Путь буддиста и путь будды

Для достижения нирваны, высшей цели любого буддиста, необходимо преодолеть десять привязанностей, в которых реализуется тришна. Это заблуждение относи­тельно собственного Я (имеется в виду ошибочное, неверное убеждение в реальности собственной души, Я, самости — индивидуального Атмана брахманизма); сомнение — отсутствие убежденности в истинности вероучения др., включая неведение/неве- жество.

К нирване, как сказано, ведет Благородный Восьмеричный Путь, он же Средин­ный Путь, равно избегающий крайностей ублаготворения и умерщвления плоти: пра-

ведные воззрение, устремление, речь, поведение, образ жизни, усердие, самоуглубле­ние.

Буддхагхоша (V в.) упорядочил характеристики, входящие в формулу Восьмерич­ного Пути, разбив их на три группы. Это было сделано следующим образом. «Пунк­ты» 3-5 (праведная речь, праведное поведение, праведный образ жизни) были отнесе­ны к 1-й группе, они составили область (стадию) должной нравственности. «Пунк­ты» 6-8 (праведные усердие, сознание, самоуглубление) составили 2-ю группу (ста­дию) правильной медитации. «Пункты» 1-2 (праведные воззрение и устремление) образовали 3-ю группу (стадию) праведной мудрости.

Первые две стадии выступают, таким образом, в качестве средства достижения третьей — праведной (надлежащей) мудрости, которая и обеспечивает достижение нирваны. Обратим внимание на то, что подлинное понимание буддийских истин, как можно видеть, выступает не предпосылкой, а результатом «одоления» Пути. Суще­ственно также соотношение Восьмеричного Пути и пути освобождения от 10 уз; это соотношение в известном смысле предстает как зеркальное: если путь освобождения от 10 уз показывает, что мешает достижению нирваны, от чего следует избавиться, то Восьмеричный Путь указывает на то, что способствует достижению нирваны, что «надо делать» для этого.

Итак, в итоге мы получаем ведущую к нирване триаду: нравственность — медита­ция — мудрость. Рассмотрим эту триаду.

Что касается внешней стороны нравственности, важным считается выполнение за­поведей — пяти, восьми, девяти, десяти. Что касается стороны внутренней, то буд­дизм всегда подчеркивает важность моральной оценки не столько самого деяния, сколько намерения, результатом которого стало деяние. Даже добродетельное само по себе деяние не улучшит карму, если оно вытекало из эгоистических или каких-ли­бо других неблаговидных намерений. И наоборот: случайные, ненамеренные дей­ствия, пусть сами по себе и недобродетельные, не обязательно ухудшают карму.

Иначе говоря, буддизм ценит не внешнюю, социальную, а внутреннюю, психоло­гическую сторону нравственности: важно достичь такого состояния внутреннего мира, при котором неправедные, недобродетельные намерения, помыслы просто ис­ключены — а уже отсюда, как простое следствие, будут исключены и сами неправед­ные деяния. Грех — экзистенциальное зло (коренящееся в природе человека), от кото­рого, однако, человек может (и должен) освободиться собственными усилиями. Буд­дийская нравственность, таким образом, предполагает освобождение духовного мира человека от нечистых мыслей, побуждений, которые и являются грехом, греховно­стью (клеша, килеса). Существенно, что само слово клеша образовано от глагола клиш со значением 'мучить(ся)', 'страдать', 'претерпевать', и первое его значение — 'муче­ние', 'страдание', 'недуг'. Грех, следовательно, трактуется не столько как вина, сколько

как болезнь, недуг, то, что является причиной страданий. Соответственно и порицает-

- 326-

ся не грешник, а грех — сам грешник трактуется как страждущий, заблудший или, вернее, не обретший знания: «Совершая злые дела, глупец не понимает этого. Нера­зумный мучается из-за своих дел подобно снедаемому огнем» (Дхаммапада: 136). Не случайно, что термин «клеша» в переводе нередко передается как «аффект»: наличие греховности расценивается как выход за пределы естественного (вернее, должного) состояния.

Главные из грехов-клеша — это страсть (алчность, желание — всякое стремление к обладанию и «насыщению», не обязательно материальному — лобха), злость (гнев, ненависть, недоброжелательность — доса) и неведение (незнание, невежество — моха). Всего же основных клеша — 10. К трем указанным прибавляются мана— гор­дыня, дитхи — нетвердость в вере, вероотступничество, впадение в ересь, вичикиччха — сомнение (в истинности Закона и установлений), тхинам — леность, уддхаччам— высокомерие, ахирика— бесстыдство и аноттаппам — жестокосердие. Человек, из­бавившийся от клеша, достигает состояния брахмачария, которое, в свою очередь, проходит 4 стадии — стадии бесконечного развития (апрамана) определенных нрав­ственно-эмоциональных качеств: метта, каруна, мудита иупеккха.

