16. Фома Аквинский – систематизатор схоластики. Отношение веры и разума.

В период средневековья, в условиях жестокого религиозного диктата, поддерживаемого государственной властью, Ф.ия была объявлена «служанкой богословия» (формула Петра Домиани). которая должна была использовать мощь своего рационального аппарата для подтверждения догматов христианства. Эта Ф.ия получила название «схоластики» (от лат. scholaslica - школьный, ученый). (Считалось, что истина уже дана в библейских текстах, и, чтобы актуализировать ее, выведя всю полноту ее логических следствий, необходимо применить систему правиль­но построенных силлогизмов. Многие «таинства веры» превращались в образцы «логиических задач» (особенно догмат о троице, то есть о трех лицах одного бога), поэтому схоластика со стороны своей техники характеризуется как «схоластическии рационализм».

Систематизатором ортодоксальной схоластики считается монах-доминиканец Фома Аквинский (1225/26—1274), ставивший своей основной целью отработку догматов христианского вероучения в формах здравого смысла. Он канонизировал христианское понимание соотношения идеального и материального как соотношение изначального принципа формы («принципа порядка») с колеблющимся и неустанновившимся принципом материи («слабейшим видом бытия»). Слияние первопринципа формы и материи рождает, по Фоме Аквинскому, мир индивидуальных явлений. Душа человека есть формообразующий принцип, однако свое полное индиви­дуальное воплощение она получает только при соединении с телом.

Это последнее положение поставило точки на «и» в одном из самых острых дискуссионных вопросов христианской схоластики.

Будучи в своих фундаментальных постулатах отчетливо идеалистической системой, формирующееся христиан­ство, а значит, и схоластика не могли не быть озабочены истолкованием своего отношения к материи, так как третья ипостась верховного абсолютного божества — Иисус Христос был, по библии, явлен в образе человека, то есть объединил в себе и божественную (идеальную) и человеческую (материально-телесную) природу. Сам факт этого объеди-нения не давал возможности полностью игнорировать материю как ложное бытие, как «ничто» (чего требовал догмат о творении из ничего), поэтому квалификация материи Фомой Аквинским с помощью целой системы утонченных рассуждений в качестве «слабейшего вида бытия» была воспринята церковью как выход из создавшегося логи-ческого тупика. Материя, таким образом, получила в схоластике частичное «оправдание», не потеряв при этом своего зависимого положения.

Области науки и веры у Аквинского совершенно ясно определены. Задачи науки сводятся к объяснению закономерностей мира. Аквинский признает также возмож-ность достижения объективного, верного знания и отвергает такие представления, согласно которым действительным считается лишь деятельность человеческого разу-ма. Познание должно быть направлено прежде всего на объект, но ни в коем случае не внутрь, на субъективные формы мышления.

И хотя познание объективно и истинно, оно не может охватить все. Над царством Ф.ского, метафизического познания находится другое царство, которым занимается богословие. Сюда нельзя проникнуть естественной силой мышления. Область наисущественнейших таинств христианской веры остается для Аквинского вне Ф.ского разума и познания (например, триединство, воскресение и т. д.). Речь идет об истинах сверхъестественных, таких, как божественное откровение благая весть, кото-рые содержатся только в вере.

Однако между наукой и верой нет противоречия. Христианская истина стоит выше разума, но она не противоречит разуму. Истина может быть лишь одна ибо происходит от бога. Аргументы, которые выдвигаются против христианской веры с позиций человеческого разума, противоречат высшему, божественному разуму, а средств, которыми обладает человеческий разум для такого противостояния, явно недостаточно.

Ф.ия должна служить вере, теологии тем, что религиозные истины представляет и толкует в категориях разума, и тем, что опровергает как ложные аргументы против веры. Этой ролью она и ограничивается. Ф.ия сама не может доказать сверхъ­естественную истину, но может ослабить выставленные против нее аргументы. Пони-мание роли Ф.ии как орудия теологии находит у Аквината самое совершенное выра-жение.