51 Коллективизация в ссср

Курс на коллективизацию

Основные экономические показатели сельского хозяйства в 1926—1928 гг. были выше, чем в предреволюци¬онной России. Валовой продукции в стране производилось на 18—20% больше по сравнению с 1913 г., однако темпы прироста оставались низкими, составляя всего 3% в год. Три четверти посевных работ в стране велось ручным способом; до половины зерновых убиралось косой и серпом, обмолачивалось цепом и другими примитивными орудия¬ми. Товарного хлеба (для города) деревня производила на 30% мень¬ше, чем до революции. Число крестьянских хозяйств в стране достиг¬ло максимума в 1927 г. (25 млн) против 21 млн в 1916-м. Основную их массу составляли бедняцко-середняцкие хозяйства, производившие зерно в основном для собственного потребления. На фоне промыш¬ленности несостоятельность мелкого крестьянского производства про¬являлась все отчетливее. Надежды на улучшение связывались с пере¬водом мелких хозяйств на рельсы крупного производства.

XV съезд партии (декабрь 1927), вошедший в историю страны как съезд коллективизации сельского хозяйства, принял резолюцию «О работе в деревне». Она призывала «широко развернуть пропаганду необходимости и выгодности для крестьянства постепенного перехо¬да к крупному общественному сельскому хозяйству».

Под¬готовке массовой коллективизации способствовали простейшие фор¬мы кооперации. В кооперативы (сбыто-снабженческие, ТОЗы — това¬рищества по совместной обработке земли и др.) к осени 1927 г. объе¬динено около трети крестьянских хозяйств, а в 1929-м — более 55%. Однако в колхозы (высшую форму кооперации) к июню 1929 г. было вовлечено лишь 3,9% крестьянских хозяйств.

Коллективизация

Коллективизация крестьянства, составлявшего 80% всего населе¬ния страны, была призвана не только интенсифицировать труд и под¬нять уровень жизни на селе. Она облегчала перераспределение средств и рабочей силы из деревни в промышленность. Предполагалось, что получать хлеб из сравнительно небольшого числа работающих по пла¬ну колхозов (коллективных хозяйств) и совхозов (государственных сельскохозяйственных предприятий) окажется значительно легче, чем от 25 млн распыленных частных производителей. Массовая коллекти¬визация обещала также высвободить из деревни рабочую силу, необ¬ходимую для строительства и промышленности.

Для государственного управления процессом коллективизации и сельскохозяйственного производства в соответствии с директивой ноябрьского (1929) пленума ЦК был создан Народный комиссариат земледелия СССР. В 30-е годы его возглавляли Я. А. Яковлев (1929— 1934), М. А. Чернов (1934—1937), Р. И. Эйхе (1937-1938), И. А. Бенедик¬тов (1938—1943). В состав Наркомзема вошел Колхозцентр СССР, об¬разованный в 1928 г. специально для управления колхозами. Представ¬ление о методах руководства коллективизацией дает напутствие его председателя Г. Г. Каминского собранным в январе 1930 г. в Москве представителям районов сплошной коллективизации: «Если в неко¬тором деле вы перегнете и вас арестуют, то помните, что вас аресто¬вали за революционное дело».

Старт форсированной коллективизации дан 5 января 1930 г. поста¬новлением ЦК ВКП(б) «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». В нем выделялись зерновые районы (Нижняя Волга, Средняя Волга и Северный Кавказ), в кото¬рых коллективизацию предстояло завершить в первую очередь — осе¬нью 1930 или весной 1931 г., и районы второй очереди (Украина, Центрально-черноземная область, Урал, Сибирь и Казахстан) с воз¬можной ее отсрочкой год. Для других районов сроки отодвигались на 1933 г.

Сразу после опубликования поста¬новления в печати была развернута кампания, всемерно поощрявшая ускорение темпов коллективизации и соревнование в этом деле. Роль авангарда в борьбе за колхозы играли бедняцко-середняцкие группы и деревнях и направленные из городов «двадцатипятитысячники» — рабочие-коммунисты.

Пятилетний план по коллективизации был выполнен уже в янва¬ре 1930 г., когда в колхозах числилось свыше 20% всех крестьянских хозяйств. Сопротивление оказывали чаше всего зажиточные крестьяне. Резкому обострению ситуации способствовало принятое 30 янва¬ря 1930 г. постановление Политбюро ЦК «О мероприятиях по ликвида¬ции кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Оно от¬меняло действие закона об аренде и применении наемного труда, пред¬писывая конфисковать у кулаков этих районов средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке продукции, продовольственные, фуражные и семенные запасы.

