Глава 63. Бесконечность. Курс Выживания (Eternal Conflict. Extreme Life’s Course)

Вы когда-нибудь видели вечность?

Нет? А я трогал ее руками!

Вспышка! Бесконечный свет наполнял мой взор. Он тек отовсюду, наполняя меня сиянием. Он касался кончиков пальцев, перетекал по венам к сердцу, переливался на белых волосах, вставших чуть ли не дыбом. Он поглощал меня… Я бессмысленно смотрел на окружающий меня свет, переставая чувствовать что-либо. Все эмоции и чувства отпали: не осталось ни боли, ни ярости, ни страха. То, что я наблюдал, было прекрасней всего, прекраснее чувств, прекраснее любви, прекрасней жизни. Я видел Вечность, ту самую, что накрывает беспомощного человека волной и, как пылинку, уносит куда-то вдаль, к своим бесконечным границам… Или за эти самые границы…

Пространство вокруг дестабилизировалось, рассыпалось, растягивалось миллиардами тонких стеклянных нитей, все вокруг потеряло форму, цвет и значение. Все потеряло значение… Гигантская вспышка… и меня не станет. Все… Не станет, и все… Она поглотит меня, мое тело, мой разум, мои чувства и мысли, и пронесется моим пеплом над городом, в котором я родился, вырос и жил… над планетой, за которую я отдал всю свою жизнь – всю до капли…

Интересно… что ждет меня за той самой гранью, за гранью реальности? Что станет со мной после смерти?

По нашей вере, вере большинства Сириусидов, после смерти все попадут на Небеса, туда, где правит наш добрый и справедливый Бог. Раньше я верил в Бога… А теперь, когда я видел все то, что увидел, когда чувствовал то, что мне удалось почувствовать за мою не очень длинную жизнь… я не верю, что попаду на Небеса. Я не заслужил этого… Я причинял за всю свою жизнь столько боли, несчастий, горя. Я отнимал жизни сотнями, тысячами… миллионами? Скольких я отправил на эти самые Небеса раньше срока?

Я вообще не верю в Небеса. Я перестал верить в них и в Бога. Он, когда создал Сириус, явно устал и перестал как-то вмешиваться в то, что на нем происходит. И теперь, когда Его мир погибает вместе со вспышкой Цитадели, вместе со мной, в конце концов, Он бездействует… Его просто нет.

Я умру и все. Что будет дальше? Ничего не будет. Просто я перестану существовать… Мое тело обратится в пепел. А душа, если она у меня еще осталась после всего того, что было… она исчезнет в глубинах Вечности. Я просто перестану жить. И больше ничего не будет. Вообще ничего. Никаких Небес, никакого Перерождения, никакого Возрождения… Только пепел и смерть… А все остальное – Вечность…

Я протянул вперед руку – она светилась, как и все то, что меня окружало. И, глядя на этот свет, окружавший меня и проникавший в каждую клеточку моего тела, мне стало вдруг грустно. Потому что я подумал о том, что больше никогда не увижу Исиду, никогда не увижу свою дочь, никогда больше не увижу…

Я не пойду путем Пророка. Я уйду сам… Мне ни к чему вечная жизнь… Хотя как же жаль расставаться со своей, обычной…

Я закрыл глаза. И перестал вдыхать светящийся раскаленный воздух, разрывавший меня изнутри.

Где-то внутри Цитадели раздалась оглушительная сирена.

«ВНИМАНИЕ! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ ГЛАВНОЙ ЦИТАДЕЛИ СИРИУСА СРОЧНО ПОКИНУТЬ КОММУНИКАЦИОННЫЕ ЛИНИИ И ЖИЛЫЕ БЛОКИ! АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ! ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА!»

Гвин в это время находился где-то на нижних уровнях. Услышав аварийный сигнал, он крикнул на весь коридор: «Бежим!»

По всем коридорам, тоннелям, путям, элеваторам раздались крики: «Валим! Башня сейчас взлетит на воздух!!!»

Все бежали куда-то в сторону выхода. Все понимали, что счет пошел на секунды. Секунды до того, как Цитадель превратится в столб пламени. Все спасались бегством. Все. Кроме двух. Эванса и Исиды.

Эванс спускался все ниже и ниже в подуровни Генератора – Главного Ядра Цитадели. Он знал со слов Кемпа, друга Лориэна, что единственный способ спасти город от взрыва Цитадели – стабилизировать все Генераторы Ядра. Иначе резонантная сингулярность разожмет все энергетические потоки, ведущие от вершины Башни, рассеет их и создаст взрыв такой силы, какая будет достаточна для уничтожения всего живого на планете.

