Часть 2. Социальная стратификация и социальная мобильность

Глава 4. Типы стратификации в истории человечества

В этой связи весьма ценны суждения выдающегося рус­ского историка и видного либерала П.Н. Милюкова. Еще в годы революции он доказал, что Руси-России было присуще специфическое (пульсирующее) развитие общества, состо­явшее в закрепощении и раскрепощении сословий государ­ством. Данная концепция, разработанная либеральной ака­демической наукой, являет собой пример реального научного прогноза, в котором утверждается возможность воспроизвод­ства в будущем параметров социально-экономических отно­шений, уже имевшихся в прошлом. Универсальностью этих параметров объясняется поразительный факт, зафиксирован­ный П.Н. Милюковым: русская история XX в. ближе к исто­рии XVII в., чем XIX в. По его мнению, аграрная революция начала XX в., сняв тонкий налет европейского гражданского права, вернула ситуацию к историческим архетипам служило­го государства со свойственным для него огосударствлением земельного ресурса, полным растворением частного права в публичном [Милюков, 2000]. На этой основе стало возмож­ным фактическое восстановление квазисословной системы, закрепощение сословий государством, формирование особого служилого слоя (номенклатуры) в СССР. То есть реализовалась возможность воспроизводства в будущем (в нашем случае — советском) параметров социальных отношений, имевших место в прошлом. Можно констатировать, что данная кон­цепция позволяет объяснить, почему вопрос о радикальном изменении форм собственности возникал в российской исто­рии с регулярной периодичностью на этапах крупных реформ и столь же регулярно отодвигался в сторону в застойное вре­мя [Медушевский, 1998, с. 75]. Таким образом, под влиянием исторических факторов, которые мы здесь оставляем за преде­лами обсуждения, сработала, реализовала себя path dependence theory, воспроизведя в XX в. сословно-властные отношения, казалось бы, умершей средневековой Руси.

Продвинутый индустриализм (или информационное обще­ство). Переход к информационной экономике приводит к зна­чительным структурным изменениям, важнейшими из кото­рых являются:

1) рост сервисной экономики и растущая власть «сервис­ного класса» [Esping-Andersen, 1993, 1999; Goldthorpe, 1982];

112

2) возрастающая роль теоретических знаний при переходе к новому «информационному веку» [Castells, 1998; Bell, 1973];

3) как результат, появление таких вещей, как техническая компетенция, научные степени и учебные сертификаты, в ка­честве «новых форм собственности» [Gouldner, 1979].

Многие аналитики приходят с небесспорному выводу, что человеческий и культурный капиталы отменяют экономиче­ский, становясь главными стратифицирующими факторами в передовом индустриальном обществе (см. строку В8 табл. 4.1). Согласно этому подходу на Западе, возможно, появляется но­вый господствующий класс — культурная элита.

В современном мире ныне доминируют три социетальных системы с присущими им стратификационными иерархиями. Первой из них является устоявшаяся социетальная система индустриального капитализма, в которой доминирует классо­вая стратификация. Второй социетальной системой является нео(пост)этакратическая. Сюда можно отнести такие страны, как Китай, Россия, центрально-азиатские постсоветские го­сударства, Азербайджан. Здесь доминирует сословно-слоевая стратификация, переплетенная с соподчиненной ей классовой иерархией. Наконец, третья система, которая находится в про­цессе становления и черты которой недостаточно выражены, может быть определена как социетальная система информаци­онного (сетевого) или, в другой терминологии, постиндустри­ального общества. В этой системе переплетаются классовая ие­рархия с иерархией по владению человеческим и культурным капиталом. Далее мы подробно рассмотрим систему иерархи­ческого неравенства общества продвинутого индустриализ­ма, или (в более принятой терминологии) информационного общества.

Но все эти системы включают наряду с доминирующими стратификационными иерархиями большое разнообразие дру­гих форм социального неравенства, в которых выражается по­стоянно возрастающее разнообразие социальных отношений с усиливающимся рассогласованием статусов или, другими словами, снижающимся уровнем статусной кристаллизации. Сюда можно отнести ряд рассмотренных нами систем страти­фикации. Первой из них назовем приобретающую все большее

113