Кулаки делились на три категории. Первая, «контрреволюцион¬ный актив», подлежала заключению в концлагеря, а организаторы терактов, повстанчества — расстрелу. Вторая — «элементы кулацкого актива, особенно из наиболее богатых кулаков и полупомещиков» — подлежала высылке в отдаленные районы данного края и за его преде¬лы.

В третью группу входили кулаки, расселявшиеся на новых участках за пределами колхозов на территории данного района. Указывалось, что общее число ликвидируемых хозяйств должно оставаться в пределах 3— 5% от общего числа (численность кулаков была явно завышена, ориен¬тация на нее предполагала «раскулачивание» середняков, не согла¬шавшихся вступать в колхозы; в действительности число раскулачен¬ных в отдельных районах достигало 10-15%). Конфискованные у кулаков имущество и вклады подлежали передаче в неделимые фонды колхо¬зов в качестве вступительных взносов бедняков и батраков. Таким об¬разом власти вербовали в ряды сторонников коллективизации и рас¬кулачивания неимущие слои деревни. Раскулачивание стало мощным катализатором коллективизации и позволило уже к марту 1930 г. под¬нять ее уровень в стране до 56, а по РСФСР — 57,6%.Нежелание работать в «уставных» колхозах резко усилило поток крестьян, перебиравшихся в города. Только за 1931 г. их число состави¬ло более 4 млн. Среди них была и часть бывших кулаков, заблаговремен¬но распродавших свое имущество и сумевших избежать репрессий. Не контролируемую миграцию была призвана упорядочить введенная в декабре 1932 г. система паспортов и прописки (раньше она осуждалась как проявление полицейщины в странах капитала). Колхозники могли получать паспорта только с согласия правления колхоза.

Все это не могло не вызвать ответных мер отпора, в том числе с оружием в руках. По данным ОГПУ, за январь—апрель 1930 г. про¬изошло 6117 выступлений, насчитывавших 1755 тыс. участников.

Дру¬гим следствием спешки и административного произвола стал массо¬вый забой скота. Власть была вынуждена пойти на уступки. 2 марта 1930 г. в «Правде» одновременно с Примерным уставом сельскохозяй¬ственной артели появилась статья Сталина «Головокружение от успе¬хов», осуждавшая «перегибы». Вслед за этим, 14 марта, было принято постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении», требовавшее прекратить практику принужде¬ния, не допускать перевода сельхозартелей на устав коммуны, испра¬вить допущенные ошибки. К августу 1930 г. в колхозах осталось 21,4% крестьянских хозяйств, т.е. на уровне заданий пятилетки. Погоня за темпами принесла вред. Однако осенью того же года колхозное наступление возобновилось.

