1 В этом смысле показательна ошибка памяти с. Глин-

ки, который в своих мемуарах отнес сатиру Воейкова к

эпохе Тильзита (см.: Глинка С. Н. Записки. СПб., 1895.

С. 247).

2 Станевич - фигура не только реакционная, но и

курьезная. "Отцом червей" он назван в связи со своими

анекдотическими стихами, которые вызывали насмешки сов-

ременников. Ср. в тюремном дневнике Кюхельбекера: "От

доброго сердца хохотал я, перечитывая басню Евстафия

Станевича; спрашиваю, кто не рассмеется при стихах:

"Дон! дон!

Печальный звон!

Друзья, родные плачут,

А черви скачут".

Сверх того, важное лицо почтенного автора, которое

при этом воображаешь, лицо человека, вовсе не думавшего

шутить, необходимо должно увеличить в читателе невинную

веселость" (Кюхельбекер В. К. Путешествие. Дневник.

Статьи. Л., 1979. С. 172). Трудно объяснить, каким об-

разом он попал в т. 5 "Философской энциклопедии" (М.,

1970) Как "русский писатель и философ" (с. 125); одна-

ко, когда современный критик в нем видит союзника и ав-

торитет, усматривая в его писаниях идею "социальной

функции" критики (см.: Хайлов А. В рабочем цехе критики

// Вопр. литературы. 1971. № 7. С. 4), это может выз-

вать лишь изумление и горькие размышления об уровне ос-

ведомленности автора.

Можно, не впадая в преувеличения, сказать, что редакция

1820-1822 Гг. "Дома сумасшедших" Воейкова - одна из на-

иболее резких и целеустремленных сатир против голицынс-

кого направления правительственной политики тех лет.

Для того, чтобы понять смысл этих сатирических выпа-

дов, следует напомнить, что отношение "Арзамаса" к Го-

лицыну, "Библейскому обществу" и официальному мистициз-

му не было единым внутри общества и менялось по годам.

В первые годы после падения Наполеона мистицизм связы-

вался с умеренно-либеральным курсом правительственной

политики тех лет. С одной стороны, он сознательно про-

тивопоставлялся "разрушительной философии" XVIII столе-

тия, идеям революции и "французскому влиянию". С дру-

гой, он был связан с проповедью терпимости в вопросах

веры, идеей братства всех христиан без различия в веро-

исповеданиях как основы политического братства, вечного

мира и справедливости. Тесно связанный с культурной

ориентацией на Англию, он не отделялся в сознании оп-

ределенной части общества от идей конституционализма,

буржуазной цивилизации и законности, общественной ак-

тивности и общественного контроля над решением проблем,

касающихся всех. Не случайно на первых порах с деятель-

ностью "Библейского общества" был связан Уваров, а А.

И. Тургенев так и остался его сотрудником до конца. А

то, что "Библейское общество" сразу же повело сначала

осторожную, а затем и открытую борьбу против опорного

пункта в цитадели шишковизма - старославянского языка

как якобы неразрывно связанного с самой сущностью пра-

вославной веры, не могло не быть сочувственно встречено

в кругах "Арзамаса". Напомним, что требование перевода

книг священного писания на "понятный" русский язык ис-

ходило - и об этом было открыто заявлено - от императо-

ра. Летом 1816 г. в отчете в Генеральном собрании "Биб-

лейского общества", в самый разгар борьбы между "Арза-

масом" и "Беседой", борьбы, в центре которой стояло от-

ношение к церковнославянскому языку, князь Голицын зая-

вил о желании императора перевести Библию на русский

язык и с неслыханной пренебрежительностью отозвался о

старославянском: "Он сам [Александр] снимает печать

невразумительного наречия, заграждавшую доныне от мно-

гих из Россиян Евангелие Иисусово"2. Однако по мере

дифференциации между либеральными тенденциями прави-

тельственной политики и зреющей общественной оппозици-

онностью придворный мистицизм все более повертывался

своими реакционными сторонами: проповедь филантропии и

ланкастерских школ, веротерпимость и прогресс в первые

послевоенные годы составляли почву, на которой могли

соединяться тенденции, коим в ближайшем будущем предс-

тояло сделаться непримиримыми антагонистами. С момента

выхода на общественную арену Магницкого и Рунича, после

разгрома Казанского университета и, в особенности, дела

профессоров Петербургского, демонстративной отставки

арзамасца Уварова и измены арзамасца Кавелина раскры-

лась несовместимость