Часть 2. Социальная стратификация и социальная мобильность

как теоретического конструкта. В представлении американ­ских авторов это набор институализированных «решений» в многомерном пространстве, внутри которого индивидуальные различия относительно невелики, т.е. сами классы являются однородными социальными образованиями. Так, современ­ный рабочий класс в Америке, приводят пример Д. Груски и К. Уиден, включает в себя работников со средним образовани­ем, определенным минимумом профессиональной подготов­ки, средним доходом, относительно небольшим уровнем со­циального престижа и довольно крепким здоровьем. С другой стороны, для представителей низших слоев общества характер­ны низкий уровень образования, ограниченные возможности обучения по месту работы, неравномерная занятость, невысо­кий доход и неудовлетворительное здоровье (т.е. нестабильная занятость, как правило, сопряжена с отсутствием медицинской страховки). Аналогичным образом могут быть охарактеризова­ны и прочие социальные группы.

С другой стороны, использовать в качестве основы для вы­деления классов какой-то единый критерий (например, только доход) было бы неверно, так же как было бы неверно исполь­зовать для вьщеления классов некий интефальныи показатель, сочетающий в себе информацию о нескольких аспектах классо­вой ситуации. Последнее, по мнению авторов, безосновательно, поскольку шкалы, отражающие разные аспекты неравного по­ложения, необязательно коррелируют друг с другом.

Таким образом, Д. Груски и К. Уиден предлагают рассмат­ривать социальный класс как некую синтетическую категорию, способную вместить в себя весь спектр социальной и экономи­ческой информации о своих типичных представителях. Класс, по их мнению, должен служить комплексным измерителем условий жизни, который достаточно емко описывает такие ре­левантные характеристики, как характер и содержание труда, стили и объемы потребления, карьерные перспективы, инди­видуальные способности и здоровье, уровень образования и т.д. Таким образом, исследователи получат в свои руки инстру­мент, где вся сложность многомерного пространства выражена в определенных наборах структурных характеристик на основе реальной, т.е. институционализированной, а не гипотетиче­ской или номинальной классификации.

200

Глава 5. Основные вехи становления теории социального неравенства

В чем же скрытый смысл этапа развития западной социо­логии неравенства 1980-х - первого десятиления 2000-х гг., подробности которого мы только что достаточно полно изло­жили? Как известно, событиям этого времени предшествовали победоносные, как казалось современникам, действия левых сил в революционном 1968г., знаменитая студенческая револю­ция. Однако эта революция на деле обозначила исчерпанность неокейнсианского этапа в закреплении капиталистических от­ношений. Началось контрнаступление традиционалистского капитализма, в ходе которого обосновывалась справедливость расширенного воспроизводства капитала как основы расши­рения ресурсной базы общества в целом. В этом контексте ра­боты либеральных социологов (и не только) вне зависимости от их личных интенций служили объяснением наступившего глобального миропорядка как миропорядка неизбежно неоли­берального. Такова объективная роль трудов Бурдье, Голдторпа и даже Райта и Кастельса. Это этап крушения надежд на нарас­тание или хотя бы закрепление сложившейся в прежние годы модели псевдоравенства шансов как символа welfare state.

Последний глобальный кризис конца 2000-х гг. вновь вы­двигает, подобно событиям 1968 г., на первый план, казалось бы, поблекшие со временем слова «неравенство», «социальная справедливость», «равенство шансов», «социальные лифты». И так же, как в 1980-е гг. на смену увлеченности политикой welfare state пришла неолиберальная политика, апогей которой пришелся на 1990-е гг. и которая вызвала резкое обострение со­циального расслоения, так и на смену американскому неокон­серватизму и европейскому неолиберализму ныне приходят в действие силы, ставящие под сомнение стабильность системы. И перед исследователями и аналитиками встает вопрос, как содействовать минимизации социальных конфликтов и увели­чить шансы на национальную и глобальную солидарность.

Следует иметь в виду несколько важных обстоятельств, приводящих к выводу о том, что классовое деление во всей истории неравенства — частный случай стратификации. Во-первых, напомним, что в истории помимо классовой существо­вали другие формы неравенства (кастовая, сословная, властно-номенклатурная). Во-вторых, в обществах классового типа всег-

201