XVIII в. (поэтому он и мог, зная греческий язык, пере-

водить с немецкого), то теперь позиция его меняется.

Интерес к подлинной жизни древнего мира заставляет изу-

чать систему стиха античных поэтов и искать пути ее

адекватной передачи средствами русской поэзии. Внося в

интерес к античности требование этнографической и исто-

рической точности, Мерзляков расходился с классицизмом.

Античность не была для него в этот период условным ми-

ром общих понятий, противостоящим зримой действитель-

ности как абстрактное конкретному. Античный мир в сис-

теме классицизма не мог иметь конкретных примет дейс-

твительности. Это был мир "вообще", мир общеобязатель-

ных, отвлеченных идей, реальных именно потому, что "на-

ши идеи, или понятия, представляя собой нечто реальное,

исходящее от бога, поскольку они ясны и отчетливы"2,

противостоят "нереальному" и "неистинному" миру эмпири-

ческой действительности.

Глубоко отлично понимание Мерзляковым античности и

от решения этого вопроса в творчестве Батюшкова. Для

Батюшкова это был условный гармонический мир, созданный

воображением поэта, - не царство вечных истин, но и не

мир действительности. Поэтому, как ни различны были по

своей природе картины древнего мира в произведениях

классицистов и Батюшкова, они имели одну общую черту:

они не выдерживали сопоставления с реальным миром; вве-

дение в текст конкретных жизненных деталей разрушило бы

всю стилевую систему произведения. Язык произведения

должен был быть выдержан в условной системе "поэтичес-

кого" слога.

Позиция Мерзлякова была иной. Литература древнего

мира воспринималась им как народная. В статье "Нечто об

эклоге" он сочувственно отмечал, что "вероятное", по

его терминологии, состояние первобытного счастья "пока-

залось тесным для поэтов. Они смешивали с ним иногда

грубость

1 Мерзляков а. Ф. Рассуждение о российской словес-

ности в нынешнем ее состоянии // Труды Об-ва любителей

рос. словесности. 1817. Ч. 1. С. 106.

2 Декарт р. Рассуждение о методе // Избр. Произведе-

ния. М., 1950. С. 287.

действительного". Однако реалистическое представление

о том, что каждодневная жизненная практика является

достойным предметом поэтического воспроизведения, было

Мерзлякову чуждо. Обращение к античным поэтам давало в

этом смысле возможность героизировать "низкую", практи-

ческую жизнь. Это определило особенность стиля перево-

дов Мерзлякова, соединяющего славянизмы со словами бы-

тового, простонародного характера.

Два рыбаря, старцы, вкушали дар тихия ночи

На хладной соломе, под кровом, из лоз соплетенным...

С изношенным платьем котомки и ветхие шляпы

Висели на гвозде - вот всё их наследно именье,

Вот всё их богатство! - ни ложки, ни чаши домашней,

Нет даже собаки, надежного стража ночного (с. 130).

Сочетания: "хладная" - "солома", "собака" - "страж"

по традиционным представлениям XVIII в. стилистически

противоречили друг другу. В дальнейшем мы встречаем в

этом же стихотворении: "зыбкий брег", "зрел снови-

денья", "времена все текут постоянной стопою" и т. п. -

с одной стороны, и выражения типа "поужинав плохо, за-

рылся в солому, пригрелся, уснул я" - с другой.

Кроме того. Мерзляков вводит в переводы элементы

русской фольклорной стилистики. Так, в идиллии Феокрита

"Циклоп" встречается стих: "От горести вянет лице, и

кудри не вьются!" Он вызвал характерное замечание Гне-

дича:

"Стих сей, незнакомый Феокриту, знаком каждому русс-

кому, он из песни"2. Интересно, что Гнедич, пародиро-

вавший перевод Мерзлякова, сам в дальнейшем избрал

именно этот путь, создавая идиллию "Рыбаки"3, написан-

ную тем же размером, что и переводы Мерзлякова, и, мо-

жет быть, с учетом опыта последнего.

Обратившись к русскому гекзаметру, Мерзляков, вслед

за Тредиаковским и Радищевым, истолковал этот размер

как дактило-хорей. Он широко разнообразит звучание сти-

ха, заменяя одну или несколько дактилических стоп - хо-

реическими. Приведем примеры:

Дактиль:

Руки о весла протерты, и мышцы в трудах ослабели.

Первая стопа хореическая:

Сколь великие пали герои мечами аргивян.

 

Вторая стопа хореическая:

Мыслью какой подвигнута дщерь всемогущего бога.

Третья стопа хореическая:

Эклоги Публия Виргилия Марона. М., 1807. С. X.