Зороастризм после Заратуштры

Если заратуштровские ахуры во главе с Ахура-Маздой полностью заполняли мир божественного, то младоавестийские Амеша Спента стали лишь одной из его частей. Старые божества-даэвя, отвергнутые Заратуштрой, далеко не все разделили участь Индры и безвозвратно поступили в разряд бесов. Вероятно, очень скоро после смерти Заратуштры новообращенные жрецы приступили к обрядовому оформлению новой веры. Насколько продолжительным и болезненным был этот процесс и как он проис­ходил, нам неизвестно, мы знакомы только с теми результатами, которые были зафик­сированы текстами Младшей Авесты. В них и Амеша Спента, и другие божества, как

возвращенные в иранский пантеон, так и вновь появившиеся, стали называться йаза- та, то есть «достойные поклонения», видимо, в противоположность даэва. Слово йа- зата ни разу не употреблено в Гатах, но образовано оно от хорошо известного глаго­ла авест. yaz / санскр. yaj ‘поклоняться, почитать’ и даже имеет аналог в ведийском санскрите, который, однако, не служит непосредственно для обозначения божества.

Формирование зороастрийского пантеона после Заратуштры не было связано ис­ключительно с триумфальным возвращением старых богов, как произошло, скажем, с божеством договора и посмертным судьей Митрой или Хаомой, обожествленным свя­щенным растением и напитком. Возникновение культа некоторых богов, например божества послушания Сраоши и, возможно, бога победы Веретрагны, было связано с тем, что некоторые слова, употребленные в Гатах Заратуштрой, подверглись пере­осмыслению и, будучи осознанными как самостоятельные понятия, превратились в имена богов. Вместе с тем в результате тесных контактов с соседними народами иранские зороастрийские боги в разные исторические периоды ассоциировались с бо­жествами чуждых религий. Например, Ахура-Мазду сопоставляли с верховным богом того или иного пантеона, Митре был близок месопотамский солярный бог Шамаш, Ардвисура-Анахита ассоциировалась с вавилонской Иштар (Инанной), а затем с гре­ческой Артемидой, возможно, Афродитой и одновременно с планетой Венерой и так далее. Это не могло не привносить новые черты в собственно иранские атрибуты бо­гов и их культов.

Как в древнеиндийских, так и в древнеиранских священных текстах мы не найдем какой-либо космологической схемы или рассуждения об устройстве мироздания, о которых явственно можно было бы сказать, что именно им отдавалось предпочтение среди прочих. Постепенно, по мере автономного развития древнеиранской религии, представления, имевшие общую индоиранскую основу, например, об обустройстве физического мира на основе уже существующих ментальных, или идеальных, форм, получили иранское оформление. Так, уже в Гатах Заратуштры «мысленный» мир, мир изначальных образов, противопоставлен миру «косному», или «плотскому», т. е. миру воплотившемуся. Воплотившийся мир лучше идеального, поскольку, в отличие от по­следнего, он является вполне завершенным. Но самым главным, пожалуй, является то, что именно физический мир становится местом битвы сил добра и зла, ареной мировой истории.

Таким образом, без воплощения идеальных форм, без прохождения человече­ством своего исторического пути от сотворения первого человека до конца света и последнего суда, невозможна победа добра, как и полное уничтожение зла. И залогом торжества гармонии и истины должно стать грядущее телесное воскресение мертвых и вечное блаженство для праведников, обещанные пророком Заратуштрой. Поэтому в зороастризме представления о творении подчинены идее о высшей цели этого творе­ния, которой служит искоренение хаоса и зла и торжество гармонии и истины, а осу-

- 353 -

ществляется эта задача в течение определенного промежутка времени, равновеликого истории человечества. Очевидно, что именно это видение начала и конца мира, ко­нечности исторического времени отличает зороастрийское учение от дозарату- штровских моделей мира, которым свойственна цикличность и бесконечная ежеднев­ная, ежегодная повторяемость одного и того же действия, основой которого служит жертвоприношение богам. Однако, поскольку после Заратуштры произошло фактиче­ское возвращение старых культов божеств, включавших и принесение жертвы (прав­да, переосмысленное и приспособленное к новому нравственному закону), то в рам­ках зороастризма в качестве деталей мозаичной картины мира сохранились и старые, дозаратуштровские, представления о мироздании. Отчасти они вошли в зороастрий­ское видение мира как предыстория творения, отчасти как объяснение организации вселенского пространства.