Он знал, что скорее всего идет на верную смерть, так как может не успеть выбраться из Цитадели до взрыва.

«НАЧАТЬ ДИАГНОСТИКУ! ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ РАЗРЕЖЕННОСТИ ПРОСТРАНСТВА!»

Сверху сыпались куски коммуникаций, мостов, труб, балок, опорных механизмов. Вниз опускалось все то, что не сгорело вверху. То и дело бедняге-Эвансу приходилось отпрыгивать от горящих блоков и кусков обшивки, успевая при этом выбирать правильную дорогу к Ядру и отстреливать силы Альянса, которые еще не успели эвакуироваться. Или они не собирались эвакуироваться? Иначе зачем они все двигались вверх, а не к спасательным шлюзам?

Они специально шли вперед, на смерть… Потому что наверху произошло что-то, что навсегда изменило жизнь. Навсегда изменило всех нас…

Кувырок, перекат. Прыжок от летящей с грохотом опорной балки, раскаленной добела, очередь из автомата. Патроны кончились! Ну что за черт, как не вовремя… Эванс плюет на пол и выкидывает бесполезный автомат. Снимает с плеча свою любимую снайперскую пушку. Любовно гладит ее по затвору, шепчет: «Не подведи меня, Ева». Перезарядка. Дыхание замирает. Голова элитного солдата в серо-белых доспехах попадает в перекрестье прицела. Выстрел. Пуля пробивает фотоэлемент офицера, роняя его на холодный хищный пол черного металла, ревущего и стонущего от бесконечной боли. «Ничего, - шепчет себе под нос Эванс, - эта агония не продлится долго…» Перезарядка.

Все ниже. Последний патрон. Последний враг возник неожиданно. Советник Альянса!

С криком «Умри, проклятая жирная личинка!», Эванс давит на спусковой крючок, боек отправляет пулю из гильзы в дуло, заставляя ее раскручиваться в смертельной пляске… Гильза падает в лужу крови и с шипением катится по полу. И последняя пуля попадает в цель. Оглушительный рев, свист. И охрана падает замертво, ибо погибло то, что ими управляло…

Последние шаги. Быстрые щелчки по клавиатуре главной консоли Центра Управления Жизнедеятельностью Ядра Цитадели. Баланс восстановлен. Уставший Эванс оседает на холодный пол. В глазах мутит. Пот покрывает лицо. Из живота течет кровь. Он достает сигарету, закуривает, роняет на пол винтовку и зажигалку. Затяжка. Легкие наполняются дымом, рот – раскаленным воздухом вскипающего брюха Цитадели. Глаза медленно закрываются… Дыхание все тише и тише… А сирена все орет и орет: «Внимание! Опасность коллапса Главной Башни Альянса!!!» Но не понятно, слушает ли ее еще кто-нибудь…

Исида медленно поднималась по лестницам, тоннелям и лифтам наверх, к тому, кто готов жертвовать собой ради нее, ради всех… Исида понимала, что скорее всего погибнет, когда поднимется вверх. И погубит дочь. Осознание этого глухими ударами сердца пробивалось в сознание, резонируя по коридорам умирающей Цитадели, умирающего Альянса Сириуса.

Солдаты Альянса всюду преследовали девушку, которая уже перестала снимать с курка палец. Счетчики опасной среды зашкаливали. Становилось смертельно жарко. Бронекостюм уже не спасал от испепеляющей жары, медленно плавясь. Смертельно тяжело подниматься. Смертельно тяжело дышать. А вверху свет… Бескрайний яркий свет. И Лориэн.

Не знаю до сих пор, как она добралась до самой вершины, но когда я увидел ее, у меня упало сердце. Лицо, постепенно лишавшееся защиты, сплавившаяся винтовка. В ее глазах – тоска, усталость и надежда. Неугасимый огонь надежды передался и мне. «А вдруг?» - подумалось мне…

Не дожидаясь, пока она упадет в обморок, я подбежал и обнял ее, тихо шепча: «Что же ты, любимая, натворила? Ты же обещала…» Вдруг я почувствовал возвращающуюся боль. И голоса. Гортанные голоса Высших Вортигонтов, которые я слышал уже не раз.

Нас начала опутывать сиреневая пленка защиты, которую нам создавали незнакомые, таинственные и мудрые союзники. Я прижал к себе плачущую девушку, которая была мне дороже всего, дороже даже всего Сириуса. И сам заплакал.