Первая стадия предполагает ровную благожелательность, расположенность ко всем живым существам и вообще к миру. Вторая — сострадание ко всем живым су­ществам, погруженным в тяготы сансарического бытия. Третья — испытание «поло­жительных эмоций» от благих деяний других и последствий таковых для живых су­ществ, совершивших благие деяния. Наконец, четвертая из перечисленных стадий — это безразличие, бесстрастность.. Именно упеккха выступает высшей стадией, ибо, хотя доброжелательность, сострадание и т. п. безусловно, предпочтительнее в сравне­нии с отягощенностью клеша, хотя благие деяния и сопровождающие их эмоции улучшают карму, — они не прерывают сансарического круга, а лишь способствуют «лучшему» перерождению. Состояние же упеккха вплотную подводит к прерыванию цепи перерождений, ибо ему отвечает устранение привязанности к жизни, устранение тришна.

Человек, подготовивший себя с нравственной точки зрения, может (и должен) переходить к медитации (бхавана). Само это слово — бхавана — означает 'развитие', 'осуществление', 'достижение'. Именно медитация — основное средство достижения состояния, которое ведет к достижению нирваны. Медитации принадлежит функцио­нально примерно то же место, которое в других религиях, например, в христианстве, занимает молитва, хотя, как будет видно из дальнейшего, как процедура медитации, так и ее результаты весьма специфичны и лишь отчасти сопоставимы с тем, что имеет место в христианстве и других религиях.

Термин «медитация» употребляется не всеми авторами, и толкуется соответству­ющий процесс как внутри буддийской и родственных ей традиций, так и вне их весь­ма разноречиво.

Классическая буддийская медитация включает две стадии. Первая — это дости­жение спокойствия, умиротворенности (саматтха — букв, 'способность', 'пригод­ность', 'готовность'). Задача этой стадии — добиться обуздания своевольного течения процессов сознания и подсознания, достичь полного контроля за своей психической деятельностью. Эта цель достигается путем концентрации внимания на одном (или, реже, более) из 38 объектов, которые обычно группируются в 5 классов.

1. Созерцание одного из 10 объектов (каста), куда входят земля, вода, огонь, ве­тер, голубое, желтое, красное, белое, свет, небо, наблюдаемое через небольшое отвер­стие. Например, при использовании патхавикасина, т. е. созерцания земли, делается кружок или шарик из земли, глины; медитирующий пристально рассматривает этот предмет, повторяет про себя различные имена для земли, думает о том, что земля — один из элементов (рупаскандха), которые образуют его тело. Такого рода сосредото­ченная концентрация на объекте — каста длится до тех пор, пока не будет получен нимитта — знак достижения просветления (не «общего», как у будды, а «частного»); это выразится в том, что у медитирующего возникнет способность видеть шарик (лю­бой другой из каста) одинаково ясно и ярко как с открытыми глазами, так и с закры­тыми.

2. Десять способов «медитации на трупе» (асубхабхавана): концентрация внима­ния на одном из 32 «органах тела» (куда входят и волосы, сухожилия, костный мозг и т. д.), на пяти отверстиях, на расчлененном, разлагающемся трупе и т. д. Одна из основных целей этого вида медитации — дать возможность медитирующему проник­нуться ощущением того, насколько, по существу, отвратительным является его брен­ное тело, насколько абсурдна привязанность к нему.

3. Третий вид медитации включает концентрацию внимания на «10 объектах», среди которых Три Сокровища, т. е. Будда, Дхарма и Сангха (буддийская община), а также собственное тело медитирующего (см. ниже).

4. Медитация «на тему» четырех уровней брахмачария, т. е. метта, каруна, муди- та иупеккха.

5. Наконец, пятый тип медитации — это сосредоточенность на абстрактных пред­ставлениях: пространства, пустоты, сознания, а также состояния, которое не является ни восприятием, ни не-восприятием; все это принадлежит тому, что называется сфе­рой бесформенного, лишенного формы (арупа).

В современных странах, где доминирует буддизм тхеравады, наиболее распро­странен, пожалуй, третий из перечисленных типов медитации в его подвиде, связан­ном с концентрацией внимания на собственном теле (сатибхавана). При этом меди­тирующий должен скрупулезнейшим образом «учитывать», фиксировать, осознавать в мельчайших деталях все, что он делает, все свои при этом ощущения («нога подни­мается, опускается, касается земли, отталкивается от земли» и т. д. — если медитация

осуществляется во время хождения, обычно по кругу).

