2 Москвитянин. 1854. № 14. Кн. 2. Отд. 4. С. 126.

3 Письма п. В. Киреевского к н. М. Языкову / Ред.,

вступ. ст. и коммент. М. К. Аза-довского // Труды Ин-та

антропологии, этнографии и археологии. М.; Л., 1935. Т.

1. Вып. 4. С. 33.

4 Языков н. М. Собр. Стихотворений. Л., 1948. С.

185.

 

иначе необъяснимо утверждение о "непонятности" их пения

"иностранцу"):

"Невеста горюет - это не ее беда, не беда какой-ни-

будь одной невесты: это общая участь, удел невесты в

народе". И далее: "Все здесь принадлежит каждому в на-

роде, ибо здесь индивидуум - нация"1. Между тем в де-

мократической традиции русской общественной мысли боль-

шое внимание уделялось именно собственно "цыганскому"

элементу, который понимался как "игра", артистизм,

страстность. За этими двумя толкованиями стояли два ди-

аметрально противоположных философских понимания соот-

ношения личности и народа. Славянофильское, романтичес-

кое толкование исходило из представления о личном нача-

ле как злом. Сливаясь с народом, индивидуум очищается,

освобождается от тесных рамок своего "я" с присущими

ему потребностями личной свободы, эгоистического

счастья, всей бури страстей, волнующих отдельного чело-

века. Между тем вторая, идущая еще от Гоголя2, концеп-

ция подразумевала, что именно в коллективе расцветает

во всей полноте личность отдельного человека. Живущая

напряженной жизнью страстей, эмоций, личных переживаний

человеческая единица ближе народу, чем мертвая душа,

погруженная в мир условных фикций. В этом смысле

"страстность", рассматривавшаяся, начиная с песни Зем-

фиры, как основная черта "цыганщины", была вместе с тем

в сознании демократических мыслителей и народностью.

Эта апология "страстности" имела еще один аспект: в

незрелом демократическом сознании она оборачивалась не-

доверием к теории, в том числе и к передовой, которая

безосновательно причислялась к миру фикций. Между тем

на деле сама эта проповедь "страсти" представляла собой

реализацию тех самых демократических идей, которые от-

вергались как излишне теоретические. Цыганка Маша в

"Живом трупе" отвергает "Что делать?" Чернышевского

("скучный это роман"), но считает, что "только любовь

дорога" и на практике реализует мораль героев Черны-

шевского. Так характерное для стихийно-демократической

мысли XIX в. противопоставление жизни, страстей - тео-

рии, любви и искусства - политике на деле оказывается

не противоречащим принятию коренных принципов морали

революционных демократов.

Из сказанного можно сделать вывод, существенный, в

частности, для "Живого трупа", поздней лирики Пушкина,

позиции Чехова. Антитеза "искусство - политика" далеко

не всегда свидетельствует о принадлежности автора к

"чистому искусству". Последнее справедливо в системе

взглядов, отделяющих искусство от действительности. В

этом случае политика приравнивается действительности

как понятию низменному и противопоставляется "высокой"

поэзии. Однако возможно совсем иное понимание этой ан-

титезы: политика воспринимается как буржуазная система,

как деятельность по упорядочению отдельных сторон су-

ществующего общества, а искусство - как обращение к

"норме" человеческих отношений. Такое понимание искусс-

тва

Аксаков К. С. Полн. собр. соч.: [В 3 т.]. М.,