1 Денница: Альманах на 1831 год / Изд. М. Максимови-

ча. М., С. XI-XII.

2 Белинский в. Г. Полн. Собр. Соч. Т. 9. С. 531-532.

 

Памяти

Марка Константиновича

Азадовского

Сатира Воейкова "Дом сумасшедших"

Личность Александра Федоровича Воейкова, так же как

его творчество, никогда не была предметом пристального

монографического исследования, хотя многочисленные упо-

минания его имени встречаются почти во всех работах,

посвященных литературе и журналистике начала XIX в. Од-

нако, если выбрать из всех источников все достойное

внимания, что мы знаем о Воейкове, перед нами окажется

рассыпающийся набор мнений, а не единый, органический

образ: тираноборец в речах Дружеского литературного об-

щества, мелкий домашний тиран и доносчик на кафедре,

каким он предстает в материалах, связанных с биографией

В. Жуковского, и в освещении Н. Греча, партизан 1812г.,

арзамасец, защитник М. Сперанского в обстановке всеоб-

щей к нему неприязни, человек, вызывающий своим свобо-

домыслием устойчивые симпатии П. А. Вяземского, враг Ф.

Булгарина, Греча, О. Сенковского и журналист, похваляв-

шийся своей беспринципностью, - таков далеко не полный

перечень "ликов" Воейкова, который, в первую очередь,

был мистификатором. Не случайно он широко прибегал к

печатанью собственных произведений под вымышленными

именами (так, он выдумал якобы рано умершего поэта Ста-

линского, под именем которого печатал свои стихотворе-

ния) или к использованию имен реальных, но уже скончав-

шихся литераторов, которым приписывал плоды своей музы

(так было, например, с А. Мещевским), создавая тем са-

мым многочисленные трудности для будущих историков ли-

тературы. Мистификация, игра в жизни и литературе, сме-

на масок доставляли ему, видимо, не лишенное цинизма

удовольствие. Это заставляет с особой осторожностью от-

носиться к свидетельствам современников, которые часто

- лишь протокольные показания жертв мистификации.

Добавочные трудности связаны с тем, что исследователь

Воейкова оказывается перед проблемами самого первичного

характера: не выявлен корпус текстов, подлежащих изуче-

нию в связи с данным вопросом, не исследованы самые

элементарные текстологические задачи. В этих условиях

представляется более оправданной не попытка синтетичес-

кой переоценки позиции и значения Воейкова, а исследо-

вание частных, отчетливо выделенных проблем.

Предметом настоящей работы мы избрали центральное

произведение Воейкова - "Дом сумасшедших".

Текстология памятника

Изучение произведения начинается с установления на-

дежного текста. Применительно к "Дому сумасшедших" за-

дача эта представляется весьма сложной. Памятник созда-

вался в течение многих лет, причем иногда текст перера-

батывался коренным образом и создавался новый, иногда

же писались отдельные строфы на злободневные темы, ко-

торые распространялись изолированно, без каких-либо

указаний на место включения их в произведение.

"Дом сумасшедших" - произведение, к которому в прин-

ципе не применимо понятие окончательного текста. Предс-

тавляя собой цепь злободневных строф, оно создается с

расчетом на продолжение. Этим поддерживается постоянная

злободневность (с оттенком скандальности) текста, кото-

рая составляет непременное условие его живого читатель-

ского функционирования.

Поэтому понятие "история текста" здесь - не путь к

некоторому окончательному, стабильному состоянию, а,

скорее всего, может быть сопоставлено с обычным литера-

туроведческим значением "текста". Под текстом в данном

случае приходится понимать не синхронно организованное

состояние произведения, изменение которого приводит к

возникновению другого текста, а самое движение. Реконс-

трукция истории создания дает текст того "Дома сумас-

шедших" Воейкова, который реально участвовал в русском

литературном процессе 1810-1830 гг.

Однако на пути этой реконструкции возникает ряд

трудностей: не все этапы представлены автографами, не-

которые приходится восстанавливать по спискам. Но вла-

дельцы списков, восходящих к той или иной ранней редак-

ции текста, подновляли их по более поздним вариантам,

выбирая из них, порой совершенно произвольно, отдельные

понравившиеся им строфы. Все это заставляет относитель-

но каждой строфы заново ставить вопрос о ее датировке

и, следовательно, принадлежности к той или иной редак-

ции.

По счастью, острая актуальность характеристик, поэ-

тика конкретных намеков позволяют почти во всех случаях

датировать строфы достаточно точно.

Общая датировка работы Воейкова над текстом сатиры оп-

ределяется надписью, имеющейся на ряде авторитетных

списков и, бесспорно, восходящей к авторскому свиде-

тельству: ""Дом сумасшедших" сочинен А. Ф. Воейковым

осенью 1814 года в тамбовской деревне Авдотьи Никола-

евны Арбениной;

продолжен в 1822, 1826, 1836, 1837 и 1838 годах в

Петербурге. Этот список скопирован с собственноручного

списка сочинителя в 1837 году. Написанные им после того

куплеты и те, которые он всегда хранил в тайне, также

варьяции, добавлены из оставшихся по смерти его собс-

твенноручных же черновых бумаг"2.

Итак, начало работы следует датировать 1814 г. Одна-

ко наиболее ранние тексты, которыми мы располагаем, от-

носятся к 1817 г. Это автограф РГБ (Ф. 233 Полторацко-

го. П. 9. Ед. хр. 37) на бумаге с водяным знаком

"1817". Тот же водяной знак и на восходящей к этому

тексту ранней копии П. П. Свиньина (РНБ. Ф. 679 П. П.

Свиньина. № 133). Но автограф из собрания Полторацкого

содержит два текстовых пласта. Если верхний дает нам

редакцию 1817 г., то нижний (сначала представлявший бе-

ловой автограф) - авторская копия более раннего текста.

Возможно, предположительно его можно отнести к 1814 г.

Приведем этот текст: