1 "Порождение текста" можно представить себе как не-

который механизм, обеспечивающий трансформацию опреде-

ленной ядерной структуры, например замысла, в множество

"правильных", с точки зрения некоторых норм, текстов.

Ср.: "Грамматика - это устройство, которое, в частнос-

ти, задает бесконечное множество правильно построенных

предложений и сопоставляет каждому из них одну или нес-

колько структурных характеристик. Возможно, такое уст-

ройство следовало бы назвать порождающей грамматикой"

(Хамский Н. Логические основы лингвистической теории //

Новое в лингвистике. М., 1965. Вып. 4. С. 467).

2 Смешение "порождения текста" с индивидуальным

творческим актом (см.: Жолковский А., Щеглов Ю. Струк-

турная поэтика - порождающая поэтика // Вопросы литера-

туры. 1967. № 1) способно лишь умножить путаницу. Ср.

замечания по этому поводу В. В. Иванова (Вопросы лите-

ратуры. 1967. № 9).

 

нами раскроется эволюция различных типов ограничении

одного и того же уровня. К такому типу исследований от-

носятся распространенные в литературоведении работы. Во

втором последовательность снимаемых с листка рукописи

текстологических пластов можно рассматривать как иерар-

хию текстов разных уровней, в каждом из которых наибо-

лее значимыми окажутся запреты разной иерархической

ценности. С точки зрения правил, функционирующих в мо-

мент создания данного текстового пласта, он и все за

ним хронологически последующие выступают как равноцен-

ные. Однако включение какого-либо нового ограничивающе-

го правила устанавливает неравноценность данного пласта

и следующего за ним, запрещает созданный текст (он пе-

рестает восприниматься как "правильный") и определяет

переход к следующему. Поэтому, если расположить все

созданные поэтом варианты текстов в ряд слева направо в

порядке их написания, то действующая для каждого вари-

анта система ограничений будет разрешать (рассматривать

как "правильный") этот самый вариант и все, расположен-

ные справа от него, и запрещать (рассматривать как

"неправильные") - расположенные слева.

Созданная таким образом иерархия признаков "правиль-

ного" текста может рассматриваться в качестве его су-

щественного показателя.

Таким образом, текстолог будет все время иметь дело

не только с теми или иными вариантами, а с последова-

тельностью переходов от одного варианта к другому. Пе-

ред ним каждый раз будут находиться два варианта. Если

текст В наделен признаком, исключающим А, то он высту-

пит по отношению к нему как итог движения. Такой текст

мы будем называть текстом-интенцией. Текст-интенция -

это некоторая идеальная модель, которая, вступая в про-

тиворечие с закрепленным на бумаге вариантом, определя-

ет отказ от него писателя. В момент, когда текст-интен-

ция совпадает с реальным, движение прекращается, возни-

кает окончательный вариант.

Разумеется, при таком подходе мы неизбежно совершаем

упрощение, рассматривая все творческое движение как

последовательную реализацию единой иерархической моде-

ли. На самом деле, бесспорно, имеет место переплетение

и борьба различных тенденций, отказ от одних и победа

других. Однако на определенном этапе анализа подобное

упрощение представляется не только полезным, но и необ-

ходимым.

Пушкинские рукописи дают богатый материал для наблю-

дений такого рода. Мы будем рассматривать факты твор-

ческого процесса, но они будут интересовать нас лишь в

такой мере, в какой на их основании можно реконструиро-

вать те типы ограничений и норм, которые последователь-

но накладываются на текст.

В ряде случаев создание произведения начинается с

прозаического плана. Если рассматривать план и оконча-

тельное произведение как два вида текстов и сопоставить

их по типу наложенных на текст ограничений, то мы полу-

чим следующее: "план" - текст, который не есть ни сти-

хи, ни проза, ибо может стать стихами или прозой. Соот-

ветствующие ограничения на него еще не наложены. Более

того, абстрагирование от способа выражения здесь нас-

только велико, что еще не наложено ограничение, опреде-

ляющее, на каком языке должен быть написан текст-план.

Так, Пушкин план "Les deux danseuses" пишет по-фран-

цузски, а прозаический план стихотворения "Prologue" -

переходя по очереди то на русский, то на французский.

Очевидно, что ни сам переход, ни то, на каком языке на-

писан тот или иной отрывок, в отношении к целому не ре-

левантны.