Некоторые особенности махаянистского буддизма

Время возникновения в буддизме двух его основных направлений — хинаяна и махаяна, букв, 'малая колесница' и 'большая колесница' соответственно — в точности не известно; полагают, что это могло произойти еще в эпоху правления императора Ашоки (268-232 до и. э.). Примерно через тысячелетие после раскола махаянизм уже имел большее число приверженцев в буддийском мире, что сохраняется до сих пор: лишь буддисты Бирмы, Шри-Ланки, Камбоджи и Таиланда блюдут верность исконно­му учению (впрочем, и буддисты-махаянисты, и некоторые буддологи оспаривают ис­торическое первородство хинаянистского буддизма).

Самая крупная фигура в разработке теоретических основ махаянизма — Нагар- джуна (середина II в. и. э.), основавший школу мадхъямика (Срединного Пути), к ко­торой восходят все известные течения позднего махаянизма, включая чань (дзэн). Со­чинения, отражающие представления махаянистского буддизма, известны как сутры Праджняпарамита, букв, 'запредельное (трансцендентное) знание'.

Как уже упоминалось выше, идеал, который ставит перед собой буддист-махая- нист, — это состояние бодисатвы. Махаянист упрекает хинаяниста, чей идеал — ар- хатство, в отступничестве, в забвении одного из центральных принципов буддизма: уже сам факт стремления к индивидуальному спасению выдает, с точки зрения маха- яны, отказ от положения об анатта, т. е. от отрицания самости. Бодисатва, в отличие от архата, достигнув просветления, преисполнен решимости вести к нирване все жи­вые существа. Его функции тем самым сближаются с функциями будды. Неудиви­тельно, что в некоторых направлениях махаянизма именно бодисатвы — Авалоките­швара, Амитабха и некоторые другие — занимают центральное место, подчас тесня Будду.

Бодисатва как спаситель должен обладать максимально развитыми свойствами метта, каруна, мудита, что, однако, тоже приводит к противоречию: просветлен­ность предполагает состояние упекюса, бесстрастности, более высокое по сравнению с метта и др.; кроме того, высшая мудрость вообще говорит о том, что отдельных жи­вых существ, как и любых объектов, не существует — есть лишь бесконечное волне­ние дхарм.

Махаяна видит выход в универсализации понятия шуньята, пустоты. Шуньята объявляется высшим Абсолютом, все в мире — всего лишь проявления Пустоты— Абсолюта. В этом смысле какие бы то ни было противоречия становятся полностью иррелевантными, ибо любые «да» и «нет» в равной степени ложны, иллюзорны. Ре­ально лишь то, что «между» плюсом и минусом, «да» и «нет», а это и есть нуль, шу­ньята: пустота. Срединный Путь — тоже путь Пустоты, поскольку и он являет собой одновременное отрицание «да» и «нет».

Понятие шуньята допускает и в известной степени позитивную трактовку, на это намекает этимология самого термина: слово это образовано от глагола с корнем шеи 'разбухать', 'пухнуть', т. е. буквально означает 'нечто распухшее'. Но «распухшему» в типичном случае отвечает либо внутренняя пустота, либо одновременно наличие че­го-то относительно инородного, что должно выйти наружу — подобно плоду «рас­пухшей», т. е. беременной, женщины (Conze 1960:130-131).

Иначе говоря, Пустота может осознаваться и как универсальный источник всех (иллюзорно) непустых сущностей. С этой точки зрения Пустота аналогична Универ­сальному Вакууму, или Хаосу, который содержит в снятом виде все потенции Космо­са и представляет собой не столько отсутствие, сколько «избыток» возможностей (ср. Derrida 1981:129-130; Tyler 1987:5).

Высшее Знание буддиста-махаяниста заключается именно в усвоении того, что все есть Пустота. Поэтому и достижение нирваны есть одновременно ее недостиже­ние, сама нирвана утрачивает свою противопоставленность сансаре. Реальна лишь то­тальная нейтрализация всех мыслимых оппозиций.

Дальнейшее развитие эти представления получают в китайской школе чань (яп. дзэн), которая выступает как своего рода интуиционистское направление в буддизме. Последователи этой школы критически относятся к любому теоретическому дискур­су, придавая большое значение действию (в том числе прямому физическому воздей­ствию учителя на ученика), эстетическому переживанию, парадоксальным высказы- ваниям-коанам (наподобие знаменитого «Что есть Будда? — Три циня хлопка») — всему, что может стимулировать интуицию, высвободить подсознание для внутренне­го постижения Истины. Озарение происходит вне времени и пространства, полностью пересоздавая человеческую психику. Достигший просветления и здесь проникается ощущением Пустоты; Истина и Будда для него — везде и нигде.