Глава 2
Следует рассмотреть, каковы причины и начала мудрости. Нужно предположить, что мудрый, насколько это возможно, знает все, хотя он и не имеет единичного знания. Мудрым считается тот, кто способен познать трудно постижимое для человека. Более мудр тот, кто более точен и более способен научить выявлению причин, более мудра та наука, которая существует не ради выгоды, но ради себя самой. Большим знанием обладает тот, кто знает общее. Но человеку труднее всего познать общее. Так как оно больше всего далеко от чувственного восприятия. Наиболее строги те науки, которые больше всего занимаются первоначалами. Более способна научить та наука, которая занимается причинами. Тот, кто предпочитает знание ради знания, предпочитает науку более совершенную, таковой является наука, наиболее достойная познания. Наиболее достойны познания первоначала и причины, так как через них познается и все остальное. Главенствующей является та наука, которая познает цель, ради которой нужно действовать в каждом отдельном случае. Итак, мудростью должна быть наука, исследующая первоначала и причины. И прежде, и теперь удивление побуждает людей философствовать. Сначала они удивлялись тому, что непосредственно вызывало удивление, затем – вопросами более значительными (например, сменой положения Луны и звезд). Недоумевающий и удивляющийся считает себя незнающим. Таким образом философствовать начали, чтобы избавиться от незнания, а к знанию начали стремиться ради понимания, а не ради какой-то пользы. Когда все необходимое было в наличии, стали искать такого рода разумение. Эта наука единственно свободная, так как она существует ради себя самой. Поэтому и обладание ей можно считать выше человеческих возможностей, так как природа людей по своей сущности рабская, и один лишь бог может иметь этот «дар». Если правда то, что зависть – в природе у божества, то естественней всего ей проявляться в этом случае. Если правда то, что зависть – в природе у божества, то естественней всего ей проявляться в этом случае. Несчастны должны быть те, кто неумерен. Но божество не может быть завистливым, не следует более ценить какую-либо другую наук, нежели эту. Божественной является та наука, которой скорее всего мог бы обладать бог, и такой божественной могла бы быть наука о божественном. Бог принадлежит к причинам и есть начало, и такая наука могла бы быть больше всего у бога. Таким образом, все другие науки более необходимы, нежели она, но лучше нет ни одной. Овладение этой наукой может привести к тому, что противоположно нашим первоначальным исканиям.
Глава 3
Наше знание в каждом отдельном случае основывается на знании первопричины. О причинах говорится в четырех значениях:
Сущность, или суть бытия вещи
Материя, или субстрат
Начало движения
Благо
Большинство первых философов считало за первоначало всего материальное начало, так как то, из чего возникают вещи есть то, во что они впоследствии превращаются. При этом их сущность изменяется в своих проявлениях. Это и считается элементом и началом вещей. Поэтому философы считали. что ничто не возникает и не исчезает, но такое естество всегда сохраняется. Должно быть естество, откуда возникает все остальное. но само оно сохраняется. Фалес утверждал, что начало всего – вода (пища всех веществ влажная, само тепло возникает из влаги и ей живет, семена всего по природе влажные). Древнейшие считали творцами Океан и Тефию, боги клялись водой как самым святым. Диоген и Анаксимен брали за первоначало всего воздух, Гиппас Метапонтский и Гераклит Эфесский – огонь, Эмпедокл – все четыре элемента. По мнению Эмпедокла эти элементы всегда сохраняются и не возникают, а соединяются в одно или разъединяются. Анаксагор из Клазомен утверждал, что начал много. Исходя из этого можно было сказать, что первоначало всего материально. Поиски продолжались. Даже если предположить, что возникновение и уничтожение происходит из чего-то одного, все равно непонятно, почему это происходит, и что есть причина всего. Сам субстрат не может вызывать собственную перемену. Искать эту причину -значит искать первоначало. Из тех, кто провозгласил мировое целое единым, никому не удалось найти первопричину. Недостаточность этих начал побудила философов идти дальше. Тот, кто сказал, что ум есть причина миропорядка и находится не только у животных, но и у природы, был более рассудителен, чем предшественники (Гермотим из Клазомен, Анаксагор).