Философия мышления ред. кол. Л. Н. Богатая, И. С. Добронравова, Ф. В. Лазарев; отв. ред. Л. Н. Богатая. – Одесса 2013

ее поэтическими условиями1. Взамен снятого шва французский мыслитель разрабатывает онтологию множества. Фактически, он ищет оператор, производящий систему множественности для артикулляции события истины.

Но ассоциирует множественность А. Бадью не с бытием, а с тем, что становится и изменяется, то есть с событием. В таком смысле, как отмечал его последователь С. Жижек, истина может быть только производством множественности. Сам А. Бадью свой подход объясняет так. Если истина образует дыру в знании, если тем самым не бывает знания истины, а бывает лишь производство истины, то дело тут в том, что продуманная в своем бытии математически (то есть как чистая множественность) истина является родовой, избегающей всякого точного обозначения, то есть является избыточной. Цена, которую надо платить за эту убежденность, состоит в том, что количество множественности становится неопределенным, ведь невозможно осмыслить количественное соотношение между числом элементов бесконечного множества и числом его частей. Это соотношением может иметь форму лишь блуждающего избытка. Теорема Кантора (отца современной теории множеств) гласит: части (множества) более многочисленны, нежели (составляющие его) элементы. Но эту меру «избытка» не представляется возможным установить, Впрочем, именно на этом реальном пункте – блуждающем избытке в бесконечном количестве – и основаны великие ориентации (и онтологии) мира2. В этом смысле истина в теории А. Бадью связана с ситуацией, в которой осуществляется производство множества блуждающих вокруг «ядра» (истины) событий. Проявляемая в таком множестве событий, истина регламентирует наши действия.

На основании уже изложенной онтологии множества А. Бадью заключает: только множественность, производимая истиной, не подчиняется диктату языка; в противном случае множественность лишается способности производить реальные события и превращается в дискурс, то есть то, что диктуется нашему сознанию. Если классическая истина идеальна и метафизична, то истина А. Бадью операционна.

Исходя их операционного подхода к истине, А Бадью получает несколько парадоксальных следствий: во-первых, буквально следуя теории Кантора, можно говорить о том, что существует одна часть общего множе-

1 Бадью А. Манифест философии / А. Бадью. – СПб.: Machina, 2003. С.44. 2 Бадью А. Манифест философии / А. Бадью. – СПб.: Machina, 2003. С.48.

291

ства, которую субъект истины, производящей это множество, истолковать не может; во-вторых, такая часть (такое подмножество общего множества) не может быть ни точно сформулировано, ни точно именовано (так как не может быть точно определено), – это означает, что существует по крайней мере одна часть (или хоть одно подмножество) общего множества истины, которая является неименованной (или в этом смысле, пустой). Истина, согласно такой теории А. Бадью, потому и является истиной, что производит нечто ранее неизвестное (на языке знания, неименованное и пустое), ранее не истолкованное.

В «Манифесте философии» А. Бадью утверждает, что, не будучи ни тутбытием, ни формой, ни знаком, истина происходит из того, что имеет место, и до бесконечности включается в то, что длится вечно1. С другой стороны в более позднем произведении «Бытие и событие» он устанавливает связь между бытием и пустотой2,3. А. Бадью, прежде всего, стремится отыскать место для философии, чему посвящена его книга «Манифест философии». В этом произведении он утверждает, что философия есть мыслительное место, в котором провозглашается, что имеются истины, а также возможность их совместного существования4.

Онтология множественности А. Бадью позволяет разрешить парадокс, открытый еще софистами и Сократом: нельзя объединить единичное и общее. Ведь согласно концепции А. Бадью, общим (или универсальным) является лишь то, что внутри себя имеет исключения (пустоту) и в этом смысле является неопределенным и неименуемым. Вследствие такого истолкования онтологии производства истины важнейшими составляющими частями концепции А. Бадью становятся теории исключительности, пустоты и именования.

