§3 Представления ребенка о родительских ролях

Родительское поведение в повседневных бытовых ситуациях наиболее знакомо и доступно детскому подражанию. В нашей куль­туре акты проявления родительской заботы о детях, доступные дет­скому пониманию, в полной семье примерно одинаковы. Родители

84

обеспечивают удовлетворение физиологических потребностей ребен­ка: кормят, одевают, укладывают спать детей, отдыхают и работают. Мы считаем, что ребенок в своей игре способен отразить эти пове­денческие акты; если дошкольник их не отражает, возможно, он еще не выделяет эти функции окружающих его людей. Мы склонны пред­полагать, что и другие процессы социализации у такого ребенка бу­дут протекать своеобразно и, возможно, с опозданием.

Несмотря на то, что предложенные игрушки определяют доволь­но однозначно сюжет игры, созданная ребенком игровая ситуация не является зеркальным отражением внутрисемейных отношений. Изо­бражаемые в игре родительские персонажи, особенно в младших группах, в основном «спят», «едят» и «играют». Факт заботы о де­тях со стороны родителей не нашел своего отражения в игре.

Если ребенок в процессе игры упоминает действия родителей, значит он сумел выделить их как часть окружающей среды и сделать объектом своей ориентировки.

Неожиданным оказался и тот набор действий, которыми ребенок наделяет родителей. Мы убеждаемся, что ребенок склонен проеци­ровать на родителей собственное поведение. Чаше всего мама спит, ест, играет на компьютере или на пианино, очень редко готовит еду или моет посуду, еще реже упоминается, что мама ходит на работу. Вообще только в старшей группе персонажи действуют за предела­ми представленного игрушками пространства: ходят на работу, на прогулку, отводят детей в детский сад. То есть только в старшей груп­пе изображаемая деятельность родителей отличается от деятельно­сти детских персонажей в основном через включение в игровую си­туацию действий, реализуемых за пределами игрового макета, напри­мер, «уходить на работу». (Об этом будет сказано подробнее в §6). Только к пяти годам ребенок начинает в игре преодолевать эгоцен­тризм, наделяя родителей действиями, отличающимися от детского поведения.

В приводимом ниже протоколе называется действие «мама мо­ет посуду», но это не только родительское действие, в том же прото­коле и дочери приписывается действие «моет посуду».

Витя Г. 7 л., 3 мес. Мальчик живет в полной семье, еще есть младший брат.

85

«Это дочка, это дочка, это сын. Все смотрят телевизор. Папа будет радио слушать, это мама посуду моет, потом будет на ком­пьютере играть, младший сынок пошел телевизор смотреть, доч­ка в зеркало смотрит. Ночь наступила, сынок спать ложится, боль­шой сынок спать, дочка пойдет спать, мама пойдет спать, все бу­дут спать. Утро наступило, большая дочка за рояль села, а мама на компьютере играет, пошли пить чай, достали пирог, попили чай, старшая дочка посуду моет, а папа пошел на работу. Все».

Психолог: Ну поиграй еще.

«Все. Они переезжают».

Состав реальной семьи не совпадает с семьей, представленной в символической игре, где кроме двух сыновей присутствуют еще две дочери. Количество действующих лиц обусловлено предоставленны­ми ребенку игрушками.

После обработки протокола получено: «мама» — «моет посуду», «спит», «играет». М = 3 «Папа» — «слушает радио», «пошел на ра­боту». П = 2. В этом примере ребенок довольно категорично прекра­щает игру. В других случаях на просьбу экспериментатора продол­жить игру ребенок соглашается, но, как правило, называемые дейст­вия оказываются повторением уже сказанного ранее.

Очевидным и бесспорным является тот факт, что в нашей куль­туре преимущественно мама выполняет большую часть обслуживаю­щего ребенка труда. Было несколько удивительно обнаружить, что упоминание действий папы примерно одинаково с действиями мамы. Только в одном протоколе папа печет пирог.

Но содержательно на папу также не возлагаются обслуживаю­щие функции. Как и большинство персонажей, папа «ест», «спит», «смотриттелевизор» или «играет на компьютере». По-видимому, не только лишь общая продолжительность контакта обеспечивает озна­комление с родительскими функциями.

Вообще упоминание о родителях, то есть наделение их какими либо действиями, встречается примерно в половине протоколов. Дру­гая половина детей вообще не наделяет родителей какими-либо дей­ствиями.