Вспышка взрыва накрыла нас уже в воздухе, но я не слышал рева, гула и грохота. Сиреневый кокон уберегал нас от всего того хаоса и ужаса, что творился вокруг.

Белый свет, который отступил, когда я увидел Исиду, вернулся. Охватил кокон и со всей ярости бился об него, пытаясь прошибить тонкую и хрупкую, но очень надежную из-за своей сложности защиту Вортигонтов. На несколько минут свет накрыл все – и Цитадель, умиравшую на глазах у миллионов сириусидов, и Альтермеган, и его пригороды, и горы, и небо.

Где-то далеко в космосе произошла вспышка света, которая была столь мощной, что сияла ярче десятка сверхновых. Свет тек в пустоте со скоростью, которая была для него просто физически невозможна. И многие на разных планетах и в разных мирах увидели ее, и на Веге, и на Альтаире, и на Земле… Вспышку, ознаменовавшую конец войне. Конец всего…

Я висел где-то в темноте, прижимая к себе свою любимую. В ушах звенела тихая, но до боли знакомая музыка. Свет рассеялся, мрак отступил. И нашему взору пристал наш город. Альтермеган. Свободный город. Сириус. Свободный мир…

А на улицы моего города вместо снега падал серый пепел…

Эпилог (Epilogue)

Когда на землю падают женские слезы,

В саду распускаются красные розы,

Кровавые бутоны, красные побеги,

Затмевают для нас сияние Веги.

Когда на землю падают детские слезы

Мир поглощают из Ада морозы

Иней на стенах, иней на окнах,

Иней в душе на похоронах.

Когда на землю падают слезы убийцы,

Дождем упиваются в тюрьме кровопийцы.

Когда на землю падают слезы безумных,

Эти слезы – наследство для других, не менее умных…

Когда на землю падают слезы влюбленного,

Его обвивают путы сердца томленного.

Когда на землю падают наши слезы,

Людям снятся счастливые грезы…

«Света глас зовет на бой:

Вперед иди, мой брат, не стой!

Глаз в прицеле – я ваш враг.

Тело падает в овраг

Света Тьма – что мой взор,

Зов Пророка – не позор.

Спуск крючка – мой обет,

Выстрел и тебя – нет.

Снова выстрел, снова труп,

Оптика прицела – разрез губ,

Свобода зовет меня на бой!

Весь мир идет на меня войной!

Ангелам песнь уже не петь,

Меня Гласу Тьмы не одолеть,

День погибших – ночь без сна,

Утопшим в море не всплыть со дна.

Песню свою мне бы допеть,

Дожить до старости и не болеть,

В город Мертвых мне не попасть –

Мне суждено на поле пасть.

Я спасаю жизнь свою,

Чужую тоже, как могу,

Свобода зовет меня на бой!

Весь мир идет на меня войной!

Гибель друга – волчья пасть,

Душу вам нельзя украсть.

Месть на свете тоже есть

Вам пошлю я эту весть.

Я свободен, как мой мир,

Та война – тот же тир!

Нет надежды, есть любовь,

Нету веры, только кровь!

Бой без боли – это ложь.

Бой без крови – пропадешь…

Свобода зовет меня на бой!

Весь мир идет на меня войной!

Мне пути назад нет

Даже через сотни лет.

Капля крови – смерти звук.

По душе ползет паук.

Надо мной витает страх,

Ужас мой – веры крах.

Я безволен, я безлик,

Но душа моя – свободы крик.

Не смогу придать я свет

Пусть убьют меня… Нет!

Свобода зовет меня на бой!

Весь мир идет на меня войной!

Каждый имеет право на жизнь,

Каждый может уйти во Тьму.

Но не смогу я простить себе,

Что оставлю в мире все, как есть!

Сегодня наконец-то мой день настал,

День, который я так долго ждал,

Встать под знамена наших бойцов

И кровь пролить за матерей и отцов

Снова в бой иди с судьбой,

Будь всегда самим собой!

Свобода зовет меня на бой!

Весь мир идет на меня войной!

В моих наушниках звучал все тот же мотив, что и много-много лет назад. Я сидел на скамейке, облокотился на ее обуглившуюся спинку, положил ногу на ногу и насвистывал выученную мной наизусть мелодию.

Я думал о прошлом – в наше темное настоящее, предвещающее только смутное, не менее темное будущее, остается думать только о прошлом. Только сейчас я понял, что мне придется рассказывать моей дочери Кире, каким БЫЛ этот мир… Слава Богу, что она еще слишком мала.

