§3 Психопатоподобный синдром

Bleuler E. деликатно отмечает, что картина болезни для психопа­тических личностей не имеет резких границ по отношению к норме. Степень интенсивности, начиная с которой можно психопата считать больным, совершенно произвольна. Он перечисляет например сле­дующие типы: легко возбудимые, неустойчивые, импульсивные, ори­гиналы, лгуны и плуты, враги общества, спорщики. Психопатия до­вольно широкое понятие, которое объединяет большую группу па­тологических состояний, проявляющихся преимущественно дисгар­монией эмоционально волевых качеств личности.

Нет общего мнения о причинах возникновения психопатий, мно­го споров ведется по поводу того, какая роль принадлежит наслед­ственному фактору, а какая фактору окружающей среды. Кербиков О.В., описывая механизм патохарактерологического разви­тия, говорит о закреплении личностных реакций протеста, отказа, ги­перкомпенсации, имитации, возникающих в ответ на психотравми-рующее воздействие, а также о стимулировании неправильным вос­питанием таких черт характера как возбудимость, слабость выдерж­ки, робость и т.д. Учитывая несформированность и пластичность личности ребенка при диагностике обращают внимание на аномаль­ность низших компонентов личности: элементарных эмоций, сферы инстинктов и влечений. Однако-Сухарева Г.Е. обращает внимание на то, что повышенная эмоциональность и моторная возбудимость, не­устойчивость поведения, двигательная расторможенность в некото­ром смысле являются в дошкольном возрасте физиологическими.

Ковалев В.В., описывая несколько типов психопатий, отмечает, что в детском возрасте основным типом психопатии является возбу­димый (эксплозивный) тип. Для него характерны повышенная воз­будимость: аффективная и двигательная. Дети чрезмерно возбужда­ются, проявляют хаотическую двигательную активность, кричат, оз­лобляются, капризничают. Любые запреты и наказания вызывают у них реакции протеста с агрессией. Мальчики часто драчливы. Мож­но наблюдать уходы из дома, из школы, побеги из детского дома. Пси­хопатии необходимо дифференцировать от случаев социально-педа-

132

югическом запущенности. Возможно, наша методика могла бы су­щественно помочь в решении этой задачи.

Даже неспециалист легко обнаружит в детском коллективе аф­фективно-возбудимого ребенка. Эти дети склонны к аффективным разрядам, которые неадекватны вызвавшим их раздражителям. Такие дети создают массу неудобств как родителям так и воспитателям. В детском коллективе они постоянно нарушают режим, бьют других де­тей, выдают истерические реакции: падают на пол, бьются головой, и т.д. Жить совместно с таким ребенком очень трудно, он плохо кон­тролирует свои побуждения, чем вызывает множество конфликтов, взрослые нетерпеливы с ними так как не могут спокойно выдержи­вать их поведение. В.Оклендер считает, что у таких детей мало дру­зей потому, что плохо развиты навыки социального поведения.

Трудности в учебе вызваны неспособностью быть спокойным и сосредоточенным, концентрировать внимание на какой-либо деятель­ности. Дошкольникам обычно не ставят диагноз «психопатия», а го­ворят о психопатоподобном синдроме.

В процессе нашего исследования детей с диагнозом психопатия или психопатоподобный синдром мы выделили некоторые особен­ности их игры. При анализе протоколов игры ШЕСТЬ КУКОЛ > этих детей стабильно прослеживается общая особенность, которая сохра­няется у разных детей, несмотря на разнообразие содержания, боль­шую или меньшую степень развернутости игры, эта особенность по­стоянно воспроизводится каждым ребенком из этой группы.

