Отношение ученого к коллегам

Два человека трудились над докторскими диссертациями, и в науке дела их шли одинаково успешно, а на работе — у одного постоянные конфликты, у другого — все хорошо. «Как Вам удается избегать зависти? Почему Вам не вставляют палки в колеса?». И Александр Тимофеевич Хроленко (теперь уже профессор, доктор наук) ответил тогда: «А я действую лаской. Хорошо отношусь к людям». Тут же припомнилось, что и мне, ассистенту, он подписывал свои письма удивительными словами «Низко кланяюсь».

Какой пример может подать ученый в отношении к коллегам, сотрудникам, людям равным по статусу? Этот пример — в отсутствии злословия, зависти, зла к кому бы то ни было.

Доктор биологических наук С.В. Сперанский проводил эксперимент. Человеку где плохо? У стоматолога. Рядом с креслом помещали коробку, в которой были мыши. Ни врач, ни пациент не знали о содержимом коробки. В соседнем кабинете, где никто никому зубы не лечил, тоже находилась коробка, и тоже с мышами. Так вот, оказывается, что, если рядом человеку плохо, у мышей по сравнению с контрольной группой портятся показатели. Пациент терпит, притворяется, что не боится, а мыши [183] по каким-то таинственным каналам считывают всю правду о ситуации.

Точно так же, если не в большей степени, и мы чувствуем других людей, а они чувствуют нас. У И.А. Бунина есть очень глубокая мысль: «Да не так уж отличен один человек от другого, моя дорогая».

Отсутствие внутреннего зла, раздражения, равнодушия — это уже хорошо, но есть и более высокий уровень — отказ от деления людей на друзей и просто знакомых, своих и чужих.

Не один раз помогли мне люди, с которыми я всего только наспех здоровалась; не один раз спасли от беды или от неприятности люди, которым я писала раз в год, да и то открытки; не один раз поддержали меня взглядом и словом коллеги, которых я не могла без ошибки назвать по имени-отчеству. Не один раз произошло все это, пока меня не осенило, что пара отказываться делить людей на друзей и просто знакомых, и не потому, что друзья плохи, а совсем по другой причине. Я подумала: если ко мне придет просто знакомый, разве я меньше выну из холодильника, не так с ним поговорю, не так посочувствую или скрою свое несогласие с его действием? Нет, мое отношение в идеале будет константа, и степень знакомства не повлияет на его качество: качество должно оставаться высоким всегда.

Не чья-то, а наша любовь защитит и спасет нас. Пример тому — жизнь Иоанна Богослова. Московский священник Алексей Мечев как-то опросил своих близких: «Вдумывались ли вы когда-либо, отчего все святые апостолы, все до одного, приняли мученический венец, погибли на крестах, усеченные мечом, а апостол Иоанн Богослов достиг до глубокой старости и мирно скончался?» Все ответили отрицательно. Тогда отец Алексей пояснил: «Оттого, что у апостола Иоанна была такая великая любовь, что ее силе покорялись и мучители; она загашала всякую злобу, обезоруживала гонителей и превращала их ненависть в любовь» (Москва, 1990, № 12. — С. 180).

Победить в жизни можно только любовью. «Любовь — это определение самого высокого нравственного состояния, — пишет В. Тендряков в повести «Затмение». — Люблю — лучше относиться уже не могу, на большую отзывчивость неспособен, это мой духовный предел, наивысшее выражение самого себя для других».

«Любовь является единственным способом понять другого человека в глубочайшей сути его личности, — писал замечательный психотерапевт Виктор Франкл. — Никто не может осознать суть другого человека до того, как полюбил его. В духовном акте любви человек становится способным увидеть существенные черты и особенности любимого человека, и, более того, он видит [184] потенциальное в нем, то, что еще не выявлено, но должно быть выявлено. Кроме того, любя, любящий человек заставляет любимого актуализировать свою потенциальность» (Знание — сила, 1991, № 10. — С. 13).

Не означает ли сказанное, что чем больше любви будет дарить своим коллегам ученый, тем больше ученых со временем появится в его окружении?

Важно подчеркнуть, что речь идет не о количественной сто­роне отношений: долгих сидениях за чашкой чая, затянувшихся беседах, хождениях в гости, получасовых телефонных обменах мнениями. Нет, время ученого священно. Речь идет о качестве от­ношений. Видеться редко, но успеть сказать главное, успеть под­держать, успеть помочь. Не так трудно определить, когда чело­век остро нуждается в твоих знаниях, интуиции, опыте и когда общение перерастает в суперобщение, становится избыточным, отрывает от дела.