Город встречал закат, провожая солнце пустыми провалами окон, дырявыми крышами и темными тучами. Теперь город медленно избавляется от темноты. До этого он был полностью покрыт непроглядными черными тучами – результат детонации Цитадели. Изредка с одного дома на другой перелетит пара-другая воробьев, иногда даже голуби. А внизу, по битому стеклу, пролезая через каркасы сгоревших автомобилей, бегали крысы. Изредка в городе можно было встретить белых тигров. После того, как Черный Лес был уничтожен портальной воронкой, все те твари, которые там обитали, расселились по округе.

Недавно Гвин грохнул из трофейной винтовки Альянса здоровенного василиска! Гвин… Дружище… Я рад, что он меня не бросил.

Гвин… Скорблю вместе с тобой…Его девушка, Лайза, погибла. Только сейчас я вспомнил ее – темные синие волосы, грустные глаза, шрам на щеке…Погибла где-то далеко от Сириуса… Что ж, пусть тамошняя земля будет ей пухом. А многие его друзья из его отряда погибли при штурме Цитадели. И я вспомнил, как отряд Гвина прямо на моих глазах уничтожали страйдеры. Последним выстрелом мести из ракетомета Гвин успел пальнуть в ближайшего гада, после чего чуть не превратился в пепел…Они все погибли. Погибли в боях или при взрыве Башни. Он выжил… Я благодарен всем силам Сущего за это…

Кемп… Не знаю, куда он пропал. Почти сразу после окончания штурма он ушел сторону воронки взрыва Цитадели и исчез. Наверное, он понял, что сделал все, что мог. И его задача здесь завершилась…

Эванс пропал без вести. До сих пор о нем ни слуху, ни духу… Уже 2 года… Выжившие солдаты, которые его видели в последний раз, говорили, что он направлялся вниз, к Ядру. Наверное, он погиб в Цитадели. Потому что город остался цел, а его нет. Он стабилизировал генераторы. И погиб, как герой…

Исида… Она тоже была там, на штурме Цитадели. Плечом к плечу мы ворвались внутрь. Она была со мной до конца. И она вернулась – одна из немногих – она смогла вернуться из Цитадели. А многие не успели…

Многие ушли в мир иной… Они умерли… Остались только… мы…

Город опустел… Город вымер, остались только мы…

Кто-то помнит то время, то самое жаркое лето, когда все началось? Катастрофа. Разрушения. Гибель близких. Падение цивилизации. Рабство. Кто-то это уже никогда не вспомнит – многие остались там – позади… Их не вернуть – они навсегда ушли. Мир, который я когда-то знал – давно погиб. Теперь Альтермеган, который раньше был жемчужиной Республики, ее столицей, самым большим и развитым городом, ныне лишь мертвый, опустевший город, в центре которого – гигантская пропасть, ведущая куда-то вниз. Она глубока, но, постепенно сужаясь, она кончается. Где-то глубоко, может быть, в километре от поверхности, она кончается… Вокруг кратера – двухмильная выжженная пустыня – результат взрыва Цитадели. Вокруг того места, где она стояла, до сих пор находят куски черного металла, осколки стекол, обломки консолей, покореженное электронное «мясо» страйдеров и другие «памятники» Альянса. Город превратился в легенду.

Наши дети через годы спросят нас, что было тут до них… Что мы им ответим? Что покажем мы им? И что мы им после себя оставим?

Что-то мы сможем восстановить, но что-то навсегда ушло… Ушло…

Вы это читаете? Дочитали ли вы мой рассказ до конца? Если у вас в руках – эта запыленная, толстая, подшитая и много раз ремонтировавшаяся тетрадка с пятнами крови, мокрыми и слипшимися от слез листами, исцарапанной обложкой и кляксами черной грязи на ней – то значит мы ушли… Все мы уходим туда… И вы потом последуете за нами…

Нас не надо преследовать… Когда придет время, мы сами вас найдем…

Моя история здесь началась, здесь же и завершится. У края Воронки. У края Бездны. Тут, когда-нибудь, не сейчас, но скоро, думаю, начнется другая история… А эта… закончится здесь, у «Врат Ада», которые мы открыли. И по ту сторону, где-то на просторах Межпространства, где погибнет последний Пророк.

Это был… рассказ того, кто… смог выжить. А смогли бы выжить… вы?

«Курс Выживания» © Келимберн Лориэн.

342