В игре такого ребенка непременно происходит нарушение обы­денного процесса, как будто ему слишком скучно воспроизводить различные моменты обычного будничного течения событий, ведь мы предлагаем ему игрушки, воспроизводящие предметы домашнего бы­та, а любой дом, даже самый плохой, является в представлении ре­бенка самым безопасным местом. И вот в этом месте в игре психо­патичного ребенка обязательно возникает какого-либо рода катаст­рофа, поломка, разрушение, которые, как правило, очень легко воз­никают, а их последствия так же легко ликвидируются. Обычно со­держание игры нормального ребенка включает следующие момен­ты: взрослые ходят на работу или в магазин, дети идут в школу или кого-то ведут в детский сад, кто-то остается дома. Родители, возвра-

133

щаясь, приносят вкусную еду или подарки, потом все едят или гото­вят еду, часто моют посуду, или занимаются подарками. В наборе иг­рушек есть пианино, компьютер, телевизор, эти предметы дают ста­бильную тройку действий, встречающуюся практически у всех де­тей: играть на пианино, играть на компьютере, смотреть телевизор. Часто встречаются действия: включать, переключать телевизор, умы­ваться и ложиться спать. Итак, это примерно 15-18 действий, наи­более часто встречающиеся в протоколах примерно половины всех детей. Ребенок с хорошей речью или тот, про кого мы говорим, что он хорошо социально ориентирован, добавит сюда еще десяток дей­ствий типа: заводить часы, читать книжку, переносить стулья, кого-то будить, звать обедать, наливать чай, — которые также связаны с домашним бытом. Ребенок с психопатоподобным синдромом и в скудной игре (14 действий) и в распространенной (больше 30-ти дей­ствий) обязательно включит действия, не характерные для дома, или крайне редко происходящие, но обязательно, хоть в чем-то сопротив­ляющиеся нормальному бытовому распорядку.

Вот фрагмент протокола игры Миши С. 6 л., 9 мес. Помимо пси-хопатоподобного синдрома в диагнозе записано: дебильность, обу­словленная неутонченными причинами. Ребенок воспитывается в школе-интернате. Игра очень скудная—всего упомянуто 14 действий.

...Вот они поспали, идут полдничать, идут гулять, а телевизор упал. Надо на кухне поставить, тут красиво, вот сюда поставили, чтоб красиво было. Вот они гуляют, уже ночь, уже все спят, и им сказали, они тоже будут спать. Часы показывают восемь, девять. Они сидят, сидят, пошли гулять. «Не хочем спать!» — они сказали — «Всем сесть!» Все посидели, пойти спать, а он его скинул, он не хочет с ним спать, он хочет один, а к нему баба Яга придет. А они вдвоем спят, а он его скинул. А этот сидел, сидел и добаловался, этот свалился и опять сидят, смотрят телевизор.

Когда читаешь такой протокол, то складывается ощущение, что у такого ребенка существуют внутренняя потребность, где-то на уров­не эмоциональных переживаний, потребность сильного эмоциональ­ного всплеска, например, переживание побежденного страха. Не толь­ко в жизни, но и в игре с вполне будничными предметами, которые вроде бы навевают мысли о тихом семейном быте, у такого ребенка

134

совершенно отчетливо проявляется сопротивление ровному течению событий. Для него необыкновенно скучно и даже выглядит противо­естественным, что можно просто лечь спать. Надо хотя бы «скинуть» кого-нибудь с кровати или пофантазировать о приходе Бабы Яги.

Предположение, что в такой игре находит отражение просто се­мейное неблагополучие, не нашло своего подкрепления. Игра не вы­ступает в качестве зеркала, а скорее дает возможность выразить свои эмоциональные ожидания. Мы еще раз убеждаемся здесь, что в игре не отражается реальная семейная ситуация, а ребенок воспроизводит свое видение, свое представление о том мире, в котором он живет.

Сережа С. 5 л., 11 мес. Диагноз: дебильность, психопатоподоб-ный синдром. Ребенок родился в 35 недель, был капризным, раска­чивался в кровати. Мать ребенка страдала алкоголизмом, отец умер в заключении. Сейчас ребенок живет с бабушкой, которая является его опекуном. Жалобы родственников, отмечаемые в больничной ис­тории болезни звучат следующим образом: мальчик не чувствует опасности, может перебежать перед машиной, залезает на высокие лестницы или на крыши гаражей. Чтение не слушает, в игрушки не играет, только ломает, непослушный.

В процессе игры в ШЕСТЬ КУКОЛ этот ребенок упоминает 31 действие, это больше среднего. Такую игру мы будем считать дос­таточно развернутой. Отметим, что хотя ребенок и живет только с ба­бушкой в игре он все равно вводит персонажи мамы и папы.

