1 Григорьев Ап. Избр. Произведения. Л., 1959. С.366.

представлениям романтизма, принципиально разных начал.

Как и мыслители демократического лагеря, Ап. Григорьев

считает, что слияние с народом - не отказ от личности,

не обеднение ее, а возвращение к исконным началам пол-

ноты индивидуального бытия. Но далее начинаются разли-

чия: мыслители-демократы считали, что в народе в его

субстанциональном состоянии (ср.: "Выпрямила" Г. Ус-

пенского) воплощены красота и цельность, присущие при-

роде человека, - Ап. Григорьев считает природу человека

противоречивой, исконно трагически разорванной. Эта

дисгармония, величественная в своем человеческом тра-

гизме, заслонена в реальной жизни мелочью бытового су-

ществования. Однотипность личности в ее высших проявле-

ниях и народа позволяет лирическому герою выразить мир

своих переживаний словами, ритмом и мотивом цыганской

венгерки. Но если для Г. Успенского человек возвышается

до своей антропологической сущности, до народности в

момент "выпрямления", то для Ап. Григорьева эту роль

играет минута высокой трагической разорванности.

В связи со сложными процессами, протекавшими внутри

демократического движения, реалистическая литература

конца XIX в. переживала тяготение к широким обобщениям,

к изображению человека в его антропологической сущнос-

ти, а не только в конкретно-бытовом воплощении. Это из-

менение, воспринимавшееся литературной средой, привык-

шей к социально-исторической и бытовой конкретности об-

разов, как своеобразный "романтизм", на самом деле было

весьма родственно просветительскому мышлению XVIII в.

Это отразилось и на особой трактовке "цыганской темы".

Писателей, наряду с чисто условными сюжетами сказок и

притч, начинают привлекать такие бытовые ситуации, ко-

торые бы не искажали, не заслоняли, не уродовали приро-

ду человека, а показывали бы ее в подлинной антрополо-

гической сущности. Вместе с тем именно в этих условиях,

в эпоху углубления конфликтов буржуазного общества,

когда раскрывается недостаточность чисто политической

борьбы, и проявляется тот социально-утопический аспект

противопоставления искусства политике, который был на-

мечен еще в творчестве Пушкина и Гоголя. Жизнь, погру-

женная в искусство, - жизнь подлинных человеческих цен-

ностей и предстает как утопический идеал социальной

нормы. Так проявляется вновь выдвинутая еще Гоголем (и

получившая развитие у Ап. Григорьева, ср.: "Venezia la

bella") тема Италии - страны искусства и красоты, где

человек, приобщаясь к народу, расцветает как личность.

Новую актуальность получает и "цыганская тема".

Интересно, что эта тема появляется и в творчестве М.

Горького начала 1890-х гг. Горький этого периода, еще

не связавший прямо своих надежд с революционной борьбой

пролетариата, с марксистской теорией, ищет положитель-

ного героя (как и многие писатели-демократы XIX в.)

среди "людей природы", свободных от пут буржуазной

собственности и порожденного ею эгоизма. Но здесь появ-

ляются и новые аспекты темы. Для взглядов раннего Горь-

кого очень существенным было отталкивание от народни-

ческих иллюзий, прежде всего - от идеализации общины и

современного русского крестьянства. Сказанное определя-

ет особенности подхода М. Горького к проблеме положи-

тельного героя. С одной стороны, идеал молодого Горько-

го окрашен в отчетливые тона патриархальности: как и Л.

Толстой, Горький начала 1890-х гг. (к середине 1890-х

гг. положение начинает меняться) ищет идеал в прошлом,

противопоставленном настоящему: "...старая сказка (о

Данко. - Ю. Л., 3. М.)... Старое, все старое! Видишь

ты, сколько в старине всего?.. А теперь вот нет ничего

такого - ни дел, ни людей, ни сказок таких, как в ста-

рину. Что все вы знаете, молодые? Смотрели

бы в старину зорко - там все отгадки найдутся... А вот

вы не смотрите и не умеете жить оттого"'. Действие всех

легенд, рассказанных Макаром Чудрой и Изергиль, проис-

ходит в старину: "Многие тысячи лет прошли с той поры,

когда случилось это"; "Жили на земле в старину одни лю-

ди" (с. 339, 353) и т. д.2; с другой стороны, если

"старина" для Толстого - это время патриархально-земле-

дельческого уклада жизни, то для Горького героическая

"старина" связана с иным идеалом. Для Горького, не ве-

рящего в "крестьянский социализм" народников и кресть-

янски-эгалитарный идеал Л. Толстого, подлинные "дети

природы" - это люди доземледельческого уклада жизни.

Герои большинства так называемых романтических произве-

дений М. Горького - это свободные от земли (следова-

тельно, и от земельной собственности) кочевники. Понят-

но, что многие из них - цыгане: именно с образами цыган

сливается представление о свободной, ничем не связанной

кочевой жизни. Цыган - Макар Чудра, цыганка (молдаван-

ка) - Изергиль, цыгане - Лойко Зобар и Радда; а Ларра и

Данко - герои молдавских преданий. Племена, в которых

рождены Лойко Зобар, Радда и Данко, тоже ведут кочевой

образ жизни, живут "табором", "пасут стада и на охоту

за зверями тратят свою силу и мужество" (с. 353, 339).

Что подчеркивает М. Горький в этих героях? Во-пер-

вых, то, что они противопоставлены членам современного

общества как лишенные земельной собственности и потому

свободные люди - собственникам-рабам. Земля связывает

человека, подчиняет его себе; поэтому и в городах, и в

деревнях (для Горького, в отличие, например, от Л.

Толстого, город и деревня в этот период не противопос-

тавлены, а объединены темой собственности и мещанства)

живут рабы: "Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу

и давят друг друга. Видишь, как человек пашет, и

думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на

землю, а потом ляжет в нее и сгинет в ней. Ничего по

нем не останется, ничего он не видит с своего поля, и

умирает, как родился - дураком. Что ж, - он родился за-

тем, что ли, чтобы поковырять землю да и умереть?

Он раб - как только родился, всю жизнь раб, и всё тут!"

(с. 10). Напротив, кочевой образ жизни, не связывающий

человека земельной собственностью, порождает натуры

свободные, презирающие рабство. Макар Чудра формулирует

свою жизненную программу так: "А ну-ка, скажи, в каких

краях я не был? И не скажешь. Ты и не знаешь таких кра-

ев,

Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1949. Т. 1. С.