Глава 6. Социальная мобильность в контексте проблемы равенства шансов

В открытом обществе, где сохранилось мало барьеров, ме­шающих продвижению вверх креативных индивидов, те, кто поднимается вверх, имеют тенденцию отходить от политиче­ской ориентации класса/слоя, из которого они происходят, и принимать политическую позицию класса, в который они перешли. Аналогично выглядит поведение тех, кто снижает свой статус. Таким образом, те, кто поднимается в высшую страту, менее консервативны, чем ее постоянные члены, но более консервативны, чем постоянные члены низшей страты. С другой стороны, «сброшенные вниз» являются более левыми, чем стабильные члены верхней страты, но не в такой мере, как стабильные члены низшей страты. Следовательно, движение в целом способствует стабильности и в то же время динамизму открытого общества.

Но пополнение правящего слоя из лучших представителей всех слоев общества, теоретически не представляющее проб­лемы в наиболее открытой системе, на самом деле не может быть реализовано, так как господствующие обычно стремятся сохранять максимальный контроль над социальными благами, выдвигая барьеры законов и обычаев для сокращения возмож­ностей продвижения выходцам из низов. При этом, естествен­но, возникают дилеммы, вытекающие из понимания пользы, какую могут принести выходцы из низов, если их допустить в верхние слои, и из понимания того, что максимальная закры­тость правящего класса делает его неспособным к решению за­дач, стоящих перед обществом. Наконец, при высокой степени закрытости верхов неизбежно появляются диссиденты, воз­никает угроза революционного движения. Другими словами, между открытыми и закрытыми обществами в этом плане есть качественная разница в остроте проблемы соотношения между потребностью общества в неограниченной мобильности его членов и возможностью, предоставляемой правящим классом.

Среди структурных условий, способствующих усилению мобильности, отметим значение войн и революций. Тут до­статочно вспомнить последствия Октябрьского переворота в России. Но... даже эта кровавая катастрофа не привела к пол­ному обновлению элит. Исследования показали, что руковод­ство экономикой практически осталось в руках прежних управ-

216

217

Часть 2. Социальная стратификация и социальная мобильность

Глава 6. Социальная мобильность в контексте проблемы равенства шансов

ляющих трестами, концернами и синдикатами. А «великие стройки» социализма и коммунизма велись по преимуществу по планам и проектам предреволюционных лет. Только авторы зачастую «перекрестились» из господ в товарищей, хотя и без явного удовольствия. Правда, ряды властвующих постепенно пополнились и «выходцами из народа», но вовсе не в той мере, как изображалось в пропаганде. Да и «выходцы» все больше но­ровили жениться на «графинях», желательно красных по вере, что и нашло отражение в художественной литературе. Такова, впрочем, судьба делателей всех и всяческих революций. Таким же образом складывается новая элита в постсоветской России. Вчерашние руководящие «товарищи» при малых колебаниях преобразились в господ, оттеснив по преимуществу на вторые позиции политиков и иных инициаторов разрушения старой системы и сотворения буржуазной России. Преемственность и здесь возобладала над обновленчеством.

При определенных условиях решающими факторами мо­бильности могут стать такие социальные институты, как го­сударство, армия, церковь. В прошлом церковь была вторым после армии каналом вертикальной мобильности, особенно в отношении средней страты. Не меньшая роль принадлежит и политическим партиям, нередко в совместных с государством действиях. Свое место в процессах мобильности занимают профессиональные объединения, различного рода обществен­ные организации.

Ключевое значение именно политического фактора рас­крыл не социолог и даже не политолог, а выдающийся эко­номист, лауреат Нобелевской премии по экономике Пол Кругман [Кругман, 2009]. Из его блестящей книги позаим­ствованы представляющиеся нам определяющими основопо­лагающие идеи.

П. Кругман ставит задачу выяснить, что способствовало переходу от того состояния масштабного неравенства, которое характеризовало американское общество начала XX столетия (периода так называемого позолоченного века) к относитель­ному равенству послевоенного времени. По его мнению, ве­дущую роль здесь играла политическая воля правительства, осознавшего, что предотвращение социального взрыва воз-

218

можно только при условии изменения налоговой и социальной политики. Всего лишь за несколько лет благодаря политике Ф.Д. Рузвельта и был сформирован знаменитый американский средний класс. Эта политика — помимо известных кейнсиан-ских методов регулирования процентной ставки и финансиро­вания общественных работ — основывалась на кардинальном изменении системы налогообложения и введении практики регулирования заработной платы в большинстве отраслей про­мышленности.

Это не было связано с изменением соотношений в кон­троле за создаваемой в экономике новой стоимости. В 1929 г. лишь 33% валового дохода корпораций присваивалось их соб­ственниками, а 67% шло на оплату труда. Четверть века спустя, после всех реформ Рузвельта и Трумена, соотношение почти не изменилось: наемные работники получали 69% валового дохо­да, предприниматели — 31%. Однако качественно изменились налоги. Накануне Великой депрессии доля государственных расходов не превышала 1,4% ВВП, а самая высокая ставка на­лога на доходы (применявшаяся практически исключительно к крупным дивидендам) составляла 24%.

На протяжении первого срока президентства Рузвельта мак­симальный налог на доходы был повышен с 24 до 63%, в течение второго — до 79%, а к середине 1950-х гг. он достиг... 91%! Налог на прибыль корпораций вырос за тот же период с 14 до 45%, а на крупные наследства — с 20 до 77%. В результате доля националь­ного богатства, которая контролировалась богатейшей 0,1%-й долей американцев, упала за эти годы вдвое — с 21,5 до менее 10%. Следствием стало сокращение разрыва в доходах, которое произошло в Соединенных Штатах с 1920-х по 1950-е гг., резкое уменьшение разницы между богачами и трудящимися классами, а также сокращение дифференциации зарплаты самих наемных работников. В новых условиях богачи лишились большей части недвижимости, которую стало невыгодно содержать, распро­странились благотворительные фонды, ставшие альтернативой отъему государством значительной доли передаваемых по на­следству состояний, практически искорененным оказался класс прислуги и домашних работников.

219