Колюччо салютати. Письмо к андреа джусти да вольтерра

...Хотя уединенная [монашеская] жизнь считается более спасительной, она вовсе не является таковой; честную деятельность в миру нельзя считать святой, однако она является более святой, чем бездействие в уединении...

[Советуя другу не отказываться от предложенных ему почетных должностей, Салютати продолжает.] Изречение Платона, более того, [вся] его философия гласит, что мудрым надлежит заниматься государственными делами, дабы дурные и порочные не захватили в свои руки бразды правления, оставленные добрыми гражданами, с ущербом и опасностью для дела⁹⁴. Я убежден, что на должностях, которые ты занимал, ты являлся не только вдохновителем, но и творцом многих добрых дел и избежал, благодаря своему благоразумию, многих распрей. Сужу об этом по себе, коему по милости бога выпало на долю управлять столь великим государством. И я часто был в состоянии противостоять усилиям дурных людей и содействовать честнейшим намерениям наилучших граждан... Одно лишь я могу с гордостью утверждать: что твердо и неизменно поддерживал добро и стремился к попранию зла...

Цицерон восхвалял и возвеличивал сельское хозяйство, и не без основания: это почетнейшее занятие, но оно касается лишь частных лиц. Насколько же выше занятия, приносящие пользу многим... Я бы желал, чтобы ты жил честно, не причиняя вреда другим, на благо многим, не только для себя, но и для отечества, родных и друзей⁹⁵.

(Практикум по истории Средних веков для студентов-заочников исторических факультетов. С. 71.)

Колюччо салютати. Письмо к пелегрино дзамбекари

...Не думай, мой Пелегрино, что путь к совершенству – бежать толпы, уклоняться от всего приятного, заключать себя в монастырь или стать отшельником... Несомненно, что, уйдя из мира, ты можешь низвергнуться с неба на землю, а я, оставаясь в миру, могу воспарить сердцем к небу. И ты, если ты заботишься о своей семье, детях, близких и друзьях, о своем государстве, включающем все это, служишь и отдаешь себя им, не можешь не вознестись сердцем к небесам и не быть угодным богу.

(Практикум по истории Средних веков

для студентов-заочников исторических факультетов С. 72.)

Леонардо бруни. Предисловие к переводу «политики» аристотеля

Среди предписаний морального учения, с помощью которых устраивается и наставляется человеческая жизнь, виднейшее место занимают те, которые сообщают о государствах, управлении ими и их сохранении. Ведь это учение стремится к тому, чтобы добыть людям счастье; если же прекрасно добиться счастья для одного человека, насколько славнее будет стремление к блаженству всего государства. Ибо чем шире простирается благо, тем более превосходным следует его считать, и так как человек слабое животное и приобретает достаточность и совершенство, которые он не имеет сам по себе, из гражданского общества, то, действительно, никакое учение не может более соответствовать человеку, чем понимание того, что такое общество и государство, и знание того, благодаря чему сохраняется и от чего гибнет гражданское общество...

Такова, следовательно, тема этой работы. Причина же перевода была та же, что побудила меня 18 лет тому назад к переводу «Этики»⁹⁶. Ибо когда я увидел, что книги Аристотеля, написанные на греческом языке изящнейшим стилем, по вине плохого переводчика доведены до смешной нелепости и что, помимо этого, в самих вещах, и притом в высшей степени важных, много ошибочного, я взял на себя труд перевести их заново, чтобы быть в этом деле полезным нашим людям. В самом деле, что более полезное, более достойное похвалы я мог бы принести своей работой, чем дать возможность прежде всего моим гражданам и затем прочим, которые пользуются латинским языком, не зная греческого, увидеть Аристотеля не посредством темных иносказаний и бессмыслицы нелепых и ложных переводов, а лицом к лицу и прочитать его на латыни так, как он писал на греческом. Люди же хорошо образованные, которых вначале отталкивали от чтения нелепость и грубость старого перевода, так усиленно занялись затем книгами [заново переведенными], что в знании тех вещей достигли величайшей ясности. Надеюсь, что то же самое произойдет и с книгами, о которых теперь ведем речь, а именно с «Политикой», тем более что гражданская тема настоятельно требует и других слов для ее выражения, чем те, которые используются в схоластических диспутах, и большего красноречия, а старый переводчик не мог не только передать то и другое, но даже догадаться об этом.

(Практикум по истории Средних веков для студентов-заочников исторических факультетов. С. 73.)