Особенности духовной культуры и религиозная ситуация

Еще одна особенность Восточноазиатского историко-культурного региона — ве­ротерпимость и достаточно низкий уровень религиозности значительной части насе­ления. Для Китая и Восточной Азии в целом характерно такое уникальное явление, как религиозный синкретизм.

Синкретизм (от греческого слова synkretismos «соединение») представляет собой соединение вместе различных систем и учений (религиозных, философских) без фор­мализованного их объединения.

Процесс становления и формирования системы религиозного синкретизма в Вос­точноазиатском историко-культурном регионе достаточно сложен и длителен. В эпо­ху Восточного Чжоу, в период Чуньцю-Чжаньго (VIII—III вв. до и. э.), в Китае сфор­мировались основные философские школы. Среди них выделились учение Конфуция (551-479 гг. до и. э.) и его последователей и учение даосов, приписывающих создание этой философско-религиозной системы легендарному мудрецу Лао-цзы.

В I в. и. э. в Китай из Индии через Центральную Азию начал проникать буддизм, который оказался единственным иноземным учением, не просто закрепившимся в Ки­тае, но и ставшим неотъемлемой частью его духовной традиции. С III в. в китайской литературе применительно к конфуцианству, даосизму и буддизму начал использо­ваться термин «санъ цзяо» (дословный перевод: «три учения»; применяемый иногда вариант перевода: «три религии» представляется не вполне корректным, поскольку конфуцианство не является религией в прямом смысле этого слова, а представляет со­бой философское и этико-политическое учение).

Конфуцианство, даосизм и буддизм, хотя и соперничали, но все-таки достаточно мирно сосуществовали на протяжении всей истории. Каждое из учений занимало свою особую нишу в системе религиозного синкретизма. Отношение населения к ука­занным учениям порой характеризовалось крайним прагматизмом. Конфуцианство абсолютно доминировало в области государственного управления и в системе регули­рования взаимоотношений в обществе, в сфере этики, морали и семейных отношений.

Именно оно санкционировало господствовавшие в Китае и других странах Восточной Азии модели социальных отношений, иерархию общества и систему управления госу­дарством. Даосизм с его магическими ритуалами и обрядами, верой в сверхъесте­ственное и обширным пантеоном божеств, заимствованным из народных верований и представлений, давал людям возможность компенсировать отсутствие всего этого в рациональном конфуцианстве. Буддизм активно распространялся в годы междоусоб­ных войн, нашествий иноземных захватчиков и массовых катаклизмов, когда пропо­ведь основополагающей буддийской идеи о том, что бренная человеческая жизнь «всегда есть страдание», находила подтверждение в повседневной жизни. Таким об­разом, в периоды социальной стабильности китайцы чаще обращались к конфуци­анству, а в годы хаоса и нестабильности — к буддизму. В то же время обычный кита­ец, стараясь быть в общественной жизни конфуцианцем, в душе всегда оставался хотя бы немного даосом, не забывая при этом совершать буддийские обряды и ритуалы.

Религиозный синкретизм безоговорочно господствовал на «нижнем уровне» — в среде простого народа. Рядовые китайцы (крестьяне и горожане) практически не ви­дели разницы между тремя учениями, по мере необходимости обращая свои взоры и чаяния к каждому из них, а порой и ко всем сразу.

На «верхнем уровне», т. е. в сознании государственной и интеллектуальной элит, «три учения» сблизились, но все-таки продолжали существовать и развиваться в зна­чительной степени обособленно, сохраняя отличия в догматике и структуре.

Ни в одной из стран Восточной Азии государство не соединилось и даже не сбли­зилось с церковью, как это было в Европе, Византии, Юго-Восточной Азии, странах ислама, да и Церкви в каноническом понимании этого слова в восточноазиатском ис­торико-культурном регионе не возникло. В этой части мира государства были са­кральны уже сами по себе и не нуждались в легитимации со стороны Церкви.