- 328 -

Все виды медитации, как отчасти уже говорилось выше, призваны устранить хао - тичность психической жизни человека, которая присуща ему в обычном состоянии, изгнать мешающие постижению истины пристрастия, аффекты и т. и., подготовить медитирующего к приятию истины.

Результат первой стадии — саматтхабхавана — достижение состояния, которое именуется джхана. Все разновидности джхана очень условно можно определить как своего рода транс, экстаз; полагают, что род джхана соответствует тому высшему миру — «раю», — в котором должен будет переродиться медитирующий, если до до­стижения нирваны ему еще предстоят перерождения. Но уже и в этом, данном пере­рождении (состоянии) достижение джхана сопровождается приобретением пяти сверхъестественных способностей: ясновидения, «яснослышания», способности по­мнить о своих прежних перерождениях и знать будущие, способности проникновения в мысли других, способности к левитации.

Следует подчеркнуть, что все эти способности, согласно буддийской точке зре­ния, являются как бы побочным продуктом медитации и ни в коем случае не должны восприниматься как ее цель. Более того, взгляд на них имеет даже некоторую неодо­брительную окраску: существует опасение, что медитирующий может «увлечься» приобретенными способностями, а это затруднит для него переход к следующей ста­дии (ср. с отношением в йоге, где ситуация существенно иная, и приобретение сверхъестественных способностей является целью соответствующей психотехниче­ской практики).

Вторая стадия медитации называется випассанабхавана. Эта стадия предполагает интуитивное проникновение в суть вещей (в известной степени соотносимое с тем, что в психологии именуется инсайтом). В данном случае — в буддийской практике — прозрение должно заключаться в том, что медитирующий интуитивно постигает: нет ничего в моем опыте, что можно было бы обозначить как Я (анатта), нет ничего по­стоянного (аничча), всё — страдание (дуккха).

Постижение этих истин и есть достижение мудрости.

Неверно было бы думать, что вся изощренная теория и практика медитации при­водит к тривиальнейшим результатам: к осознанию истин, которые должны быть усвоены уже на пропедевтической стадии приобщения к буддизму, которые сообща­ются каждому члену соответствующей конфессиональной общности уже в раннем детстве. Во-первых, за краткими каноническими формулами стоит чрезвычайно бога­тое мистико-психологическое переживание; так, «осознание» принципа анатта на самом деле предполагает реальное снятие субъектно-объектного противопоставления во внутреннем опыте медитирующего, его «растворение» в мире дхарм. Во-вторых, буддизм, подобно многим другим религиям, усматривает существенную разницу между, с одной стороны, умопостигаемой и интуитивно постигаемой истиной, а с

другой, между, так сказать, внешней и внутренней истиной. Ценится, считается выс­шей «внутренняя» интуитивно постигаемая истина.

Иначе говоря, буддизм предполагает, что человек должен самостоятельно, «изну­три» овладеть важнейшими истинами — каждый повторяет самостоятельно тот путь к просветлению, который прошел Учитель, Будда. При этом постижение истины — от­нюдь не интеллектуальный акт, это акт интуитивного озарения, к которому и подво­дит напряженная, достаточно жестко регламентированная психологическая подготов­ка, тренировка.

Итак, Путь буддиста принимает следующий вид: поскольку человек освобождает­ся от клеша, устраняется источник ухудшения кармы; поскольку человек достигает состояния упекюса, устраняется источник улучшения кармы; поскольку, далее, чело­век проникается осознанием (ощущением) того, что Я иллюзорно, что все непостоян­но, что все есть страдание, устраняется источник привязанности к такому существо­ванию, в таком мире — т. е. уходит тришна. Тем самым ликвидируются все основа­ния для дальнейшего перерождения, а, значит, ликвидируется страдание. Человек до­стигает нирваны.

Достичь нирваны еще не означает стать буддой (так, отец и мать Будды Гаутамы также достигли нирваны, причем последняя даже миновала необходимую стадию перерождения в качестве мужчины). Будда обладает особыми атрибутами. Примени­тельно к Будде Гаутаме (возможно, впрочем, это относится к любому будде) традиция формулирует 9 (иногда 10) свойств и 10 совершенств (парамита), имманентно прису­щих Будде. Среди свойств укажем такие, как бытие в качестве объекта всеобщего поклонения, абсолютное знание Истины, исполненность знания Пути, ведущего к нирване, совершенное умение действовать на благо людей и др.

Среди 10 совершенств традиция выделяет совершенство в бескорыстии (даянии), т. е. постоянная готовность «отдавать себя людям» (живым существам), совершенство в принципах, т. е. абсолютное следование всем моральным предписаниям, совершен­ство в отречении, т. е. строгое следование установлениям монашеской жизни, поры­вание уз, связывающих с семьей, и др.