По мнению А. Бадью, помимо языка объективной ситуации (прагматического, уже сложившего языка, характеризующего ситуацию истины со стороны), который позволяет обмениваться мнениями, существует языксубъект (язык субъективной ситуации), который допускает запись истины (работу субъекта по именованию событий истины изнутри самой ситуации

1 Бадью А. Манифест философии / А. Бадью. – СПб.: Machina, 2003. С.136. 2 Badiou A. Being and Event / A. Badiou. – Paris: EDITIONS DU SEUIL, 1989. 3 Badiou A. Being and Event / A. Badiou. – London: Continuum, 2000. – 526 c. 4 Бадью А. Манифест философии / А. Бадью. – СПб.: Machina, 2003. С.148.

292

истины)1. А то, что истина не обладает всеобъемлющей силой, в конечном счете означает, что язык-субъект, продукт процесса производства истины, не способен проименовать все элементы данной ситуации.

То есть существует по крайней мере один элемент, который оказывается недоступный именованию. А. Бадью называет этот элемент «пустым», или неименуемым (подмножеством) истины. Задачей философии, собственно,

иявляется выявить неименованную точку (топос, подмножество) в том или ином процессе становления истины. Французский философ утверждает, что всякая попытка именовать, например, общность людей каким-нибудь ограничивающим ее способом (в частности, именами капитализм, демократия, социализм или коммунизм) приводит к катастрофическому Злу (например, нацизму или сталинизму). Личность, коррелирующая с событием (пытающаяся проникнуть в него), предательство, коррелирующее (связанное)

сверностью, принуждение к именованию неименуемого – таковы, как считает А. Бадью, фигуры Зла. И как противовес ему возникает то, что связано

спроцессом истины, – Добро2.

Итолько там, где открывается истина, возникает подлинное место философии. Философия выдвигает оперативную категорию, истину, которая вскрывает в мысли девственную пустоту. Эта пустота обнаруживается согласно изнанке последовательности3. Производящая сила истины начинается

сименования этой пустоты ситуации. Согласно теорий Г. Кантора, К. Геделя

иА. Бадью, при анализе множества всегда остается место, ускользающее от просчитывания всех элементов этого множества и в этом смысле неименуемое, которое французский философ называет пустотой события истины. При этом мыслительная процедура становления истины совпадает с самой истиной, так как в определенном смысле и то и другое есть операторы мысли.

Можно предположить, что в настоящее время А. Бадью является (или, по крайней мере, был до последнего времени) одним из немногих философов, которые занимаются определением и поиском истины. Более того, в настоящее время французского философа можно считать наиболее последовательным специалистом, стремящимся разобраться в сущности бытия мысли и истины.

1 Бадью А. Апостол Павел. Обоснование универсализма / А. Бадью. – М.–СПб.: Московский философский фонд; Университетская книга, 1999. С.115-116.

2 Бадью А. Апостол Павел. Обоснование универсализма / А. Бадью. – М.–СПб.: Московский

философский фонд; Университетская книга, 1999. С.120-122.

3 Бадью А. Манифест философии / А. Бадью. – СПб.: Machina, 2003. С.168.

293

РАЗДЕЛ 2. ФИЛОСОФСКИЙ КОНТЕКСТ ИССЛЕДОВАНИЯ МЫШЛЕНИЯ

295

АРИСТОТЕЛЬ Ф.БЭКОН И.КАНТ

операциональныйконтекст

научное понятие

научная абстракция абстрактный объект

принцип интервальности

абстракция

ИНТЕРВАЛ АБСТРАКЦИИ ИНТЕРВАЛИЗАЦИЯ гносеологическая фокусировка п е р ц е п ц и я с у ж д е н и е критерий истинности

концептуальнаяразверстка концептуальнаясборка

иерархизированная концептуальная сетка

ПРОБЛЕМА ДЕМАРКАЦИИ

В.Гейзенберг Н.Бор К.Поппер Я.Хинтикка М.Фуко

296

Ф.В. Лазарев

ИНТЕРВАЛЬНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ: КЛЮЧЕВЫЕ ПОНЯТИЯ1

В данной статье предполагается дать систематическое изложение ключевых понятий интервальной методологической программы. Как показывает развитие современной науки, особенно гуманитарной, потребность в методах многомерного исследования постоянно возрастает. Этим и объясняется актуальность обращения к интервальной методологии в современных условиях.