Разработанную концепцию творения, существования и конца света можно найти в зороастрийской литературе, написанной на среднеперсидском языке. Одно из средне- персидских сочинений, Бундахишн («Сотворение основы, Творение»), практически полностью посвящено вопросам сотворения мира, дальнейшего его обустройства, классификации творений, а также эсхатологии. Безусловно, этот трактат передает вея­ния своего времени, впитавшие, наряду с собственно иранскими, религиозные идеи хорошо знакомых персам народов, например, иудеохристианского круга. Также ис­следователи полагают, что на формирование зороастрийских представлений о ходе мировой истории могла оказать влияние теория «великого года» вавилонских астро­номов, согласно которой в течение такого «года», длящегося столетиями, небесные тела полностью проходят круг своего движения, после чего все события повторяются снова вплоть до мельчайших подробностей, и так бесконечно. Однако зороастрийские богословы, вместо того чтобы пускать ход истории по кругу (что было свойственно и древней индоиранской религии), разделили время существования человечества на четыре отрезка по три тысячи лет, в сумме дававших двенадцать тысяч лет.

Бундахишн описывает процесс творения как серию актов, совершаемых Аху- ра-Маздой. Первоначально, еще до начала творения, существовали Господь Мудрость Ахура-Мазда и Злой Дух Ангра Маинйу, названные Заратуштрой братьями-близнеца- ми. Самое мощное неортодоксальное направление в зороастризме, зурванизм (зерва- низм), довлевшее в сасанидском Иране, а затем признанное ересью, почитало в каче­стве первоначального бога Бесконечное Время — Зрвана, понимая его как «отца» рав­ноправных близнецов-противников. Согласно так называемому ортодоксальному зо­роастризму, Ахура-Мазда и Ангра Маинйу не равны изначально по своей силе, а со­гласно зурванизму (отталкивавшемуся, в свою очередь, от стиха заратуштровских Гат о близнецах), — напротив, равны. Бундахишн, отражающий взгляды победившей и поэтому ортодоксальной линии, начинается с провозглашения изначального превос­ходства истины и «всеведущего» Ахура-Мазды (среднеперс. Ормазд), обитель пребы-

- 354-

вания которых, «область света» или «бесконечный свет», не имеет временного преде­ла и ограничения, в то время как «бесконечная тьма» и бездна, в которых первона­чально был заточен «не ведающий (о своем несовершенстве, о несостоятельности зла и лжи), невежественный» Ангра Маинйу (среднеперс. Ахриман), не пребудут вечно, но будут побеждены и уничтожены вместе со своим насельником. При этом благому богу заранее было известно о существовании и будущем уничтожении зла, в то время как пребывавший в неведении Злой Дух не знал даже о наличии противника. Для того чтобы поставить все на свои места, ради торжества истины и гармонии и полного уничтожения лжи и хаоса Ахура-Мазда приступает к творению.

В сущности, сотворение и обустройство мира Ахура-Маздой в зороастрийском понимании подчинено идее, впервые высказанной еще Заратуштрой. Она заключается как раз в той первостепенной и решающей роли, которая отведена древнеиранским пророком человеку, ведь среди всех создаваемых существ только последний обладает свободой выбора. Сделав выбор, человек склоняет чашу весов в ту или иную сторону, а коль скоро торжество добра предопределено, предпочтение добру и истине очевид­но. Таким образом, история сотворения, развития и конца мира является именно исто­рией человечества. Как нам уже известно, поздние зороастрийские богословы видели ее разделенной по воле Ахура-Мазды (Ормазда) на четыре периода по три тысячи лет.

Первоначально верховный бог сотворил мысленные образы будущих творений, нечто вроде платоновских идей. Они оставались неподвижными и бестелесными на протяжении первых трех тысяч лет, которые сменились следующим отрезком в три тысячи лет, ознаменованным физическим воплощением идей; поэтому первые шесть тысячелетий зороастрийские богословы назвали Эрой Творения. Этот период был ознаменован исполнением воли Ахура-Мазды (Ормазда) и невмешательством Злого Духа (Ангра Маинйу, Ахримана), пребывавшего в неведении относительно замыслов Ормазда.

