1 Толстой л. Н. Собр. Соч. Т. 6. С. 98.

2 Там же. С. 100.

3 Ахматова а. А. Пушкин в 1828 году // Соч.: в 2 т.

М., 1986. Т. 2.

4 Там же. С. 173.

 

тербурга в "Медном всаднике" и "Домике в Коломне". Мне-

ние это представляется более убедительным. Укажем, что

"Уединенный домик" не был произведением конспиративным:

Пушкин публично читал его, как уже отмечалось, по край-

ней мере дважды. Место захоронения декабристов, окру-

женное глубокой тайной, было сюжетом, категорически

запрещенным. П. А. Вяземский, хранивший дома пять щепо-

чек с места казни декабристов, почел за благо не снаб-

жать их никакой надписью, несмотря на то, что трагичес-

кая памятка была глубоко запрятана в его кабинете.

Какую цель могло иметь описание места трагического

мемориала в повести, которой развлекают дам? Очевидная

связь с романтическим описанием городских окраин в по-

вести А. Погорельского "Лафертовская маковница" (1825),

в ироническом варианте - с "Домиком в Коломне", а позже

- с дьяволизмом города в "Портрете" Гоголя и "Хозяйке"

Достоевского создает устойчивую жанровую традицию, объ-

ясняющую замысел "Уединенного домика" гораздо лучше,

чем сомнительные биографические интерпретации.

Без ответа, однако, остается поставленный Ахматовой

вопрос: "После смерти Веры Павел сходит с ума. Но поче-

му, скажите мне, он делает это точь-в-точь как самый

знаменитый московский богач Матвей Александрович Дмит-

риев-Мамонов?.."'

Ответа на этот вопрос А. А. Ахматова не дает (в од-

ном из вариантов работы она даже высказывает малоубеди-

тельное предположение, будто весь конец повести следует

приписать В. П. Титову, который, "когда было нужно

изобразить безумие, просто записал все слухи о Дмитрие-

ве-Мамонове"2). Это неубедительно хотя бы потому, что

никак не объясняет, чем связан такой конец повести с ее

содержанием, кто бы ни был ее автором. Осмелимся выска-

зать некоторые предположения, нимало не скрывая их су-

губой гипотетичности.

Известно, что Пушкина интересовал сюжет "Фауста"

(или "русского Фауста") и он многократно к нему обра-

щался. Если рассмотреть повесть как рассказ о предысто-

рии "петербургского Фауста", сделавшегося сначала жерт-

вой волшебных сил, а затем погрузившегося в чернокни-

жие, то можно указать на некоторые дополнительные сооб-

ражения. Основная часть сюжета повести рассказывает о

торжестве нечистой силы над молодым героем, который "не

со своим братом связался". Далее следует традиционное

описание овладения героем колдовскими тайнами. Продол-

жение "фаустовского" сюжета должно было превратить Пав-

ла во владыку нечистых сил или в лицо, заключившее с

ними договор. Завязанный таким образом сюжет открывал

исключительные возможности для бытового или сатиричес-

кого изображения в гётевском духе, а это, как известно,

очень волновало Пушкина. По крайней мере, предполагая

возможное развитие сюжета, нужно учитывать, что декаб-

ристские связи Мамонова остались для Пушкина тайной,

как они были тайной и для исследователей до последних

лет. В Дмитриеве-Мамонове Пушкин видел не жертву поли-

тических преследований, а таинственную фан-

Ахматова А. А. Пушкин в 1828 году // Соч. Т. 2. С.

176. 2 Там же. С. 178.

тастическую фигуру "русского Фауста", чернокнижника,

которого императорская реальность превратила в безумца.

"Странные люди" вроде Мамонова или брата Орлова, изра-

ненного в 1812 г., а позже сделавшегося разбойником,

неизменно волновали Пушкина - они давали возможность

увидеть бытовую реальность при свете фантасмагории, а

фантасмагорию понять как бытовую реальность.

1990