Возникшая в 60-е годы XX века интервальная методология в сущности была своеобразным ответом в области философской рефлексии на ряд принципиально новых и явно обозначившихся к середине XX века особен-

ностей научного знания2. Прежде всего, это – парадоксальность в самих теоретических основах науки, а также релятивизм и плюрализм. Было бы неверно думать, что названные особенности не были известны в предшествующие эпохи развития науки. Но несомненным фактом является то, что ни в какие другие периоды истории они не заявляли о себе с такой широтой и силой. То, что ранее было лишь в зародыше, расцвело буйным цветом.

Что явилось глубинной причиной указанных особенностей? Дело в том, что наука именно начиная с XX столетия, подошла к изучению принципиально новых типов объектов и новых сфер, пластов реальности - сложных

исверхсложных, многоуровневых. Наука стала проникать в ранее недоступные уровни мира - в микро- и мегамир, в мир околосветовых скоростей

ит.п. Научное знание подошло к изучению предельно малого и предельно большого. Резко усложнилось и само научное знание, его логическая и концептуальная основа.

1 Статья была опубликована в журнале «Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского». Серия «Философия. Социология». Том 18. №2 . (2006).

2 Более подробно см. работы:

1.Лазарев Ф.В. Проблема точности естественнонаучного знания. //Вопросы философии, 1968, № 9.– С. 31-42.

2.Новоселов М.И. Тождество. //Философская энциклопедия, т.5. – М., 1970. – С. 238-241.

3.Лазарев Ф.В. О природе научных абстракций. – М., 1971.

4.Лазарев Ф.В., Кураев В.И. Точность, истина и рост знания. – М., 1988.

5.Новоселов М.М. Логика абстракций (методологический анализ). Ч.1. – М., 2000.

6.Лазарев Ф.В., Трифонова М.К. Роль приборов в познании и их классификация. // Философские науки, 1970, № 6.

297

Очевидно, что методологическая рефлексия середины XX века не могла не отреагировать на эту ситуацию. Среди появившихся в те годы методологических программ свое особое место с конца 60-х годов занял интервальный проект, ставивший своей задачей отыскание рациональных способов непротиворечивого постижения сложных, многомерных и многоуровневых объектов. Вегоосновележалтезисомногокачественностибытия,омногомернойструктуре реальности и неизбежном многообразии способов ее постижения.

Врамкахданнойпрограммыисходнойединицейанализанаучногознания принимается абстракция. При этом подвергаются пересмотру многие традиционные представления о тех или иных формах познания. Этот пересмотр связан с тем, что познавательная деятельность субъекта исследуется исключительно под одним вполне определенном углом зрения - с точки зрения средств, способов и логики абстрагирования. Это определяет, в частности, то, что сама операция абстрагирования (равно, как и продукт ее - абстракция) понимается весьма широко. В результате в качестве абстракции рассматриваются, например, перцептуальный образы, понятия, высказывания, гипотезы и т.п. Обратимся в связи с этим к краткому описанию базовых концептов интервальной методологической программы.

Абстрагирование - способ замещения чувственно данного (наблюдаемого объекта) мысленным конструктом (абстрактным объектом) посредством двух взаимосвязанных умственных процедур - отвлечение и объективации, при которых, с одной стороны, в содержание конструкта включается лишь часть из множества наблюдаемых эмпирических данных, а с другой стороны, это содержание наделяется статусом самостоятельного бытия. Результаты абстрагирования принято называть абстракциями. Совокупность взаимосвязанных абстракций образует концептуальное поле (универсум рассуждений теории). Важно отметить, что абстракции могут быть не только первого порядка (о чем говорилось выше), но и второго, третьего и т.д. порядков (абстракции от абстракций).

Перцептуалъный образ. Уже Гегель достаточно ясно представлял себе то, что любой чувственный образ есть нечто весьма абстрактное по своему содержанию и в процессе познания выступает как нечто несравненно более «бедное», чем, например, понятие. Но специфика гегелевского подхода заключалась в том, что его интересовала лишь та сторона проблемы, которая

298

связана с оппозицией «абстрактное - конкретное». Что касается интервальной программы, то в ней главное внимание сосредотачивается на проблеме отношения «мысль - реальность».

