Любовь в переносе и контрпереносе

Таким образом, перенос – это новая версия старых объектных отношений, а также актуализация внутренних объектных отношений, но в то же время новые и реальные отношения в рамках терапии. Однако здесь мы сталкиваемся с основной дилеммой: что является «реальным» в данной ситуации? И что такое «реальная любовь», и как с ней быть?

Фрейд тоже бился над этими вопросами, и некоторые ответы можно найти в его статье 1915 г. «Заметки о любви в переносе» (“Observations on transference love”). Я процитирую начало этого эссе: «Каждый, кто начинает заниматься психоанализом, вероятно, в первую очередь, чувствует беспокойство относительно трудностей, которые в изобилии его ожидают, когда он приступит к толкованию ассоциаций пациента и соприкоснется с возвращением вытесненного. Однако когда наступает этот момент, он научается вскоре смотреть на эти трудности как на незначительные, и взамен приходит к убеждению, что действительно и единственно серьезные трудности, с которыми ему приходится сталкиваться относятся к умению справляться с переносом». Именно в этом эссе он говорит о пациентке, влюбившейся в доктора, который анализировал ее, и здесь же он впервые говорит об абстиненции и нейтральности аналитика, и в тут же использует метафору химика, работающего с взрывоопасными веществами. В настоящее время, абстиненция и нейтральность – это понятия, которые за прошедшие годы были переформулированы в более современном виде отчасти вследствие новых инсайтов и размышлений о терапевтическом процессе с его разыгрываниями и символическими актуализациями, отчасти благодаря новым данным о памяти и связанным с ними последствиям для техники, а также вследствие исследования контрпереноса и его роли в лечении. Химик, работающий с взрывчатым веществом, все еще никуда не делся, и любовь определенно играет в этом свою роль.

Фрейд считал это эссе в серии статей о технике самой лучшей. Он предостерегает своих молодых коллег и советует им быть очень осторожными с любовью в переносе и обращает внимание на важные вопросы, связанные с тем, что сегодня мы бы назвали контрпереносными разыгрываниями. Он говорит: «У нас нет права подвергать сомнению то, что состояние влюбленности, которое возникает в ходе аналитического лечения, имеет характер «настоящей» любви. Если оно и кажется очень далеким от соответствия норме, это в полной мере объясняется тем фактом, что влюбленность в обычной жизни, за рамками анализа, также больше походит на аномальное, чем на нормальное явление. Тем не менее, переносная любовь характеризуется определенными особенностями, которые ставят ее в особое положение. Во-первых, она вызвана аналитической ситуацией; во-вторых, она значительно усиливается сопротивлением, которое господствует в данной ситуации; и, в-третьих, она в большой степени испытывает недостаток уважения к реальности, в ней меньше благоразумия, меньше обеспокоенности последствиями, и она более слепа в своих суждениях относительно человека, на которого направлена, чем мы готовы допустить в случае нормальной любви. Мы не должны забывать, однако, что эти отклонения от нормы и составляют то, чем, по сути, является влюбленность. Что же касается линии поведения аналитика, решающим фактором здесь является первая из трех особенностей переносной любви. Он пробудил эту любовь, начав аналитическое лечение с целью излечить от невроза». Мнение Фрейда: любовь «реальна», но вы должны обращаться с ней, как с «ненастоящей».

Вы видите, что здесь мы сталкиваемся с той связью, которая существует между сеттингом и любовью: клиницист пробуждает эту любовь в переносе. Вы предлагаете пациенту лежать на кушетке каждый день немногим менее часа в укромном пространстве, просите говорить обо всем, что приходит ему или ей в голову, вы слушаете, реагируете с сочувствием на все, что говорится, вы не критикуете и не мстите, а также не ставите во главе угла принцип взаимности, вы предлагаете очень надежные и устойчивые физические условия (сеттинг) с фиксированными часами, вы всегда на месте, а если нет, то вы задолго предупреждали о том, что это случится. Подводя итог вышесказанному: вы делаете все, чего не делали родители, или делали непостоянно и непоследовательно. В таком случае, разве странно, что пациенты переживают это как любовь и отвечают своей любовью? И в их любви к аналитику вступает в действие перенос, и реальный объект (аналитик) наполняется различными видами внутренних объектов. Конечно, в терапии это является замечательной возможностью исследовать внутренний и инфантильный мир пациента и, следуя этим путем, можно добиться изменения и обрести инсайт, но это, в самом деле, работа с весьма взрывоопасными силами. В те годы, когда все начиналось, в 19-м веке, Breuer испугался опыта, полученного с Дорой, предоставил Фрейду возможность дальше развивать психоанализ и незамедлительно отправился провести с женой второй медовый месяц. Не выносишь жара – держись подальше от кухни.