В Эру Творения, как повествуют о том богословские сочинения, например средне- персидский Бундахишну, Ормазд создает Амахраспандов (Амеша Спент) и затем, или параллельно с этим, первые творения — небо, воду, землю, растение, животное, чело­века, огонь. После того как Ормазд совершил акт творения, пребывавший изначально во тьме и неведении Ахриман, терзаемый завистью к созданиям благого бога, явился («выскочил») из небытия, привнес изъяны в совершенные формы и наплодил дэвов, то есть демонических существ, призванных вредить миру света и истины. Бесы Ахри­мана были созданы специально в противоположность богам Ормазда (в противопо­ложность Благой Мысли — Злая Мысль и так далее), а злые создания — в противопо­ложность добрым (в противоположность собаке — волк и так далее).

В Эру Смешения Злой Дух начинает битву с Ормаздом. Противник мира истины поднялся к небу, расколол его и обрушился на землю, пробуравив ее до центра и раз­верзнув пропасть ада. Он смешал звезды с планетами (первые виделись зороастрий-

- 355 -

цам благими, а вторые — злыми), испортил воды, сделав их солеными, и огонь, доба­вив в него дым, землю заселил вредными тварями, а на растения напустил засуху. Та­ким образом, ущерб был причинен всем творениям Ормазда. В конце концов, были убиты и главные персонажи мифологического повествования — первый бык и пер­вый человек.

Здесь в ткань рассказа вплетается один из древнейших сюжетов о принесении первой жертвы, ею является божество или первое животное, человек. Имя человека, созданного Ахура-Маздой (Ормаздом), — Гайа Мартан (Гайомард) — можно переве­сти как «жизнь смертная»⁸⁴. Подобно тому как в древнеиндийской религии основой возникновения различных частей Вселенной и человеческого общества стал прине­сенный богами в жертву космический гигант Пуруша, в иранской мифологии Гайо­мард стал первой человеческой жертвой, совершение которой послужило распростра­нению человеческого рода (из его семени происходят первые Смертный и Смертная), а тело первого быка явилось материалом для остального живого мира во всем его раз­нообразии.

Человечество размножилось, и те из людей, что выбрали истину и праведность, вместе с богами и благими существами вступили в битву с Ахриманом. Поздняя зоро- астрийская традиция приписывала легендарным царям Ирана, правившим до прихода Заратуштры, различные чудеса и полезные нововведения, а главное, следование вере в единого бога, очень близкой той, которую проповедовал Заратуштра. Тем самым фактически было снято противоречие между дозаратуштровской религией, верой За­ратуштры и позднейшим зороастризмом.

Конец Эры Смешения, эры борьбы добра и зла, должен прекратить акт «Чудоде- лания» (авест. фрашо-кэрэти, среднеперс. фрашегирд), окончательной победы гармо­нии над хаосом, в ходе которого произойдет приход обещанного пророком Зарату- штрой Спасителя-Саошйанта (его имя переводится как «Тот, кто принесет пользу») и телесное воскресение мертвых.

Заратуштра называл только одного Спасителя, которого традиция, в соответствии со словами пророка «Моя праведность будет воплощена», стала именовать Астват- Эрэта («Воплощающий праведность»). Значительно позднее возникло представление о том, что семя пророка, упавшее когда-то и хранимое в озере Касаойа (его отожде­ствляют с озером Хамун на юго-востоке современного Ирана), войдет в юную деву, которая искупается в этом озере незадолго до конца света, а Спаситель появится в ре­зультате чудесного зачатия. Количество спасителей традиция увеличила до трех, воз­можно потому, что «три» является сакральным числом, хотя не исключено влияние идей других религий. Таким образом, зороастрийцы верили в то, что после Зарату-

штры и до наступления последней в человеческой истории эры — Эры Разделения придут три спасителя, первый из которых, Ухшйат-Эрэта (среднеперсидское Ушедар), должен был родиться через тысячу лет после рождения Заратуштры, второй — Ухшйат-Нэмах (Ушедармах) — еще через тысячу лет, и наконец, опять-таки через тысячелетие, третий, Астват-Эрэта, который подготовит телесное воскресение мерт­вых.

Воскресшие люди узнают друг друга, каждый вспомнит свои хорошие и дурные мысли, слова и дела. Человечество подвергнется очищению огнем и расплавленным металлом (пророчество этого имеется в Гатах), который будет жечь лишь грешников, а праведникам покажется теплым молоком. В результате «Чудоделания» наступит по­следняя, нескончаемая эра истории человечества, Эра Разделения, а именно отделе­ния добра от зла.