Буддизм в Восточной Азии ни в одной из стран не сумел подчинить себе государ­ство и в дальнейшем не стал претендовать на это, заполнив определенную духовную и идеологическую нишу. Большую роль стало играть разделение на школы.

Сосуществование даосизма и буддизма в параллели с конфуцианством создавало как в массовом сознании, так и в политической мысли своеобразную биполярную структуру: с одной стороны, рациональное начало, приземленность и стремление к решению насущных общественных задач, присущие конфуцианству, а с другой — мистика и внешняя аполитичность даосов и отрешенность от суетного мира будди­стов. Таким образом, система религиозного синкретизма в сочетании с локальными культами и верованиями и особо почитаемым народами Восточной Азии культом предков сформировала основные культурные и этнопсихологические особенности на­селения Китая, Кореи, Японии и Вьетнама, во многом сохраняющиеся и по сей день.

Формула «три учения», придя из Китая, закрепилась в соседних Корее и Вьетна­ме.

В Корее конфуцианство появилось вместе с распространением китайской иероглифической письменности в первых веках нашей эры и на протяжении многих столетий выполняло функции государственной идеологии. Даосизм попал на Ко­рейский полуостров позднее — в VII в. Его распространение в значительной мере было обусловлено тем, что в этом учении многое перекликалось с древнейшими кос­могоническими представлениями корейцев. Буддизм пришел в Корею из Китая во второй половине IV в. Время самого бурного распространения этой религии прихо­дится на период Корё (981-1238 гг.).

В Японии религиозный синкретизм приобрел несколько отличные от других стран Восточной Азии формы. Хотя в эту страну, так же, как в Корею и Вьетнам, про­никли из Китая конфуцианство, буддизм и даосизм, но в состав «триады учений» дао­сизм включен не был, уступив место синто.

Становление синто (дословно: «Путь богов») в качестве национальной и государ­ственной религии японцев относится к VII-VIII вв. когда произошло объединение страны под властью правителей области Ямато. Основными синтоистскими канони­ческими текстами стали составленные в 712 г. «Кодзики» («Записи о деяниях древно­сти») и «Нихонги» («Анналы Японии»), появившиеся в 720 г. Однако следует отме­тить, что оформление синто в единую общегосударственную религию и создание культа особо почитаемых божеств происходило во взаимодействии и при сильном влиянии буддизма, который стал проникать на Японские острова в VI—VII вв. Сначала синтоистские божества (ками) были объявлены покровителями буддизма, в дальней­шем некоторых из них начали ассоциировать с буддийскими святыми. На территории синтоистских святилищ стали строиться буддийские пагоды, появлялись изображения будд и бодхисатв. Под влиянием буддизма в синто стала развиваться идея достиже­ния гармонии с ками через внутреннее очищение. Постепенно в Японии складывается синто-буддийский синкретизм.

Третьим компонентом японской «триады учений» стало конфуцианство. Конфу­цианские идеи пронизывали все стороны жизни японского общества, их влияние ощу­щается и сегодня. В период Токугава (1603-1867 гг.) конфуцианство становится осно­вой воспитания и образования. Постепенно в рамках «триады учений» в Японии сло­жилось своеобразное «разделение труда». Синтоизм объяснял происхождение японского народа, его прошлое и связь с божествами; в синтоистские святилища обычно приносят новорожденных, там справляются свадьбы. Кофуцианство регули­ровало повседневную жизнь, т. е. настоящее. А буддизм давал объяснение того, что может произойти с человеком после его кончины, погребальные обряды всегда нахо­дились в ведении буддийских монахов.

Веротерпимость и религиозный синкретизм характеризуют религиозную ситуа­цию в Восточной Азии и сегодня. Так, например, опросы населения в Японии дают

странные на первый взгляд результаты. Согласно получаемым данным, верующих в

- 399-

Японии почти в два раза больше общего числа ее населения. Это объясняется тем, что почти все японцы считают себя синтоистами, воспринимая синто как образ существо - вания японца, но при этом могут причислять себя к адептам еще какой-нибудь рели­гии.