1 Медведев п. В лаборатории писателя. Л., 1960. С.242.

эти противоречия Блок теперь и не думает примирять. На-

оборот, именно в показе этих противоречии действитель-

ности - сила позднего Блока.

Но теперь противоречия эти не расчленяются наивно и

механически на "естественное" и "современное" в челове-

ке.

Именно в современности, в самом "страшном мире", на-

до было найти силы для его преодоления. И современ-

ность, и современник занимают все более важное место в

лирике А. Блока.

Свой новый, более историчный взгляд на жизнь (отра-

зившийся в третьем томе лирики) Блок определяет в за-

писной книжке 3 июля 1911 г.: "Страшный мир. Но быть с

тобой странно и сладко!" Вот с этой-то мыслью о слож-

ности сегодняшней жизни, о переплетении в ней "страшно-

го и прекрасного" (7, 86) и связываются "цыганские об-

разы" в творчестве Блока этих лет. Не случайно размыш-

ление о страшном мире идет после такого рассказа: "Вче-

ра в сумерках ночи на Приморском вокзале цыганка дала

мне поцеловать свои длинные пальцы, покрытые кольца-

ми"2.

Художественная природа "цыганских" образов третьего

тома сложна. Исследователи указывают на романтические

традиции, особенно очевидные в стихотворениях с романс-

ными интонациями. Действительно, центральное настроение

лирики третьего тома, особенно заметное в "цыганских"

стихотворениях, - чувство "нераздельности" "страшного и

прекрасного" в жизни - ведет к традициям романтической

лирики, впервые внесшей в русскую поэзию ощущение

единства, разорванной и противоречивой цельности бытия.

Однако пристальный взгляд на художественную структуру

лирики Блока 1910-х гг. приводит к выводу о том, что

связи с романтизмом здесь - не единственное. Очень час-

то с традициями романтизма связана тема, но не ее ос-

мысление (это мы увидим, когда будем говорить о мотиве

любви-страсти в лирике третьего тома). Часто встречаем-

ся мы и с тем, что сам Блок в публицистических и теоре-

тических высказываниях осмысляет какие-то важные осо-

бенности своих произведений в терминологии романтичес-

кой, хотя в его творчестве эти особенности имеют иной

смысл (таково, например, представление Блока об интуи-

тивном, стихийном характере творчества, на деле оказы-

вавшееся в 1910-х гг. отказом от всех известных ему

буржуазно-либеральных "теорий", но никак не от познания

социального мира и его законов). В целом можно смело

утверждать, что традиции Гоголя, Достоевского, Некрасо-

ва и Л. Толстого в третьем томе лирики А. Блока претво-

рены не менее органически, чем романтические, и ощуща-

ются не менее заметно. Действительно, для романтической

лирики (как и для Вл. Соловьева и для Блока "Стихов о

Прекрасной Даме") основная антитеза - "небо" и "земля",

"я" и "не-я". Мир "я" противостоит миру социальному,

"среде", или "я" растворяется в народе, теряя себя. Не-

повторимое художественное значение третьего тома лирики

Блока - в том, что "герои" цикла повторяют в своем

Блок А. А. Записные книжки. С. 183.