Часть 2. Социальная стратификация и социальная мобильность

гут рассматриваться не только экономические ресурсы, но и специфические виды активов, такие как специальные знания, опыт, доступ к определенным социальным сетям, которые так­же могут быть «монополизированы» индивидами с целью из­влечения дополнительной выгоды.

Описанное выше поведение, в частности, весьма точно характеризует политику и интересы советской номенклатуры, которая занимала верхушку стратификационной иерархии в советском обществе и монополизировала главные активы — политическую и экономическую власть. Это позволило значи­тельной части представителей старой номенклатуры сохранить и даже приумножить свои рентоприносящие активы, несмот­ря на коренную трансформацию социально-экономического уклада страны, произошедшую в 1990-е гг. Выбранный формат приватизации полностью соответствовал интересам работни­ков прежнего хозяйственного и партийно-комсомольского аппарата. В итоге и власть, и собственность остались в руках прежних хозяев России, которые только укрепили свои пози­ции [Крыштановская, 2002; Шкаратан, 2009, с. 110-122, 270-291] и продолжают извлекать значительную ренту из своего нынешнего положения.

Наконец, вернемся к уже упомянутому выше спору по поводу предложенной американскими социологами Д. Груски и К. Уиденом модели социальных классов на основе профес­сиональных групп (occupational groupings). Эта традиция, по утверждению ученых, идет от Э. Дюркгейма, который пред­полагал, что со временем профессиональные ассоциации ста­нут связующим звеном между государством и индивидом. При этом авторы оправдывают переход к такому дезагрегирован­ному уровню анализа тем, что именно на этом уровне иссле­дователи могут схватить «реальные» различия в образе жизни, ресурсном обеспечении и поведении, которые являются функ­цией локальных профессиональных субкультур.

«Требование реалистичности» (the realist claim) являет­ся для авторов принципиальным. В частности, Д. Груски и К. Уиден упрекают своих коллег за то, что они оперируют в своем анализе укрупненными категориями (такими как менед­жеры, работники умственного труда, рабочие и т.п.), которые

198

Глава 5. Основные вехи становления теории социального неравенства

в эмпирических исследованиях имеют мало общего с реально­стью и, в сущности, являются номинальными социальными группами. Как мы уже отмечали, аргументируя «реальность» группировок, получаемых на основе близких по характеру и содержанию занятий, они исходят из факта институционали­зированное™ профессии.

Тем не менее, отстаивая собственные теоретические кон­структы, сторонники традиционного классового анализа упо­вают на результаты собственных многолетних исследований как в отдельных странах, так и в сравнительных международ­ных исследованиях, которые подтверждают, что существова­ние классов по-прежнему близко к жизненным реалиям совре­менного мира. Идея редукции классов до профессиональных групп была воспринята скептически как неовеберианцами, так и неомарксистами, по мнению которых при таком дезагреги­рованном подходе теряется взгляд на общество как некую це­лостность. Последнее является, в сущности, ядром классового анализа и определяет рамку, сквозь которую интерпретируются поведение и реакции общественных масс на происходящие в обществе метаморфозы в процессе его развития.

Однако при всех разночтениях по поводу границ классо­вого анализа практически все участники дискуссии сошлись во мнении, что будущее стратификационного анализа зависит от его способности преодолеть противоречие между подчас идео­логизированными теоретическими конструктами и эмпириче­ской реальностью. Реальное социальное неравенство, таким образом, должно быть изучено на основе выявления реальных социальных групп как обладателей определенных реальных ре­сурсов и благ.

Попытку описать в общих чертах подход к решению зада­чи выявления реальных социальных групп Д. Груски и К. Уиден предпринимают сравнительно недавно. В 2006 г. в сборнике «Mobility and Inequality: Frontiers of Research in Sociology and Economics» выходит их очередная работа, в которой находят отражение основные положения занимаемой ими методологи­ческой позиции [Grusky, Weeden, 2006, p. 85—108].

По мнению авторов, отправной точкой развития новых, более адекватных социологических моделей классового нера­венства станет переосмысление многокритериальное™ класса

199