("К д. В. Дашкову". 1811)

Описательная поэма, как и послание, принадлежала в

системе классицизма к допустимым, но не ведущим жанрам

и позволяла сравнительно широко варьировать стилисти-

ческие средства. Поэтому предромантизм воспринял ее вне

каких-либо ассоциаций с представлениями о жанровой цен-

ности предшествующей эпохи. Употребление оды, эпопеи, с

одной стороны, баллады, с другой, уже само по себе было

значимо, определяло позицию поэта. Обращение к описа-

тельной поэме, элегии, посланию, басне в антитезе

"классицизм - борьба с классицизмом" не означало ниче-

го. Именно это привлекало к ним карамзинистов старшего

поколения. Их стремлениям соответствовала установка на

нейтральные жанры, нейтральные поэтические средства,

нейтральную стилистику. С этим же, видимо, был связан

вызывавший впоследствии недоумение Пушкина культ вто-

ростепенных французских поэтов

Остолопов Н. Словарь древней и новой поэзии. СПб.,

1821. Ч. 1. С. 401, 404.

переходной эпохи, чье творчество в равной мере могло

связываться и с классицизмом, и с отходом от него: Мар-

монтеля, Флориана, Делиля, Колардо и других, вплоть до

мадам Жанлис, чьи повести усиленно переводились Карам-

зиным в "Вестнике Европы"'.

Поэзия, возникавшая на основе тяготения к нейтраль-

но-благородному стилю, умеренности, владения литератур-

ными нормами эпохи, должна была воплотить пафос куль-

турности, идею непрерывности успехов человеческого ума,

в равной мере противостоявшую и шишковистским призывам

вернуться к истокам национальной культуры, и якобинс-

ко-руссоистическим лозунгам возвращения к основам при-

роды человека. В обоих случаях идее возвращения проти-

вопоставлялся пафос дальнейшего движения по намеченному

пути, идее полного разрыва со вчерашним днем (ради фео-

дальной утопии возврата к позавчерашнему или радикаль-

но-буржуазной утопии построения завтрашнего дня на ос-

нове "природы человека") - непрерывность культурного

развития.

Однако по таким нормам строилось не все творчество

этих поэтов, а лишь его "верхний этаж". Он существовал

не сам по себе (в этом случае текст был бы слишком

серьезным, лишенным той доли интимности, которая обяза-

тельно присутствовала в поэзии карамзинистов), а в от-

ношении к той части творческого наследия поэта, которая

не предназначалась для печати. Эта вторая часть выпол-

няла своеобразную функцию. С одной стороны, она не вхо-

дила в официальный свод текстов данного поэта, ее не

упоминали критики в печатных отзывах (введение в текст

"Онегина" Буянова было сознательным нарушением этого

неписаного, но твердо соблюдавшегося поэтического риту-

ала). Однако, с другой стороны, именно она не только

пользовалась широкой известностью, но и была в глазах

современников выражением подлинной индивидуальности по-

эта. Этому способствовало то, что "верхний пласт" соз-

нательно абстрагировался от индивидуальных приемов

построения текста - они входили в него против намерений

автора, как внесистемные элементы. "Нижний" же пласт

должен был производить на читателя впечатление непос-

редственности (это достигалось отказом от требований,

обязательных в официальной литературе). Для следующих

читательских поколений, когда эти поэты были преданы

забвению и утратилась двухступенчатая иерархия их текс-

тов, возникла задача заново реконструировать поэтику

начала XIX в. уже как историческое явление. Произошло

забавное перераспределение ценностей: систему стали

строить на основании наиболее известных произведений -

таких, как "Опасный сосед" или "Дом сумасшедших", тем

более что они легче укладывались в литературные нормы

Ориентация карамзинизма на среднюю, "массовую" ли-

тературу отчетливо проявилась в перечне пропагандируе-

мых имен западноевропейских писателей. А. С. Пушкин в