, яко смыслено рече, и совещавшеся, и завет положше, егда облегчит еи недуг, тогда приведуть в монастырь и ко гробу святаго приложат. И абие в тои час здрава бысть, яко николиже болев, и начат смыслено глаголати и весело зрети. Родителие же велми возрадовашася о бывшем чюдеси и тако, на своих ногах отроковица во обитель пришедши, и припадаеть ко гробу преподобнаго и со умилением и теплыми слезами молиться. И тако, молебная совершивше и конечное исцеление получив, и отиде в дом свои, радуяся, благодаря и славя Бога и угодника его святаго великаго в чюдесех преподобнаго Александра.//(л. 128)