К июню 1931 г. колхозы объединили 53% всех крестьянских хозяйств. Сплошная коллективизация завершилась в важнейших сельскохозяй¬ственных районах страны. Наряду с колхозами были образованы 4,5 тыс. совхозов. По замыслу они должны были стать школой ведения крупного социалистического хозяйства. Их имущество являлось государственной собственностью; крестьяне, работавшие в них, были государственными рабочими. В отличие от колхозников, рабочие получали за работу фиксирован¬ную заработную плату Опыт организации труда в колхозах позволил уже к началу 1931 г. установить, что наиболее целесообразной формой учета колхозного труда является трудодень с применением сдельщины. VI съезд Сове¬тов СССР в марте 1931 г. утвердил его как общую для всех колхозов меру учета количества и качества труда, основной принцип распреде¬ления колхозных доходов. Организованности труда способствовало создание производственных бригад с постоянным составом колхоз¬ников. ЦК партии постановлением от 4 февраля 1932 г. предлагал со¬здать их во всех колхозах. Хозяйственные результаты первого колхозного года были обнаде¬живающие: колхозы дали стране около трети валовой и товарной про¬дукции, доходы колхозников были выше, чем у единоличников. Од¬нако в целом коллективизация и раскулачивание подорвали произво¬дительные силы деревни. Поголовье скота в стране за пятилетку сократилось почти наполовину. Поступление зерновых государству к концу 1931 г. снизилось. Уже в этом году в ряде регионов начался голод. Весной 1932 г. пришлось снизить нормы карточного снабжения горожан хлебом. В августе 1932 г. принят закон, сурово карающий даже мелкие хищения колхозной собственности. Голод, охвативший в 1932— 1933 гг. ряд зерновых районов на Укра¬ине и в России, унес жизни, по не установленным еще точно исто¬риками данным, более 4 млн человек. Начало второй пятилетки в деревне связано с преодолением труд¬ностей, порожденных ошибками предыдущего этапа коллективизации. В целях укрепления колхозного строя и усмирения деревни в январе 1933 г. партия приняла решение о создании чрезвычайных органов уп¬равления — политотделов МТС и совхозов, наделенных огромными правами. Они осуществляли политический контроль за расстановкой и использованием на работе колхозников и работников совхозов, обес¬печивали своевременное выполнение колхозами обязательств перед государством. Под лозунгом «Сделать колхозы большевистскими, а колхозников зажиточными!» в феврале 1933-го была организована работа Первого всесоюзного съезда колхозников-ударников. Призыв съезда организовать Всесоюзное соревнование за высо¬кую урожайность, напрямую связанный с возможностью повысить Плагосостояние колхозников, усиливал и материальную заинтересонанность, и производственную инициативу. В 1933—1935 гг. власть сумела добиться выполнения поставок хлеба как в целом по стране, так и каждой республикой, краем и областью. После голода 1932—1933 гг. экспорт зерна был сокращен, с 1934 г. он не превышал 1 млн т в год. Тогда же стали прибегать к дополнительным государственным закупкам сельхозпродукции по заготовительным це¬нам, которые были на 25—30% выше плановых. Благодаря этому объем дополнительных хлебозаготовок увеличился с 4,1 млн ц в 1933 г. до 13,6 — в 1934.

Однако перелом ситуации в деревне и улучшение продовольст¬венного снабжения населения городов в основном определялся рас¬ширением поставок техники в сельское хозяйство. Перед революцией почти половина земель в стране обрабатывалась сохой. К 1928 г. соху вытеснил железный плуг (сохой обрабатывалось 10% пашни), в стра¬не насчитывалось 25 тыс. тракторов, с их помощью обрабатывался 1% пашни. К концу первой пятилетки тракторным инвентарем обрабаты¬валось 22% пашни, к концу второй — до 60. К лету 1930 г. организовано 158 государственных и 479 коопера¬тивных МТС. В районах их деятельности уровень коллективизации был на 20-30% выше, чем там, где их не было. Первоначально МТС заду¬мывались как межколхозные акционерные предприятия, однако рас¬ходы на них для колхозов оказались непосильными, и в конце первой пятилетки все они стали государственными предприятиями.

Успехи в колхозном строительстве закреплены в новом колхозном Уставе, который был принят в феврале 1935 г. Вторым всесоюзным съездом колхозников-ударников. В него было внесено положение о закреплении за колхозами земли на вечное и бесплатное пользование: она не подлежала ни купле-продаже, ни сдаче в аренду. Устав разре¬шал колхознику вести личное подсобное хозяйство, иметь от 0,25 до 0,5 га, а в отдельных районах — до 1 га земли, 2—3 коровы, неограни¬ченное количество птицы.К концу второй пятилетки коллективизацию можно считать за¬вершенной. Индивидуальных крестьянских хозяйств оставалось лишь 7%. Большую их часть составляли хозяйства скотоводов, оленеводов, охотников, рыболовов на окраинах страны. Коллективизация в национальных регионах проводилась с неко¬торым учетом местных хозяйственно-бытовых особенностей. Ее завер¬шение здесь отодвигалось на более поздние сроки. Наиболее распрос¬траненной формой объединений в Закавказье, Казахстане, Средней Азии и Бурятии были товарищества по совместной обработке земли. Колхозникам разрешалось содержать не только продуктивный, но и рабочий скот. Коллективизация, кардинально изменявшая облик российской деревни, положила начало так называемому «раскрестьяниванию» — разрушению привычного уклада деревенской жизни, традиций и опыта сельского мира. Она превращала крестьянина из мелкого собственни¬ка в зависимого от государства работника, отчужденного от средств производства и лишенного права распоряжаться результатами своего груда. Из жизни деревни уходили в прошлое трудовая этика и нрав¬ственные устои, основанные на трудолюбии, бережливости, общно¬сти, семейных и религиозных традициях. Еще труднее эти черты мог¬ли сохранить миллионы крестьян, вынужденных отправиться из род¬ных краев в места спецпоселений, на гигантские строительные площадки и в промышленные города.