86

Таблица 4. Процент детей, воспроизводящих в игре действия ро­дителей.

Семья	персонаж — мама	персонаж — папа	мама и папа
Полная	56	45	28
Неполная	50	33	25
Отсутствует	59	59	42

Нижняя строка таблицы — это дети, у которых семья вообще от­сутствует, — содержит самый высокий процент воспроизведения в игре «в семью» действий родителей.

Приведенные в таблице данные на первый взгляд несколько не­ожиданны, но, подумав, их легко можно объяснить. Дети, утратив­шие двух родителей, все равно осознают факт необходимости их су­ществования. А ребенок из полной семьи не упоминает действия ро­дителей по той причине, что относится к родителям как к само со­бой разумеющемуся окружению, к которому он привык и перестал его замечать. Благодаря формальному анализу протоколов мы име­ем возможность утверждать, что сироты не реже, а чаще упоминают действия родителей в режиссерской игре.

Поэтому при обработке данных был вычислен средний показа­тель лишь у тех детей, кто вообще упоминает о действиях мамы и па­пы. (В случаях М * о, П Ф 0).

В Таблице 5, 6, 7 отдельными столбцами «нет*» отмечено абсо­лютное число детей, вообще не наделяющих данный персонаж ка­кими-либо действиями.

Из Таблицы 5 видно, что ребенок включает в игру упоминание действия мамы или папы примерно три раза. Несмотря на многочис­ленные сетования по поводу недостаточности контактов детей с от­цами, мы видим, что в игре соблюдается равновесие, и папа упоми­нается почти столь же часто, как и мама.

Перевес в сторону действий мамы произошел за счет протоко­лов детей из детских домов и тех, кто живет в неполной семье толь­ко с мамой. Упомянутые в игре действия родителей составляют при­мерно восьмую часть от общего количества упомянутых действий.

87

Таблица 5. Среднее число действий родителей, упомянутых в иг­ре тех детей, которые включают данный персонаж в игру.

группа	возраст	п	мама		папа		мама&папа
			сред.	нет*	сред.	нет*	сред.	нет*
I	3,5-4,5	21	2,75	11	1,6	16	2,0	6
II	4,6-5,5	26	3,71	12	2,6	15	2,4	21
III	5,6-6,5	41	3,26	18	3,7	27	2,3	28
IV	6,6-8,0	42	3,46	15	3,14	20	2,3	25

Внутригрупповые различия более значительны, чем межгруппо­вые. Хотя в сводной таблице динамика роста чисел МиП все-таки наблюдается, внутри групп, сформированных по полу, проиллюст­рировать эту динамику не удается из-за больших индивидуальных различий.

Можно привести фрагмент протокола девочки из второй возрас­тной группы, в чьей игре «в семью» чаще чем в других упоминают­ся действия родителей, в частности, есть 9 упоминаний совместных родительских действий. Это пример очень хорошей игры (Z = 41, М = 5, П = 5, М*П = 9), и в характеристике самой девочки имеются только положительные эпитеты.

Ася Л. 5 л., 4 мес. Семья полная.

...Мама и папа покушали и пошли после обеда спать, а мальчик стал читать вместе с девочкой. Старшая дочка пришла из школы и стала кушать. Потом папа проснулся, оделся и пошел на работу, а девочка, которая играла на пианино, захотела есть, потом они пошли играть на улицу. Мама проснулась, села читать газету... Вся семья пошла кушать. Покушали и пошли спать. Мальчик встал, проснулся и пошел в детский сад. Девочка пошла в школу, мама пошла на рабо­ту. А маленький мальчик остался убирать квартиру. Убрал комнату, поиграл на пианино, стал читать книжку для урока и лег спать...

Потом пришли мама и папа и стали обедать. Старшая сестра пошла сочинить песенку для мамы. Младшая сестра пошла спать.

88

А мама и папа стали смотреть телевизор. Уже стала ночь, они включили лампу, мама читала книжку, папа смотрел известия. Младшая сестра проснулась, пошла смотреть мультфильм, а папа пошел спать. Другая сестра захотела попить, а младшей пора бы­ло спать, и старшая ее уложила. Папа с мамой легли спать и вы­ключили свет. Утром мама стала всех будить. Старшая сестра от­вела младшую в детский сад, сама пошла в школу. Мама и папа по­шли на работу... ^

Хотя игра содержит довольно много упоминаний родительских действий, но родители изображены отдельно от детей.

