Формационный подход

Понятие «общественно-экономическая формация» было введено в научный обо­рот в XIX в. К. Марксом. По определению Маркса, общественно-экономическая фор­мация представляет собой «общество, находящееся на определенной ступени истори­ческого развития, общество, со своеобразными отличительными характеристиками».

В советский период в марксистской исторической науке на базе формационного подхода сложилось представление о том, что человечество в историческом развитии обязательно проходит пять основных общественно-экономических формаций: перво­бытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммуни­стическую. В востоковедении данный подход закрепился в 1930-х гг. после выступле-

ний академика В. В. Струве. В дальнейшем критики окрестили подобную схему «пя- тичленкой».

В марксистском обществоведении, в силу господствовавших в то время норм «ис­торического материализма», сложился набор основных догматизированных постула­тов формационного подхода, которым должны были следовать все историки. Утвер­ждалось, что переход от одной общественной формации к другой происходит в ре­зультате социальной революции (некоторые историки пытались даже писать о «рево­люциях рабов» как форме перехода от рабовладельческой формации к феодальной). Предпосылки подобной революции вызревают в недрах предшествующей формации, формируя конфликт между прогрессивно развивающимися производительными сила­ми общества и устаревшей системой производственных отношений. Движущей силой истории оказывается классовая борьба, которую ведут массы против господствующе­го класса. Революции, которые марксисты называли «локомотивами истории», яв­ляются неизбежным следствием развития антагонистических противоречий (обостре­ния классовой борьбы) и приводят к смене одной общественно-экономической фор­мации другой. Победивший класс проводит преобразования во всех сферах обще­ственной жизни и возникает новый тип государственности, т. е. перемены в надстрой­ке общества (государство, культура и т. и.) всегда следуют за базисными изменения­ми (в экономике, производстве).

В свое время появление теории общественно-экономических формаций в мировой обществоведческой науке дало возможность рассматривать качественные изменения, происходившие и происходящие с человеческим обществом, как единый закономер­ный процесс исторического развития. Однако при этом без должного внимания и объ­яснения оставались многие существенные стороны жизни человеческого общества: специфика материальной и духовной культуры, различия социальной организации тех или иных народов, исторические особенности их политической культуры, влияние эт­нических процессов на развитие обществ в исторической ретроспективе. Вне поля зрения оказывались роль и значение традиций в жизни народов, моральные и нрав­ственные ценности, присущие разнообразным культурам. Всем этим процессам и яв­лениям отводилась второстепенная роль в истории — подчиненная, как тогда было принято считать, основному магистральному пути истории человечества, где движу­щей силой развития выступала экономика (способ производство). Безусловно, все от­меченные выше стороны жизни общества изучались, и на путях их осмысления в марксистском обществоведении даже были достигнуты существенные результаты (данное обстоятельство сегодня ни в коей мере нельзя игнорировать), однако в целом, особенно в теоретическом плане, указанным процессам и явлениям отводилось, как уже сказано, подчиненное место.

Фактически к идее безальтернативности исторического пути развития обществ

приходят и исследователи, работающие в русле либеральной парадигмы, восходящей

- 147-

к учению Макса Вебера, связывавшего прогресс в развитии общества с развитием капиталистического духа, основанного на протестантской этике. Приверженцы либе­ральной парадигмы настаивают на существовании единственно возможного прогрес­сивного (нетупикового) пути развития: от традиционного общества — к частнособ­ственническому, капиталистическому. Все общества рассматриваются при этом как находящиеся на разных ступенях движения к единому идеалу — демократии западно­го типа, признаваемой единственно приемлемой, а потому и универсальной, и к либе­ральной форме капитализма. А поскольку других альтернатив быть не может, то стра­нам, представляющим иные культурно-исторические типы, отказывается в возможно­сти обладания иными ценностными ориентирами. Таким образом, и возникает пред­ставление о наступлении «конца истории» по достижении всеми странами (или их большинством) стадии либерального капитализма (Фукуяма 1990).