Поэзия 1790-1810-х годов

Русская литература конца XVIII - начала XIX в. - яв-

ление переходной эпохи. Не случайно при характеристике

этого периода в трудах литературоведов чаще всего

встречаются выражения "разрушался", "распадался",

"складывался", "еще не сформировался", а соответствую-

щие историко-литературные термины образуются с пристав-

кой "пред" или "пре". "Распадался" классицизм, "разру-

шалась" просветительская вера в неизменность и доброту

природы человека, "складывался" романтизм, "еще не

сформировалась" дворянская революционность. "Предроман-

тизм" (или "преромантизм"), "предреализм", а иногда еще

"неоклассицизм" ("постклассицизм") - такими терминами

пользуются чаще всего для определения сущности литера-

турной эволюции этого времени.

Такой взгляд не лишен оснований. Оценивая эпоху по

ее итогам, мы выделяем в ней наиболее существенное -

то, что стало ведущей тенденцией (или тенденциями) в

последующие периоды. Однако при этом не следует забы-

вать сложности исторических закономерностей: далеко не

всегда реальностью в истории становится то, что было

единственно возможным, - история закономерна, но не фа-

тальна. Это приводит к тому, что в каждую эпоху имеются

нереализованные возможности, тенденции, которые могли

бы развиться, хотя этого и не произошло. Кроме того, не

все исторические посевы прорастают с одинаковой ско-

ростью - черты эпохи, которые представляются незначи-

тельными, если смотреть на нее с дистанции в два или

три десятка лет, могут показаться историку определяющи-

ми через несколько столетий.

Все это приводит к тому, что взгляд на ту или иную

переходную эпоху с точки зрения ее непосредственных ис-

торических итогов может не только существенно расхо-

диться с представлением современников, но значительно

обеднять ее значение с точки зрения более широких исто-

рических перспектив.

Сказанное в полной мере относится к интересующей нас

эпохе. Если знакомиться с периодом конца XVIII - начала

XIX в., и в особенности с

первым десятилетием нового столетия, по историям лите-

ратуры, то создастся впечатление времени глухого и

тусклого: Г. Державин уже пережил "золотой век" своего

творчества, А. Радищев и Н. Карамзин уже выбыли из ли-

тературы, век Пушкина еще не наступил, да и В. Жуковс-

кий, К. Батюшков и И. Крылов еще не определили размера

своего дарования и места в русской поэзии. Сочетание

"уже не" и "еще не" становится основным признаком эпо-

хи. Однако если погрузиться в чтение мемуаров, писем,

журналов, перебрать сборники забытых поэтов и просто

вспомнить, кто же вырастал в русской культуре за эти

годы, то впечатление сложится прямо противоположное:

перед нами эпоха яркая, полная своеобразного обаяния

и глубокого культурного смысла. Начало XIX в. оставило

неизгладимый след в русской культуре, во многом опреде-

лив пути ее дальнейшего развития. Значение этого време-

ни еще и в другом. Юношество определяет последующие пу-

ти развития характера зрелого человека - вот в чем зна-

чимость этого возраста для человеческой жизни как исто-

рического целого. Однако поэзия его - в том, что он еще

содержит возможности, которым не суждено реализоваться;

пути, по которым человек не пойдет, еще ему открыты,

роковые ошибки - не совершены. В характере меньше опре-

деленности, но больше выбора. Он труднее втискивается в

классификационные рамки, но зато внутренне богаче. Он -

переход от детства к зрелости, сочетание "уже не" и

"еще не".

Начало XIX в. было юностью русской культуры между

эпохой Петра и 1917 г. Именно поэтому на материале поэ-

зии конца XVIII - начала XIX в. - времени, исторический

и культурный аромат которого заключен в богатстве, не-

определенности, незавершенности, - становится очевидной

несостоятельность отождествления понятий "история лите-

ратуры" и "история великих писателей". Не очень четкое

понятие литературного "фона", так называемых второсте-

пенных и третьестепенных поэтов, приобретает здесь осо-

бенное значение. Так возникает проблема "массовой поэ-

зии" - литературного "фона" эпохи, служащего и контрас-

том, и резервом для "большой литературы". Именно на

примере этой эпохи с особенной ясностью видно, что

культура - не собрание шедевров, а живой организм, в

единой системе которого живут и противоборствуют разные

по самостоятельному значению и ценности силы. Создавая

картинную галерею, мы можем отобрать наиболее ценные

полотна, а все остальное убрать. Но живая культура -

организм, а не картинная галерея. В галерее греческих

героев нет места Тирситу, но поэма Гомера без него не-

возможна. Культура - не клумба, а лес. Для того чтобы

помнить это, полезно иногда читать забытых поэтов. От-

рывая шедевры от их реального исторического контекста,

мы убиваем их. Забывая литературный "фон" начала XIX

в., мы убиваем Пушкина.

Таков смысл обращения к поэтам, творчество которых

предлагается читателям.

Основные идеи, определявшие духовные искания литера-

туры начала XIX в., - проблема личности и народность.

Сами вопросы не были новыми - новым было их истолкова-

ние в эпоху между революциями XVIII в. и наполеоновски-

ми войнами, дыхание которых уже ощущалось в воздухе.