Только одно действие мамы направлено на других: «утром ма­ма стала всех будить», а в остальном дети функционируют вполне са­мостоятельно («мальчик встал, проснулся и пошел в детский сад»), и никакой необходимости в родителях как бы и не ощущается.

Таблица 6. Среднее число действий родителей, упомянутых в иг­рах девочек, включивших данный персонаж в игру.

группа	возраст	п	мама		папа		мама&папа
			сред.	нет*	сред.	нет*	сред.	нет*
I	3,5-4,5	12	4,0	6	1,0	8	4,0	10
II	4,6-5,5	10	4,14	5	3,28	6	2,4	8
III	5,6-6,5	17	3,42	6	4,62	9	2,6	7
IV	6,6-8,0	22	4,42	5	3,2	7	2,3	8

Числовые характеристики в протоколе девочек несколько выше средних показателей, приведенных в Таблице 5. Однако соотноше­ние частоты упоминания персонажа мамы, по сравнению с персона­жем папы сохраняется таким же как и в сводной таблице: мама упо­минается немного чаще, чем папа.

89

Таблица 7. Среднее число действий родителей, упомянутых в играх мальчиков, включивших данный персонаж в игру.

группа	возраст	п	мама		папа		мама&папа
			сред.	нет*	сред.	нет*	сред.	нет*
1	3,5-4,5	9	1,5	4	2,0	4	1,0	2
II	4,6-5,5	16	2,28	9 ■•	1,5	12	0	16
III	5,6-6,5	22	2,66	13	2,5	16	1,33	16
IV	6,6-7,6	20	2,76	7	2,9	10	1,3	18

Результаты мальчиков чуть ниже средних показателей, зато у мальчиков частота упоминания «папы» приближается, а в некоторых группах и превосходит, частоту упоминания персонажа «мама». Этот факт легко объяснить тем, что «папа» может быть для мальчиков бо­лее значимым лицом. Упоминание о совместных действиях мамы и папы в игре мальчиков значительно ниже среднего показателя, полу­ченного в смешанных группах.

Довольно часто встречается, что главную роль в воспроизводи­мом содержании играют дети, порой они даже готовят еду и зовут ро­дителей, но чаще всего они самостоятельно пьют, едят, спят и игра­ют на компьютере.

Мы предлагали наши «Шесть кукол» для игры воспитанникам детского дома. Эти дети знают, что в семье бывают мама и папа, они знают что-то о своих родителях. Для детдомовских детей характер­но возвращение к тому, что они играют в мишек. Содержание игры сводится к организации досуга детей, мама делает то, что делает обычно воспитательница. Упоминание о папе в игре у детей из дет­ского дома встречается гораздо реже, чем о маме.

Вот пример протокола игры ребенка, который вместе с сестрой находится в детском доме; мама этих детей сидит в тюрьме. Это про­токол фрагмента игры после просьбы психолога назначить среди иг­ровых персонажей маму и папу.

Рома 5 лет, 0 мес. Вот мама, вот папа, сынки. Они попросились у мамы и у папы погулять, а мама разрешила им, и они пошли гулять,

90

они гуляли, гуляли, мама выглянула, а уже ночь, мама кликнула, все сынки пошли домой. Два сынка спят, мама тоже, ну ладно, а мама где будет спать? Тогда эти стали сидеть и заснули, наступило ут­ро, все встали и стали играть в игрушки, (к ПСИ) А где у вас игруш­ки? Мишек много— шесть. Они хотели радио включить, а мама по­шла и включила, потом они стали плясать, а мама включила другую кассету, стали обратно... Мама включила телевизор, они смотре­ли, смотрели, переключи, по шестой идут мультики, потом сказа­ла, садитесь мультики смотреть, а эти медвежата стали тоже смотреть, этот медвежонок сюда грохнулся.

Психолог: Что скажет мама?

Слезать! А где папа? Вот папа, он хочет залезть на забор, хо­чет полазить. Вот папа на заборе сидит. Все. Давайте я соберу.

После контент-анализа протокола получено М = 8, что почти в три раза выше среднего результата. В этом примере упомянуты дей­ствия папы (П = 3), но изображенное в игровой ситуации поведение папы скорее напоминает поведение маленького мальчика. То есть и в игре «в семью» моделируемое ребенком поведение родителя боль­ше похоже на поведение ребенка.