Если при анализе перцептуального образа ограничиться лишь рамками научного познания, то можно выделить несколько уровней функционирования «чувственного данного» в реальной практике ученого. Это хорошо видно при гносеологическом анализе различных типов приборов1. Так, в приборахусилителях «чувственно данное» совпадает с простым восприятием наблюдаемого, в приборах-анализаторах чувственный образ используется уже в более сложной опосредованной форме и т. д. Причем, следует особо подчеркнуть относительность того, что следует рассматривать, как «фактически данное» в том или ином конкретном случае.

Что касается функционирования перцептуальных образов на уровне простого восприятия, то здесь уместно вспомнить известные работы Ж. Пиаже, в которых было показано, что восприятие есть результат абстрагирования инвариантов в процессе оперирования субъекта с тем или иным конкретным объектом. Эти идеи развивает и Д. Бом, показывая глубокую связь структуры концептуального аппарата специальной теории относительности и структуры обыденного восприятия. Но тем самым становиться ясным переход от проблемы перцептуальных образов к проблеме научных понятий.

Абстракция - результат мысленного членения объекта познания с помощью анализа и абстрагирования, в результате которого в науке вырабатываются теоретические конструкты и связи между ними (понятия, суждения, концептуальные структуры и т. п.).

Научное понятие - когнитивная структура, фиксирующая специфический класс объектов посредством указания на их общие и отличительные признаки. То, что любое понятие есть абстракция, известно давно. Это до такой степени вошло в научно сознание, что нередко эти термины воспринимаются как синонимы. Какая разница, сказать ли «научное понятие» или «научная абстракция»? В некоторых контекстах действительно никакой разницы нет. Однако в рамках интервального подхода эти категории приходится строго различать.

1ЛазаревФ.В.,ТрифоноваМ.К.Рольприбороввпознаниииихклассификация.//Философские науки, 1970, № 6.

299

Дело в том, что понятия как смысловые, семантические единицы научного знания выступают как замкнутые концептуальные образования, как «смыслы в себе», которые, конечно, связаны (по большей частью) с реальностью (т.е. имеют референциальные связи), но информация о механизмах этой связи в самих понятиях не содержится. Другое дело - категория «абстракция». Любое понятие, рассматриваемое с точки зрения того, что оно есть абстракция, предстает как бы в другой исследовательской перспективе. Понятие как абстракция нацеливает на анализ логики аппроксимации, на анализ самого «пространства встречи» понятия и его предмета. В само содержание той или иной абстракции, помимо ее предметного смысла, необходимо включается информация о ее отношении к реальности, о границах ее применимости и «предметной истинности».

Следует отметить, что среди всех типов абстракций наиболее фундаментальным являются, конечно, понятия (а не чувственные образы, или высказывания). Именно первичные понятия теории задают поле возможных (в замках данной парадигмы) вопросов природе, а следовательно, и предопределяют зону возможных ответов. Этим объясняется то особое внимание, которое уделяется абстракциям понятийного типа в интервальной парадигме. Еще Ф. Бэкон заметил, что если наши понятия неправильно отвлечены от вещей, то даже самая верная и строгая дедукция не приведет нас к истине. Здесь Бэкон, по существу, критикует аристотелевский тип научной рациональности, который был усвоен и абсолютизирован схоластикой средневековья. Суть этого типа рациональности заключалась в сведении ее к правилам дедукции. Бэкон попытался открыть рациональность индуктивного типа, связанную с образованием научных понятий в опыте. Индуктивистскую традицию продолжали Юм, Миль и др. Наибольший интерес в рассматриваемом плане представляет, однако, операционализм, который имел за своими плечами опыт создания в начале XX в. революционных физических теорий, таких, как специальная теория относительности. В методологическом сознании XX столетия является общепризнанным, что одной только рациональности, связанной с дедукцией, недостаточно. В этом контексте законно поставить вопрос: а существует ли логика абстрагирования как рациональный процесс? Подчиняется ли абстрагирование какому-либо типу рациональности? То, что

300