... Этот спит, а все кушают. Это папа, мама и сын. Ой! Все раз­билось, а третий телевизор смотрит. Мама и папа сели вряд, смот­рят телевизор, а это папа стул уронил. «Что случилось?» — «Вот смотрите: на следующей станции произошел будильник», — это те­левизор говорит — бензовозку разбили, упала банка и кислота поли­лась». Все сели кушать. «Яхочу посмотреть!» — «Потом посмот­ришь!» Сейчас посмотрю, где пирог лежит, ой! кухня взорвалась. Ладно, будем без стола. Чик! Сынок лежит. Все прибежали, увиде­ли пирог. Теперь тут все взорвалось, теперь другое строим, и все умерли, остался только пирог. Все снова строят. Заставим кухню, тут все собрали, ой телевизор разбился... «Что тут случилось?» — «Ой, мамочки, чайник разлился, если опять взорвется?» Построим по-другому. Ничего не случилось. Подвинем стул. «Ешь хлеб!»

135

Итак, ребенок совершенно спокойно произносит: «Все умерли, остался только пирог». Такие протоколы убеждают нас в необходи­мости очень осторожного подхода к интерпретации протоколов иг­ры ребенка, связь с семейной ситуацией очень неоднозначная. Зна­комство с семьей такого ребенка настолько, насколько позволяет ис­следование, показывает, что чаще всего это обычные нормальные се-мьи,в которых, как сказала одна мама, никто не бегает с топором друг за другом. Но, по-видимому, организация эмоциональной системы ре­бенка такова, что ему очень не хватает острых переживаний. Мама одного такого мальчика рассказывала, что уже в возрасте 3-х с поло­виной лет, ее ребенок, слушая сказку, с нетерпением ожидал сцену, как серый волк съест бабушку с внучкой. Поведение тревожного ре­бенка в этой ситуации скорее будет иным, он попросит: «Давай, про­пустим это место». Обсуждение данного феномена с коллегами, све­дения из психоаналитической литературы вызывали сначала у нас предположение, что изображение в игре ситуации катастрофы свя­зано с внутрисемейной ситуацией, которую ребенок, возможно вос­принимает как катастрофу. Однако игры детей из семей, находящихся в стадии развода, не выявляют таких особенностей. Хотя развод ме­жду родителями — это событие, бесспорно, очень тревожное для ма­ленького ребенка, ведь для него теряется связь с очень значимыми людьми, но воспроизводимая в игре ситуация остается у таких де­тей буднично-спокойной.

Вот еще протокол ребенка из полной семьи, состоящей из папы, мамы, бабушки и брата, благополучная семья, про которую известно, что папа в ней бывает несколько мрачен, немногословен, вспыльчив.

Боря В. 5 л., 1 мес. Психопатоподобный синдром. Речевое разви­тие очень хорошее. Однако двигательно расторможен, доставляет массу проблем воспитателям и родственникам, в семье его очень лю­бят, стараются терпеливо относиться к особенностям ребенка, однако в группе детей ребенок возбуждается при каждом возможном пово­де начинает хохотать, падать на пол, носиться по комнате, на заня­тиях не может самостоятельно переключаться с одного вида деятель­ности на другой, вынуждая воспитателя постоянно направлять его в нужное русло.

136

... Вот включил папа свет, все проснулись и решили заниматься каждый своим делом. Кто на пианино играет, кто телевизор смот-рит,хто пирог кушает, кто за столом обедает, кто в компьютер иг­рает, кто руки моет, кто ручки моет вот тут, кто кушает. Вот так все будут жить тут. Здорово у меня получилось! А потом пришла зи­ма, и они пошли погулять, и вдруг что-то наколдовалосъ, все переде­лалось: лампа поставилась на кровать, пирог улетел сюда, пианино улетело на кровать, будильник вставился здесь, стол на холодильник, столик улетел на кровать, стул улетел на мойку вдруг сюда.

Что-то наколдую здесь я, вот смотрите, все переделалось. Вдруг все стало делаться как прежде (пауза), тут так, тут так, тут так, все готово. Опять вдруг ураган, упал от ветра стол, все кушанье свалилось на пол, обрадовался злой ветер и туман, все ло­мали, все портили. А они, вот эти мишки, все поставили, пирог уб­рали в холодильник, стали просто чай пить и кушать, а друг обратно к девочке пришел, каждый делом своим занимается.