А.В.Черников (1997), описывая типы дисфункциональных се­мейных структур, приводит в пример так называемую перевернутую иерархию, когда статус ребенка в семье становится больше, чем ста­тус одного или обоих родителей. В психотерапии такая позиция из­вестна как «парентификация». В нашем исследовании режиссерской игры в «семью» представленная ребенком схема семьи нередко со­держит такую «парентификацию»: дети действуют на первых ролях, а родители — на второстепенных.

Если понаблюдать сюжетно ролевую игру в «детский сад» у стар­ших дошкольников, или в «школу» у школьников, то учитель и вос­питатель играюттам заглавную роль. Как это ни неожиданно, в режис­серской игре «в семью» (см. Таблицы 5,6,7) среднее число упомяну­тых действий мамы или папы практически не изменяется в зависимо­сти от возраста. В большинстве протоколов дети не наделяют роди­телей организаторскими функциями, за исключением детей из дет­ских домов, где мама чем-то напоминает воспитательницу и поэтому организует деятельность остальных игровых персонажей. (Еще раз

91

напомним, что преобладание частоты упоминания мамы произошло за счет протоколов детей из детских домов, в чьих протоколах игры упоминание папы существенно меньше и это упоминание очень не­типичное, как в приведенном выше примере: «папа сидит на заборе»).

Редко, но встречаются дети, сопротивляющиеся просьбе психо­лога выбрать среди игрушек, кто будет папой и мамой.

Это может быть связано с отклонениями в общем психическом развитии ребенка. Приводимые ниже примерах объяснения своего от­каза принадлежат детям из неполных семей. Ребенок с шизофрено-подобным синдромом на просьбу назначить маму и папу отвечает: «А зачем взрослые? Я сам умею одеваться!» Другая девочка на ана­логичную просьбу недоуменно отвечает: «Здесь никто не похож на взрослых, здесь все такие маленькие» (отметим, что эта девочка стра­дает дальнозоркостью).

Достаточно большое число детей, «назначающих» маму и папу только по просьбе психолога, все равно в игре не наделяют их каки­ми-то действиями.

Как можно интерпретировать этот факт? Возможно, как желание перераспределить роли, выйти из пассивного положения в рамках символических отношений, или желание ребенка взять на себя не­которые распорядительные функции. Но более правильным нам ка­жется объяснение, что совершаемые взрослыми действия в реальной жизни, хотя и происходят в присутствии детей, но как правило, без их активного участия, без сотрудничества. Именно поэтому они не замечаются детьми, и у ребенка не возникает внутренней потребно­сти копировать поведение родителей, и как следствие, мы не обна­руживаем упоминания об этих действиях в игре ребенка. Если же мы имеем дело с детьми, у которых функция подражания достаточно раз­вита, то несмотря на отсутствие возможности соучастия во взрослых делах, потребность в подражании побуждает все же этих детей на ко­пирование поведения взрослых. Возможно, это копирование мыслен­ное или только желаемое; в этом случае мы, по-видимому, и наблю­даем игру, в которой дети самостоятельно организуют бытовые про­цессы, отводя родителям пассивную роль.

Д.Б.Эльконин отмечал, что в описываемых им экспериментах де­ти предпочитали играть родительские роли. Мы не получили под-

92

тверждения этого факта. Объяснения здесь могут быть разные. Воз­можно, структура семьи очень изменилась за последнее время (про­шло почти тридцать лет). Семья перестала быть патриархальной, она стала, вообще, более демократичной. Дети не только имеют в совре­менной семье право голоса, на часто этот голос оказывается решаю­щим. Существуют маркетинговые исследования, показывающие, что дети даже решают, какую предпочесть марку автомобиля. Уровень развития цивилизации позволяет родителям предлагать своим детям выбирать еду, одежду, игрушки. В нашем эксперименте все выглядит так, как будто наши маленькие участники исследования играют в де­тей, которые хотят быть взрослыми. Вот тому примеры: «малень­кий мальчик остался дома убирать квартиру», «дочка пошла мыть после завтрака посуду», «дети приготовили себе еду».

В той символической «семье», которую моделирует для нас ре­бенок в процессе режиссерской игры, главными действующими ли­цами оказываются детские персонажи. Таковы представления дошко­льника о семье, сформированные у него на данном этапе: в семье обя­зательно должны быть мама и папа, но каковы их взрослые функции, чем родительская деятельность отличается от образа жизни ребен­ка, дошкольнику от 3,5 до 6,5 лет еще не совсем ясно.