Что такое любовь в переносе? Это целый диапазон нежных, преданных, теплых чувств пациента к клиницисту, где на одном полюсе – позитивные чувства партнерства, а на другом - страстная и требовательная любовь, а также всевозможные модальности между ними. Часто, эротический перенос и переносная любовь уравниваются, эротическая любовь, заключает в себе ту часть позитивных переносных чувств, которые относятся к нежным, эротическим и сексуальным и локализуются преимущественно на эдипальном уровне. Эротизированный перенос представляет собой особую форму эротического переноса и, возможно, в большей степени выражает в его психотической, первертной или психопатической формах желание быть любимым, чем способность любить. При таком эротизированном переносе мы обычно наблюдаем намного более примитивную личностную структуру с травматическим опытом детства, а также нарциссической и доэдиповой патологией за ширмой эдипальности. Это, помимо прочего, заметно из того, что пациент не может работать с различными пластами реальности и упускает из поля зрения виртуальный характер сеттинга.

Существуют формы любви в переносе, которые можно назвать «любовная ненависть» (loving hate) (Bollas, 1987), где ненависть, по сути, оказывается заменителем любви при попытке остаться в контакте с ненавидящим родителем. Ненавидеть и быть объектом ненависти – это лучше, чем быть брошенным и ненужным, и такая форма любви может иметь различные мотивирующие предпосылки. В любом случае, она устанавливает связь между субъектом и объектом, поддерживает контакт и может защитить от многих непереносимых чувств, таких как зависимость, стыд, любовь, скорбь или депрессия. При перверсиях мы наблюдем всевозможные сочетания любви и ненависти. Мы должны рассматривать перверсии не только в узком сексуальном смысле, но и как пути установления отношений, и они обычно оказываются более пагубными, чем любовная ненависть. Именно «ложную любовь» (false love) (Stein, 2005), а также сочетания любви и ненависти во всем многообразии их сплавов, мы часто встречаем в переносе и контрпереносе. Перверсный «договор» - это идеальный способ замаскировать ненависть сексуальным возбуждением и любовью. Мы увидим, что любовь в переносе никогда не возникает без сопровождения других чувств, будь это ненависть, зависть или какая-либо форма неуважения.

Что такое любовь в контрпереносе? Целый спектр нежных, эротических и сексуальных чувств и фантазий терапевта по отношению к пациенту, в самом широком смысле. Как вы знаете, контрперенос представлял собой табу вплоть до пятидесятых годов прошлого века, и благодаря статье Paul’ы Heimann 1950-го года мнение о нем изменилось. Однако Фрейд писал о собственном контрпереносе в письме к Юнгу, и это существенно, поскольку к написанию эссе о любви в переносе его отчасти побудили сексуальные отношения Юнга со своей пациенткой Сабиной Шпильрейн. Юнг направил Фрейду телеграмму, в которой он признавался в длительных отношениях и даже дружбе с Шпильрейн, упоминая среди прочего, что «она методично планирует мое обольщение» (McGuire, 1974, 144J). В своем письме Фрейд пишет, что «подобный опыт, хотя и является болезненным, необходим, и его трудно избежать. Без него мы не можем в самом деле знать жизнь, а также то, с чем мы имеем дело. Я сам никогда не вовлекался настолько серьезно, но несколько раз был близок к этому и едва спасся…Он помогает нарастить необходимую нам толстую кожу и обрести власть над «контр-переносом», который, тем не менее, является для нас постоянной проблемой; он учит нас наилучшим образом смещать наши собственный аффекты. Это то, о чем можно сказать «нет худа без добра»» (McGuire, 1974, 145F). Историки полагают, что Фрейд едва ли имел полное представление об интенсивности взаимоотношений между Юнгом и Шпильрейн, но вы ясно видите, что его позиция – это позиция «хирурга, который откладывает в сторону все свои чувства, даже человеческое сострадание, и сосредоточивает свои психические силы на единственной цели – выполнить операцию как можно искуснее». (Freud, 1912). Мы знаем, что Фрейд не практиковал это настолько неукоснительно, как советовал другим. В 1959 Harold Searles опубликовал смелую и непредвзятую статью, в которой он описал свои фантазии, связанные с желанием жениться на пациентке, а также размышления о покупке мебели, чтобы жить вместе с пациентом. В то время подобное выражение контрпереносных чувств шокировало читателей, и ему было рекомендовано пройти повторный анализ. В течение последних десяти-двадцати лет мы наблюдаем многочисленные исследования контрпереноса, и не только в классической версии с мужчиной-аналитиком и его пациенткой, но и у женщин-аналитиков, проводящих лечение пациентов мужского пола, а также в однополых комбинациях. Через мгновение я представлю небольшую виньетку.

Обычно контрперенос аналитика изменяется пропорционально переносной любви пациента, которая отчасти зависит от того, есть ли у пациента внешние объекты для сексуального удовлетворения или он находится в поиске. Когда переносная любовь направлена исключительно на аналитика и превращается в более эротизированный перенос, часто сопровождаясь суицидальными угрозами с целью вызвать любовь терапевта, в контрпереносе возникает скорее тревога, а не возбуждение. Когда у пациента и аналитика, а также между ними возникает мир фантазий и взаимодействие, в котором все носит эротическую окраску, мы говорим о «помешательстве двоих» (folie-à-deux). Britton (2003) недавно назвал это эротическим неврозом переноса и эротическим неврозом контрпереноса.