В этом примере мы тоже видим, что все катаклизмы легко закон­чились, а порядок и уют благополучно восстановились. Итак, мы от­стаиваем здесь следующую точку зрения, что такое своеобразие иг­ры, состоящее в наличии экстремальных ситуаций не бытового по­рядка, связано не с окружением ребенка, не с его взаимодействием со взрослыми, а вызвано специфическими особенностями его аффек­тивной сферы. Воспроизведение размеренного и спокойного течения будничных событий, наполненных повторяющимися ежедневно дей­ствиями окружающих взрослых, кажется этому ребенку слишком скучным занятием, не удовлетворяющем его потребности в острых эмоциональных переживаниях. Эти дети вовсе не демонстрируют аг­рессивность или злость, в их игре никто не мучает и не издевается над другими, но просто им очень надо, чтобы от происходящего дух захватывало, а иначе и не стоит играть.

Еще один пример игры мальчика, который существенно старше, чем ребенок из предыдущего случая, но содержание игры очень скуд­ное, можно сказать этот ребенок не умеет играть.

Содержание деятельности его родителей ему как будто совсем не знакомо. Как мы указывали выше, низкие результаты обычно харак­терны для детей с трудностями социальной адаптации. Из характери-

137

стики, данной его мамой, мы узнаем, что ему трудно налаживать от­ношения со сверстниками, он боится новых детей и взрослых, новой обстановки; в этом ребенке странно сочетаются повышенная тревож­ность и двигательная расторможенность, которая сначала сдержива­ется им, а потом подобно извержению вулкана просто выплескивается из него, приводя к совершенно вычурным поступкам и приобретая аг­рессивную окраску: во время игры он неожиданно укусил психоте­рапевта, потом забился под стол, стал стягивать скатерть и рвать ее.

Женя X., 6 лет 8 мес, семья: мама, папа, сын.

Женя: Один на компьютере играет, другой за столом сидит, а другие спят.

Психолог: А потом?

Женя: О! Упал. Открывает холодильник, залезает в холодиль­ник, смотрит.

Психолог: Назначь, кто будет мамой и папой.

Женя: Папа? этот с бантиком, это мама, это дочка, так, вот это папа.

Психолог: А кто это?

Женя: Мальчик и девочка кушают, лезет в холодильник, (молча кладет фигурки спать).

Психолог: Пожалуйста, говори, что они делают.

Женя: (молча берет одну фигурку и начинает ею все двигать, ломать, и опрокидывать) «Девочка все переворочила, телевизор сло­мала, на компьютере попрыгала, сломался компьютер!

На этом ребенок закончил игру.

Мы видим, что среди психопатичных детей много таких, чья игра очень развернута по содержанию, и много таких, чья игра очень скуд­на, что психологу приходилось как бы подталкивать ребенка к даль­нейшей игре. Но при всем качественном разнообразии игр в их со­держании обязательно будут присутствовать: поломки, нарушение инструкций, правил. Такой ребенок обязательно вставит в игру хоть какое-нибудь нарушение общепринятых норм.

Отметим коротко, что психопатоподобный синдром необходимо отличать от гипердинамического синдрома. Особенности поведения детей с гипердинамическим синдромом не влияют на содержание иг­ры, мы лишь можем наблюдать, что ребенку трудно сидеть на мес-

138

те, что он вертится, чешется, пытается играть стоя, часто роняет иг­рушки, проявляет моторную неловкость: с трудом усаживает фигурку на стульчик (так как игрушки очень мелкие) и если фигурка падает, то это падение не отражается в содержании игры в отличии от пси­хопатичного ребенка, который в таком случае радостно воскликнет «О! папа свалился со стула!»

Bleuer E. заканчивает описание группы больных с психопатией словами: изменить их мы конечно не можем, надо как-нибудь с ни­ми примириться. Сегодняшние психиатры владеют большим арсена­лом лекарственных средств и могут существенно скорректировать по­ведение такого ребенка. Объяснение индивидуальных особенностей ребенка помогает живущим с ним родственникам отнестись к нему с пониманием, терпением и, что не менее важно, с готовностью к их очередным выходкам.